— Я послала сообщение о сегодняшнем закрытии дома Сахан, но не получила ответа. Будучи принцем семьи Месам, тот человек изучает в городе медицину, а спасённые им люди называют его героем, но он бросил вас на пятнадцать лет с тех пор, как пообещал на вас жениться.

Женщина протяжно вздохнула и повернулась к высушенному и пустому зданию у себя за спиной.

— А я так надеялась, что он спасёт род Сахан.

— Ничего, Шахина.

Микаге услышала голос Арнаваз и увидела, как белый капюшон слегка качнулся.

— Люди пустыни — это люди песков. Мы живём как палящий жар дня и умираем как спокойная прохлада ночи. Просто ныне в семью Сахан приходит ночь. Он слыл героем, так что просить взять в жёны слепую принцессу дома на пороге ночи сродни тому же, что и сказать ему утратить свой свет и отправиться спать.

Она негромко продолжила.

— Предложение о женитьбе сделано моим почившим отцом, и он едва согласился. Будет неверно ожидать чего-либо от...

— Госпожа Арнаваз, идёмте с нами.

Шахина, женщина в красном, не дала Арнаваз договорить.

— Мы не сможем жить как раньше, но сможем положиться на ваши связи как главы семьи. Тот человек, Абрам, вроде бы отбросил своё положение главы семьи Месам, поэтому помолвка пятнадцатилетней давности больше не действительна.

— Ты просишь меня отринуть честь невесты при помощи скользких слов?

— Настойчивость на чести не приведёт его сюда! Вы даже отдали нам все свои пожитки в качестве выходного пособия, так что...

— Слепая не нуждается в цветастой одежде. Меня так избаловали, что я не умею готовить, так что не нужна мне и посуда. И я не могу жить одна, так что и деньги мне ни к чему.

Арнаваз вскинула обе руки.

Одежда отдёрнулась, показав белые руки, которые что-то держали.

Микаге обошла её спереди, чтобы увидеть, что женщина держала в каждой из них.

Её левая рука сжимала потускневшее письмо, которое вот-вот рассыплется.

А в правой был...

— Фамильный меч? Госпожа Арнаваз?

— Когда пятнадцать лет назад от него пришло это письмо, моё время остановилось. Мои братья умерли в войне на западе, так что два года назад после кончины отца этот клинок остался мне. Теперь это ключ к перезапуску моего времени.

Она подняла взгляд, и Микаге увидела её лицо.

...Такое прекрасное лицо.

Но пугающее, — подумала она.

В этом сне Арнаваз была ещё молода, но её выражение лица немного отклонилось вниз с намёком на дрожащее напряжение.

...Вам нужно не падать духом.

Однако её слова не могли достичь прошлого, даже скажи она их вслух.

Повернув невидящие глаза к небу, Арнаваз произнесла.

— Контракт в левой руке и клинок в правой. Бог непременно вдохновит дочь Сахана песнью. Он вдохновит её превозмочь Саханскую ночь и встретить утро.

Она опустила голову и спрятала в одеждах короткий меч и письмо.

— Я была слабым ребёнком, которому все предрекали скорую кончину, и всё же я их всех пережила. Я ничего не могу делать, так почему же пережила своих братьев, ходивших в школу и нашедших своё место в жизни? Если тому есть причина, то как раз ради этого клинка.

— Госпожа Арнаваз.

— Теперь ступай. Ты покинула этот дом, но я никогда не оставлю Сахан. Я последняя Сахан. Но твой долг привнести процветание в прочие земли, подобно воде, покинувшей земли Сахан.

Она перевела дух.

— Я всё, что осталось от рода Сахан. Моя тьма теперь принадлежит только мне.

Пока её слова разносились по воздуху, Шахина закрыла глаза.

Через некоторое время остальные женщины поступили так же.

Они медленно поклонились перед Арнаваз.

Вскоре все женщины вызвали небольшой ветер. Он произошёл от поворота их спин и ухода от Арнаваз и её жилища.

Последний ветер, ветер Шахины, остановился в развороте назад.

