— Джек… пожалуйста, — попросил он, и от неприкрытой жажды в его голосе у Джека зашевелились волосы на затылке, а по спине пробежал озноб. Он никогда не слышал, чтобы его имя так произносили. Акитра повернул голову, щекоча волосами его лицо, и, подняв глаза, Джек увидел, как тот снова закусил веревку, неудобно вывернув шею, и потянул…

Казалось, все замерло, зависло; тишина взревела в ушах Джека, и он понял, что в полной заднице, но длилось это не больше секунды, а потом Акитра скинул веревки, и Джек отлетел в сторону. Ударившись о стену, он испуганно уставился на Акитру, по потолку танцевали серебристо-фиолетовые огни. Джек открыл рот, но лишь удивленно вскрикнул, когда Акитра схватил его за руку и швырнул на середину кровати.

— Нет! — Но он ничего не мог сделать, когда Акитра, навалившись сверху, уперся коленом ему в спину, пригвоздив его к постели, словно бабочку к доске. Сильные пальцы обхватили его запястья и заставили вытянуть руки над головой.

Джек закричал, когда гладкая шелковая веревка обвилась и затянулась вокруг запястий, кончики пальцев стало покалывать — веревка пережала кровоток.

Акитра отпустил его, отстранился, и Джек дернул веревку, пытаясь подняться. Что-то холодное и скользкое коснулось ануса, и он вскрикнул, рванувшись вперед, но сбежать не смог. Смазанные пальцы толкнулись внутрь, растягивая его, похоть разлилась по венам, сердце заколотилось, тело заныло. Его сейчас изнасилуют, а гребаная сила Акитры заставит его ловить от этого кайф.

— Нет, нет, нет, нет! — повторял Джек, брыкаясь, в животе все завязывалось узлом. — Акитра, пожалуйста! Сто…

Акитра зажал его рот ладонью.

— Не произноси этого, — прошептал он низким хриплым голосом, посылая дрожь по телу Джека. — Ты же сказал, что все хорошо… — Джек зажмурился, сипло и громко дыша через нос, когда пальцы Акитры проникли глубже. — Ты сказал, что бояться нечего.

Джек всхлипнул. Он вовсе не это имел в виду!

Глаза жгло от слез, они стекали по лицу, липли к ресницам, пока он хватал ртом воздух и дрожал, а внутри пульсировало удовольствие, которого он никогда раньше не испытывал.

Спустя еще немного Акитра убрал руку с его рта. Джек закашлялся, подавившись стоном, паника встала комом в горле, но он сглотнул ее. Если Акитра не желает останавливаться, то ему плевать, кричит Джек или нет. Только одна эта мысль помогала ему сдержаться.

Стиснув зубы, так что заныла челюсть, он сжимал и разжимал кулаки, пока Акитра двигал длинными тонкими пальцами внутри него, задевая простату и посылая искры по всему телу. Это было здорово, так здорово, будто не на самом деле, будто за такое удовольствие придется заплатить немалую цену. Акитра вытянулся над ним, потершись о Джека, как большой кот, его тяжесть придавила к кровати, тело накрыло его — Джек застонал и приподнял зад, умоляя о большем и готовясь заплатить любую цену.

Тяжело дыша ему в плечо, Акитра наклонил голову и укусил Джека за изгиб шеи — царапая зубами, гладя языком, присасываясь к коже, — а потом убрал пальцы. На мгновение Джек почувствовал себя опустошенным, а потом Акитра скользнул в него, заполняя, и твердые ребра его члена ласкали Джека изнутри, рождая волны крупной дрожи, так что перед глазами плясали яркие пятна. Джек вскрикнул, невольно попытавшись отстраниться, но Акитра обвил рукой его грудь, удерживая его на месте.

— В тебе так хорошо, — прошептал он, казалось, от напряжения его голос сейчас лопнет как струна. Он двинул бедрами, выйдя и снова ворвавшись внутрь, и Джек с криком кончил, зарываясь пальцами ног в матрас, пока его сотрясал оргазм. — Вот так, Джек, — пробормотал Акитра ему на ухо, толкаясь в него снова и снова. — Спой для меня; дай мне тебя услышать.

Джек едва дышал, с его губ бесконечным потоком срывались стоны, всхлипы и задушенные крики, пока Акитра его трахал.

— Пожалуйста! — застонал он, но Акитра схватил его за волосы и заставил повернуть голову, присосавшись к шее Джека, сжимая кожу зубами, пока вылизывал и сосал ее, посылая дрожь по позвоночнику.

Рука на его груди скользнула ниже, и Джек вскрикнул, когда Акитра нащупал его член, длинные пальцы обвились вокруг него, сжимая и поглаживая.

— Кончи для меня, Джек, — прошептал Акитра, все еще касаясь губами его горла. — Кончи мне в руку.

— Не могу, — выдавил Джек сквозь зубы — голос его сорвался. Было больно, такая сладкая боль, такая тонкая агония, все тело в огне, мышцы живота и бедер ноют от напряжения, натянувшись так сильно, что кажется, его выворачивают наизнанку. Если он кончит еще раз, то просто сдохнет.

Акитра со стоном зарылся лицом ему в шею и увеличил темп, вколачиваясь в Джека резкими, неровными рывками, продолжая дрочить ему.

Джек чувствовал приближение оргазма откуда-то из глубины своего тела, как приближение грузового поезда, непередаваемое удовольствие скапливалось, заставляя его кричать и извиваться, пока оно пульсировало внутри, готовое вырваться наружу, вытечь через его член.

