Вздохнув, Джек начал наводить порядок на столе, осторожно собирая горстки листьев и цветов и раскладывая их по отдельным мешочкам. Уже поздно, а он перерасходовал магию. Вполне возможно, ему опять понадобится заземление, хотя все, конечно, не так плохо, как в прошлый раз. А с такой пустотой он уж как-нибудь справится, если станет совсем худо, всегда можно забраться в постель к Майке.

Джек нахмурился, вдруг подумав, а позволит ли тот. Такие нежности могли оказаться Майке совсем не по вкусу. Джек снова выпрямился и выглянул в окно — темнота и туман. Несмотря на все его усилия мало что изменилось. Да, секс стал чуть менее безликим, но он все так же почти ничего не знал о Майке, кроме тайных чувств к Акитре…

Джек встал и выключил свет, стащил с себя джинсы и откинул покрывало. Ручки и карандаши — те, что прежде стояли в кружке — ударившись о стену, попадали на пол рядом с кроватью. Тихо выругавшись, Джек посмотрел на Майку, но фэйри только заворчал во сне и перекатился на другой бок. Скользнув в постель, Джек подсунул руку под голову и вперился в темноту. Почему все всегда так сложно?

Он проснулся внезапно от чьего-то плача. Сев на постели, Джек потер глаза и прислушался к тихим, прерывистым всхлипам. Он вздохнул. Майка.

Высунув ноги из-под одеяла, Джек встал и нащупал выключатель настольной лампы — яркий золотистый свет чуть не ослепил его. Подойдя к Майкиной кровати, Джек опустил руку и осторожно дотронулся до его плеча. Майка вскрикнул во сне и отбросил руку Джека.

— Майка, — позвал Джек, крепче стиснув пальцы на его плече. — Майка, проснись.

— Нет! — закричал тот, мечась под пледом. — Нет… стойте! Не трогайте их, пожалуйста!

— Майка! — Джек тряхнул его, и тот резко подскочил, сел и отпихнул Джека.

— Отвали от меня. — Хватая ртом воздух и трясясь, Майка зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Не зная, что делать, Джек замер рядом с кроватью и стал ждать. Прошло несколько минут, прежде чем Майка сумел взять себя в руки, и Джек начал дрожать, да и немудрено — стоять в одних трусах в неотапливаемой комнате.

Майка поднял на него глаза — выражение его лица было холодным и жестким.

— Я не хочу трахаться, так что можешь идти спать. Спокойной ночи. — Он улегся обратно и, укрывшись с головой, повернулся к Джеку спиной.

— Дело не… — Джек раздраженно вздохнул и пошел к своей кровати, но остановился и, вернувшись, сорвал с Майки плед, чтобы заглянуть ему в лицо. — Я же беспокоюсь о тебе, — воскликнул он. — У тебя снова кошмары…

— Да неужто? — пробурчал Майка, ухватившись за плед и пытаясь вырвать его из рук Джека. — Просто оставь меня в покое.

— Нет! — Джек сел на край кровати и схватил Майку за руку. — Расскажи мне, что случилось…

— Я не желаю говорить об этом.

— То, что ты молчишь, тебе совсем не помогает.

— До сих пор я прекрасно справлялся, — фыркнул Майка.

— Ты кричал: «Нет… стойте! Не трогайте их, пожалуйста!», разве похоже на того, кто прекрасно справляется? Просто расскажи мне, и я оставлю тебя в покое. Кого ты пытался защитить?

— Сестер! — закричал Майка, сражаясь с пледом, выпрямился и столкнул Джека с постели. Джек приземлился на ковер и тут же подхватился на ноги — Майка вскочил, серая футболка потемнела от пота. — Младших сестер… — Слезы потекли по его лицу, он отпихнул Джека в сторону, но Джек ухватился за его плечо, не желая выпускать.

— Что произошло? — спросил Джек.

Майка стоял, прерывисто дыша и пытаясь успокоиться.

— Мой отец занимал довольно высокое положение, — произнес он каким-то монотонным, невыразительным голосом. — Он говорил от лица народа в нашей провинции, но в какой-то момент он перестал прислушиваться к ним, просто делая то, что считал правильным. В стране начались экономический кризис, гражданская война, болезни и голод. Люди во всем обвиняли его, однажды толпа ворвалась к нам среди ночи, они вытащили нас из постелей, сожгли наш дом и выжгли нам крылья…

Джеку стало дурно.

— Сколько… сколько тебе было? — выдавил он.

Он слышал, как Майка пытается сглотнуть.

— Одиннадцать, — прошептал он. — Я пытался остановить их, я умолял… мы ничего не сделали, мои сестры ничего не сделали… я все еще слышу их крики, слышу… как они… кричат… — Слезы безостановочно текли по его лицу, Джек шагнул ближе, собираясь обнять Майку, но тот оттолкнул его. — Отвали от меня, — бросил он. — Мне не нужно, чтобы ты меня обнимал. Не нужно, чтобы утешал меня. Я не человек!

— Майка… — начал Джек, но тот отпихнув его снова, бросился через комнату к комоду и шарахнул по нему, так что аквариум тряхнуло, а бледная ящерка переполошилась. Джек потянулся остановить его, но Майка ухватился за ручки верхнего ящика и, вырвав его одним движением, вывалил содержимое на пол.

— Твою мать! — закричал он, падая на колени и начиная рыться в куче.