— Госпожа Арнаваз, да благословит вас бог и приведёт ко встрече с тем мужчиной.

Микаге не могла определить, кивнула ли Арнаваз.

Её зрение быстро потемнело, и она окунулась во тьму.

Однако её обуяла мысль.

...Она такая же.

Микаге была выжившей 3-го Гира. Её родителей больше нет, и она выжила, оставив 3-й.

Тем не менее, Микаге не мыслила как Арнаваз.

...Потому что люди вокруг меня так добры.

У неё возникла ещё одна мысль.

Несмотря на такое прошлое, Арнаваз сейчас живёт другой жизнью.

У неё была достаточная причина, чтобы повернуть тот меч на Абрама, но всё же она живёт с ним и улыбается, ухаживая за цветами.

...Почему?

Затем Микаге вспомнила, что сказал Саяма.

— Ищите своё прошлое.

Что это значило? У неё есть подобное прошлое?

Что, если есть?

— ...

Я хочу об этом знать, — подумала она. — Быть может, я смогу измениться подобно Арнаваз.

Несмотря на бремя прошлого у себя за плечами, Арнаваз обрела доброту.

Выходит, узнай Микаге о своём прошлом, она тоже подобреет?

И если так...

— Смогу ли я что-то сказать, когда снова увижу плачущую Казами?

Микаге высекла желание разузнать прошлое в своём сердце.

И повторяя это желание, чтоб поглубже его высечь, она пробудилась от минувшего.

— ...

Хио открыла глаза и обнаружила огород в вечернюю пору.

Она увидела перед собой Арнаваз, очертания овощей, лес и вечернее небо.

Под лёгким ветерком Арнаваз прищурилась в улыбке.

— Мне только что показалось, что у меня был сон о знакомом голосе.

— Д-да. Это от Баку, и это было ваше прошлое. Простите, но мы его тоже видели.

Арнаваз покачала головой.

— Это важная вещь, которая действительно случилась. Нет смысла её скрывать.

— Вы не похожи на Рюдзи-куна. Он говорит, важные вещи лучше слегка припрятать.

— М-Микаге, мне кажется, он говорил про другое.

Микаге удивлённо наклонила голову, а Хио запаниковала, не зная, как это объяснить.

Однако её прервали шаги, бегущие от белого здания за спиной.

— Э?

Она повернулась к бегущему человеку.

— Ооки-сенсей?

— Да! — сказала Ооки как раз перед тем, как споткнуться об то, что росло на клумбе Дианы.

Закопанный объект наполовину вылез из земли и по какой-то причине его листья оплели её ногу.

— А-ай. Что это за растение? Я никогда такого не видела.

— А-аа, Ооки-сенсей! Его нельзя выдёргивать!!

Ооки озадаченно наклонила голову, поэтому Хио забрала растение из её руки и закопала обратно. Ей показалось, она увидела нечто наподобие человеческого лица, но старалась не обращать внимания, и присыпала его землей заготовленной лопаткой.

— Так что вы хотели, Ооки-сенсей?

— Ох, т-т-т-точно! Срочное дело, Хио-сан! Ты должна выслушать!

— Что случилось?

Хио заволновалась, и полученный ответ заставил её сглотнуть.

— Ты слушаешь?

После попытки её успокоить, Ооки дала ответ.

— Мама Харакавы-куна неожиданно потеряла сознание.

Светлое небо над головой полнилось белым светом.

Под ним находилось строение из белого песка.

Это был замок. Квадратное здание со сторонами, растянутыми на несколько сотен метров, высилось на двадцать этажей над землёй.

Его песок был закреплён на месте и высасывал из-под земли воду, затем хранил её словно губка и смачивал окружающие сады с землёй.

Перед замком растянулась километровая кирпичная дорога. По обе стороны от неё пролегали рукотворные реки. В мягком потоке воды плавало что-то, испускающее свет, а по белому небу летели теневые крылья.

От дороги между реками поднимался мерцающий жар.

Сквозь него в направлении замка двигался одинокий взгляд.

Он располагался высоко, но на ходу едва заметно покачивался вверх и вниз.