Джек проводил его взглядом, пока Айзери не поглотила толпа, и повернулся к Майке.

— Можешь объяснить тупому человеку, что ты имел в виду, называя Айзери «дефективным»? — спросил он.

— Какая гадость, — пожаловался Майка, наконец проглотив макароны, и отодвинул от себя поднос. Он потянулся к подносу Джека и, стащив кусочек огурца из его салата, обвел им зал, прежде чем откусить немного. — Феи темнокожие, — сказал он с набитым ртом, — но я никогда не видел таких черных. И цвета у него странные: серебряный — цвет ши, синие радужки сюда не лепятся. У него должны быть серые глаза или голубые волосы.

— Так почему он отличается от других? — спросил Джек, оглядываясь туда, где скрылся фей.

— Если бы мне предложили угадать, — начал Майка, рассматривая оставшийся в пальцах кусочек огурца, — я бы сказал, что он не чистокровный фэйри.

Глава 57

— Не… Тогда кто он? — спросил Джек. — Наполовину человек? Такое вообще возможно?

— Биологически… вполне, — пожал плечами Майка. — Хотя идея плодить такое потомство… не слишком хороша. Почти половина отпрысков в таких союзах стерильны или страдают от других осложнений, вроде неправильной формы крыльев, выходящей из-под контроля силы, слепоты… ну ты понял. Может, поэтому у него с крылом такое?

— Может быть, — отозвался Джек, снова подняв бургер. — Но я не вижу в нем ничего особенно человеческого. Может, он атэнец? Ну, у них хотя бы волосы серебряные.

— Не думаю, — ответил Майка. — Атэнцы… — Он помолчал, дожидаясь, когда мимо стола пройдет парочка фэйри, и проводил их взглядом, пока те не скрылись из виду. Спустя минуту Джек откашлялся. Майка посмотрел на него, словно только сейчас вспомнил, что он сидит рядом. — Атэнцы свисают с абсолютно другой ветки древа эволюции. Они куда более совместимы с людьми, чем с фэйри, но даже с людьми почти три четверти беременностей заканчиваются выкидышами, мертворождением и или или смертью матери, а те, кто все-таки выживает, живут очень недолго. Не слишком радужная перспектива.

— Откуда ты столько знаешь? — спросил Джек, накалывая на вилку свои макароны и засовывая в рот. Майка был прав, гадость редкостная.

— Из курса биологии гуманоидов и эволюции.

— Пожалуй, выберу его в следующем триместре, — сказал Джек.

— Он интересный, — кивнул Майка. — Каждый может сдать образец своей ДНК, чтобы проверить родословную. Я, например, выяснил, что я чистокровный ши в двадцать седьмом поколении и что у меня общие предки с тремя другими ребятами в группе.

— Всего лишь в двадцать седьмом? — Джек насмешливо улыбнулся. — То есть ты частично… кто? Фей?

— Тебе придется вернуться больше, чем на двадцать семь поколений назад, чтобы найти в моей семье кровь фей, — возмутился Майка. — Я отчасти гоблин. Что немного странно, потому что, насколько мне известно, в то время между гоблинами и фэйри уже несколько веков шла война, и мир заключили только спустя еще сотню лет.

— Это лишь доказывает, что у любви нет границ. — Джек многозначительно посмотрел на него.

— Сомневаюсь, что дело в любви, — хмыкнул Майка, либо не заметив, либо нарочно не обратив внимания на его взгляд. Он потянулся через стол и выхватил кусочек яблока из чашки с фруктами Джека. — Скорее всего мой предок был плодом насилия.

Джек посмотрел, как он грызет яблоко — сине-зеленые глаза смотрят в никуда. Вздохнув, Джек решил пока его не трогать, вместо этого сосредоточившись на своем обеде. Проглотив последний кусок гамбургера, он постучал пальцами по столу, чтобы привлечь внимание Майки.

— Значит, Айзери не может быть атэнцем и, скорее всего, не человек, но кто тогда? Гоблин или…

— Селки, келпи или дриад, или… — Майка замолчал, и Джек не сразу понял, задумался тот или снова выпал из реальности. — Знаешь, кого он мне вдруг напомнил? — спросил Майка спустя секунду. — Дрэка. Черная кожа, синие глаза…

— У дрэков они сине-золотые, — заметил Джек. — И это же невозможно, разве нет? Дрэки — драконы…

— С гуманоидной формой, — возразил Майка. — На лекциях их почти не затрагивали, дрэки никогда не спариваются с другими видами, я даже не помню, что о них рассказывали. — Он встал и схватил свой поднос. — Пойду в библиотеку, посмотрю, что удастся накопать.

— Тебе не обязательно, — вставил Джек. — Это не так уж и важно.

— Мне любопытно, — отозвался Майка, — и мне нужно хоть чем-нибудь заняться. Если я вернусь в комнату, то совесть заставит меня делать домашку. Увидимся позже.

— Ага. — Джек проводил глазами его спину, ковыряя остатки своего обеда и пытаясь привести в порядок мысли. То, что Айзери мог оказаться полукровкой, конечно, интересно, но по сути не его дело. Нормальным людям плевать на происхождение своих друзей. Он выслушает все, что Майке удастся отыскать о дрэках, а потом забудет и постарается заставить Майку сделать то же самое. Неважно, кто такой Айзери… Джек любил его как брата.