— Майка, пожалуйста, — позвал Джек. — Хватит. — Тот не обратил на него внимания — он наконец-то отыскал маленькую плоскую черную коробочку и сорвал с нее крышку. Несколько новеньких блестящих лезвий выпали на пол, и у Джека все внутри завязалось узлом. — Не надо этого делать, — попросил он, сев на колено рядом с Майкой, который достал бритву — в свете лампы сверкнул острый край.

— Отстань, Джек. — Голос Майки был непривычно высоким и напряженно дрожал от попыток удержать боль внутри. — Ты не знаешь, каково это… больно… мне больно… внутри, все время… это темная сосущая безнадежная боль. И это моя реальность. — Он крутил бритву в пальцах, поблескивая лезвием. — От этого они замолкают, крики… — Он поднял бритву дрожащей рукой, и Джек потянулся отобрать ее. Майка отдернулся — Джек вскрикнул, потому что лезвие вспороло ладонь — тонкая струйка горячей крови потекла по предплечью.

— Проклятье, Майка. — Джек пережал порезанную руку. — Причиняя себе боль, ты ничего не исправишь. — Не обращая внимания на кровь, он бросился на Майку, и, повалив его на спину, перехватил его запястье, а потом, с силой ударив об пол, выбил бритву из его пальцев.

Майка зарычал от гнева и бессилия, пытаясь одной рукой столкнуть с себя Джека, а второй — дотянуться до лезвия. Джек поймал его за руку и отдернул ее в сторону.

Майка ударил его кулаком. Джек замотал головой — перед глазами заплясали черные точки, во рту появился вкус крови. Майка отшвырнул его от себя и попытался отползти подальше, но Джек, не обращая внимания на боль в щеке, поднялся и обхватил Майку со спины, охнув от боли, когда тот заехал локтем ему под ребра. Джек оттащил его назад, подальше от разбросанных по полу лезвий, и Майка невнятно замычал, силясь встать на ноги.

Внезапно Майке удалось найти опору, выпрямив ноги, он толкнул Джека назад. Споткнувшись, Джек повалился на кровать и ударился головой о стену, но Майку так и не выпустил, лишь крепче стиснув руки, прижимая фэйри к себе. Майка впился ногтями в его руки, оставляя глубокие горевшие огнем царапины, но Джек лишь зажмурился.

— Я тебя не пущу, — прошипел он, горло перехватило от слез. — Я не позволю тебе больше это делать. Я люблю тебя.

— Да пошел ты! — зарычал Майка. — Тебе просто нравится трахаться со мной. Ты готов сказать что угодно, трахнуть кого угодно, шлюха, подстилка, урод… пусти, ненавижу тебя!

Джек прижался щекой к Майкиной макушке, горячие слезы все-таки потекли из глаз, остывая на щеках.

— Мне плевать, что ты говоришь. Плевать, даже если ты серьезно, я люблю тебя и не позволю тебе причинять себе боль.

— Хватит повторять это! — выкрикнул Майка. — Ты меня не любишь… ты не можешь любишь меня… я недостаточно хорош… — Он вдруг громко всхлипнул, дрожа всем телом. — Я не смог помочь им, я пытался… пытался… Они кричали, звали меня… а я не смог им помочь… — Майка закрыл лицо руками, рыдая так, что слов было почти не разобрать, но Джек слышал, как тот повторял снова и снова: — Я пытался… я не смог им помочь…

Майка опять начал вырываться, и Джек крепко обвился вокруг него всем телом. Почувствовав, что тот наконец сдался, Джек ослабил хватку, и Майка перекатился на бок, вцепившись в него, и уткнулся лицом в плечо. Джек обнял его, крепко прижимая к себе, пока тот плакал.

Постепенно Майкины всхлипы затихли, дыхание успокоилось.

Ладонь пульсировала болью, Джек видел темные пятна от крови на коже Майки и на его футболке, но двигаться не хотелось, не хотелось разрушить чары, не хотелось отпускать Майку. Он ничего не говорил, не двигался, почти не дышал, обнимая убитого горем фэйри.

Наконец Майка прерывисто вздохнул и слегка разжал руки. Он сел и заправил длинные выбеленные волосы за уши. Глаза его покраснели, лицо пошло пятнами, взгляд казался каким-то отстраненным. Майка встал, оглядел себя, увидел кровь на футболке, медленно, будто по инерции потрогал липкую ткань и опустил глаза на Джека.

— Я сделал тебе больно, — прохрипел он сорванным от крика и слез голосом. Он смотрел на Джека, а Джек никак не мог найти слова, чтобы прервать это молчание. Майка отвернулся и стащил с себя футболку. — Прости. — Он отбросил ее на край своей сумки для грязного белья. — Мне не стоило этого делать.

— Ты же не специально, — вставил Джек, но Майка покачал головой.

— Не в этом дело, — тихо возразил он. — Мне не стоило делать тебе больно. — Джек выпрямился, когда Майка шагнул к его комоду и выдвинул один из ящиков.

— Что ты делаешь? — спросил Джек, когда Майка вытащил пузырек с таблетками. — Майка…

— Расслабься, Джек, — ответил тот, открыв пузырек и вытряхнув на ладонь одну белую таблетку. — Я не буду причинять себе боль. — Он забросил таблетку в рот и, поморщившись, проглотил, не запивая.

— Я думал, ты ненавидишь эти таблетки, — заметил Джек, когда Майка поставил пузырек себе на стол.

— Ненавижу, но я лучше буду терпеть побочные эффекты, если они не дадут мне причинять людям вред. Как рука?

Джек опустил глаза и встал с кровати.

— Жить буду, — сказал он, отщипнув второй за сутки кусочек алоэ. — Пара дней, и лекарства бы выветрились из организма. Все бы прекратилось. Ты же говорил.