Внезапно Акитра толкнулся в него, вскрикнув Джеку на ухо, мышцы его бедер подрагивали, пока он заполнял Джека своим семенем. Комната поплыла перед глазами, на стенах заплясали серебристо-фиолетовые огни — Джек напрягся, дыхание перехватило, он завис на краю, и волна желания прошила тело, словно разрывая изнутри. Он не мог, только не снова… это слишком…

Джек закричал, толкнувшись в ладонь Акитры, пальцы фэйри прошлись по головке запачкавшего их спермой члена. Акитра застонал, уткнувшись носом в чувствительное местечко у Джека за ухом, прежде чем выпустить его волосы. Джек уронил голову, хрипло дыша, его ноги подергивало мелкой дрожью от отголосков только что пережитого оргазма.

— Я думал… я думал, ты не трахаешь людей, — произнес он хриплым голосом.

Какое-то мгновение Акитра, теплый и неподвижный, лежал на Джеке, холодя дыханием его вспотевший затылок.

— Так и есть, — наконец ответил он, выйдя из Джека, и встал с кровати. — Этого никогда не было.

Джек смотрел, как Акитра берется за веревку на его запястьях, его руки дрожали, пока он распутывал тугие узлы. Джек заглянул ему в лицо — волосы Акитры потемнели от пота и прилипли ко лбу. Темные глаза перехватили его взгляд, всего на мгновение, а потом Акитра снова принялся за веревки и нахмурился. Джек попытался придумать, что сказать, но в голове стоял туман, а кожу до сих пор покалывало.

Наконец Акитра развязал узлы, и Джек охнул, когда кровь хлынула к ладоням, пальцы заныли. Пошевелив ими, Джек потер красные полоски на запястьях, и увидел, как Акитра отвернулся, проведя дрожащей рукой по волосам.

— Все нормально, — тихо заметил Джек. — Я знаю, что ты не хотел…

— Заткнись, — взорвался Акитра. — Я хотел. Я же сказал, что достану тебя. Может, если бы ты не был столь самонадеян, то додумался бы добавить условие, запрещающее мне быть собой, но ты решил, что сумеешь удержать меня связанным. Поделом тебе, высокомерный гребаный человек. А теперь убирайся вон из моей комнаты.

— Акитра… — начал Джек, подняв голову и нахмурившись, — да я почти ног не чувствую. Остынь и дай мне пару минут прийти в себя. — Но тот не слушал. Он схватил сумку Джека и его одежду, подошел к двери и выбросил их в коридор. — Эй! — Усталые мышцы возмущенно застонали, когда он сел. — Акитра, какого хрена?

— Сделка состоялась, Джек… условия выполнены, — ответил тот, опуская руку и снимая ленточку со своего члена. Он кинул ее в Джека, влажная ткань приземлилась на его обнаженную ногу. Джек поднял ее и хотел протянуть Акитре, сказать, что тот может оставить ее себе, но фэйри подлетел к кровати, схватил его за руку и вздернул на ноги. — Может, тебе следовало заранее оговорить период отдыха.

Джек споткнулся, когда Акитра пихнул его к двери, казалось, ноги гнутся не в ту сторону, но он как-то умудрился не упасть.

Абсолютно голый, Джек вывалился в пустой коридор, наклонился за валявшейся на полу рубашкой и развернулся.

— Слушай, одно то, что сегодня все пошло не по твоему плану, не дает тебе права быть таким ублюдком, — заявил он Акитре, с хмурым видом остановившемуся в дверях. — Ты просто злишься, потому что потерял контроль.

Лицо Акитры побагровело.

— Скажешь это еще раз, и я тебе сердце вырву.

— Да пошел ты! — Джек натянул футболку через голову. — Ты сам во всем виноват. Просто оставь меня в покое, и забудем, что между нами вообще что-то было.

Не говоря ни слова, Акитра шагнул обратно в комнату и захлопнул дверь.

Джек, кипя, подобрал вещи, зло зыркнул на сонного парня, открывшего дверь посмотреть, что за шум. Парень лишь зевнул и закрыл дверь. Видимо, полуголыми парнями под дверью комнаты Акитры посреди ночи никого здесь не удивишь.

С полными руками вещей Джек повернулся к своей комнате, но мысль о том, что Майка проснется и увидит его таким, заставила его остановиться. Он чувствовал, как сперма, холодная и липкая, подсыхает на животе, запястья все еще были красными от веревок. Джек сердито уставился на дверь Акитры, а потом пошел по коридору к душевой.

Воздух тут был теплый и влажный, верхний край зеркала запотел, но народу не наблюдалось. Бросив сумку и одежду на столик, Джек снял футболку и шагнул в ближайшую кабинку. Пол был мокрый, из душевой насадки капало, развернувшись, чтобы задернуть занавеску, Джек зацепился взглядом за ряд розовых полос на белой плитке. Похоже на кровь. Не как на месте преступления, конечно, но по меньшей мере несколько крупных капель, и достаточно высоко на стене — почти на уровне его глаз. Джек помедлил, а потом все же дернул занавеску. Подумаешь, немного крови — мелочь по сравнению с тем, в чем вымазан он сам.

Джек включил воду погорячее, встал под обжигающие струи, сгорбившись и опустив голову, и уперся ладонями в стену перед собой, позволяя воде бить по затылку и плечам. Он смотрел на плиточный пол, внезапно не в силах вдохнуть. Это глупо. Как же, мать его, глупо.