И как брата его тревожила разгадка тайны рисунков Чариаса. Рисовать в блокноте Айзери, а потом дрочить на изображения? При мысли об этом у Джека по коже побежали мурашки. Айзери слишком правильный, милый и невинный, чтобы на него вообще дрочить. Похоже, придется побеседовать с акулой по душам.

Закинув сумку на плечо, Джек вышел из столовой в прохладную тишину сквера. Густой туман протягивал щупальца из влажной травы и стелился по камням. Джек решил срезать и пошел прямо между низкими вечнозелеными кустами — короткие иголки блестели от влаги, а с листьев тонких, идеально постриженных осин и кленов падали ледяные капли.

— Я сказал «нет», оставь меня в покое! — послышался гневный крик, чуть приглушенный туманной взвесью, и Джек резко остановился. Голос показался ему знакомым. Похоже на Зэйдена.

Он подбежал к краю квадратной лужайки, спрятавшись за широкой бетонной колонной, поддерживающей крышу галереи, когда из тумана проступили две фигуры — одна гналась за другой.

Акитра поравнялся с Зэйденом и, схватив того за плечо, заставил обернуться. Оба выглядели рассерженными и цедили слова сквозь зубы, но слишком тихо, чтобы Джек мог хоть что-нибудь разобрать. Зэйден зло жестикулировал и говорил, похоже, в основном он один. Акитра развернулся и пошел прочь. Зэйден шагнул вслед за ним и что-то сказал, Акитра резко крутанулся на месте и ударил его кулаком в лицо.

Зэйден споткнулся и упал на землю, из носа у него хлынула кровь. Джек собирался выйти из своего укрытия, когда фэйри шагнул к Зэйдену, но тот этим и ограничился.

— Только попробуй. — Голос Акитры дрожал от холодного бешенства. — И я тебя прикончу. — Он отвернулся и вскоре растворился в тумане.

Джек посмотрел, как Зэйден поднимается с земли, одной рукой зажимая нос, а другой — шаря в карманах. Вздохнув, Джек вышел из-за колонны, пересек широкую галерею и протянул Зэйдену платок.

— Джек! — воскликнул маг, подняв на него полные слез глаза. — Что ты здесь делаешь?

— Я шел по скверу, когда услышал твой крик, — пояснил Джек. — Я видел, как он тебя ударил. Ты в порядке?

— Да, — прогундосил Зэйден, взяв платок и с помощью Джека вставая на ноги. — Кажется, он сломал мне нос. Глаза все слезятся и слезятся.

— Давай. — Джек забрал у Зэйдена его рюкзак. — Я помогу тебе привести себя в порядок.

— Разве ты уже не злишься на меня? — спросил Зэйден с горечью в голосе.

— Немного, — признался Джек, — но когда я увидел, как он тебя ударил, то об этом не думал. Мне просто захотелось помочь тебе, потому что ты все еще мой друг.

— О, Джек, — вздохнул Зэйден, и Джеку показалось, что слезы у него на глазах не только из-за сломанного носа, — прости, что сделал тебе больно. Я никогда больше не буду поступать так глупо и эгоистично, обещаю.

— Забудь, — отмахнулся Джек, открывая дверь общежития и придерживая ее для Зэйдена.

Они прошли по коридору мимо пары парней, проводивших их заинтересованными взглядами, но надолго те не задержались. Начинались пары. Джек вздохнул, следуя за Зэйденом в душевую. Химию пропускать не хотелось, но, слава Маэле, хотя бы тестов не предвиделось, а конспект можно взять потом у Липки.

Джек помог Зэйдену умыться, хотя кровь из носа у того все не останавливалась. На переносице и вокруг глаз начали проступать черные синяки.

— Да, вдарил он неслабо, — присвистнул Джек, споласкивая промокший от крови платок, пока Зэйден капал кровью в раковину. — Из-за чего вы ругались?

— Мне кажется, он повредил артерию, — прогнусавил Зэйден. — Я же не истеку кровью до смерти? — Джек покачал головой. — Ну, если ты так говоришь. А то у меня что-то в голове шумит, и мысли такие вялые.

Джек прикусил губу, чтобы не брякнуть что-нибудь насчет безмозглых придурков, у которых в голове вечно ветер гуляет.

— Мы ругались из-за тебя, — наконец ответил Зэйден. — Он просил помочь ему сделать с тобой сегодня ночью что-то ужасное. Наверное, он знал, что ты все еще на меня злишься, и подумал, что я тоже на тебя злюсь. Я послал его, сказав, что никогда не причиню тебе боль нарочно, и пригрозил, что расскажу тебе и пожалуюсь ректору… тогда он меня и ударил.

— Так он за это обещал тебя прикончить? — спросил Джек, закрыв глаза и тяжело оперевшись на раковину. Как он мог быть таким идиотом? Довериться Акитре? Этот фэйри — садист и психопат, его поступки лишены логики и здравого смысла, лишены сострадания. Для него все — игра, и он сделает что угодно, чтобы победить. Что ж, правила вот-вот изменятся.

— Что ты собираешься делать, Джек? — спросил Зэйден, когда он выпрямился. — Ты не можешь сегодня пойти к нему.

— Именно этого хочет Акитра, — возразил Джек и, окунув палец в кровь Зэйдена, осторожно вывел у того на лбу руну исцеления. — Он ждет, что я нарушу обещание, что испугаюсь и признаю свое поражение. Но не в этот раз. Если он хочет победить меня, ему придется меня убить. — Джек прижал ладонь ко лбу Зэйдена, но тот перехватил его запястье.

— Этого я и боюсь, — сказал он, и Джек содрогнулся.