Майка вскрикнул, впиваясь пальцами ему в спину, и Джек закрыл глаза, захлебнувшись криком, когда его душа треснула по швам. Метафизическая боль длилась всего секунду, а потом его затопило силой, горячей и ревущей, обжигающей сквозь кожу, пока она лилась по его телу в Майку. Исцеляющие чары жадно впитывали ее, а под рукой Джека проступали мягкие, нежные кожистые выступы крыльев.

Заклинание было завершено — ладонь Джека соскользнула с Майки, руки вдруг ослабли. Магия пульсировала внутри, вспыхивая золотом под веками, стуча в ушах, поднимая его, сжимая, наполняя силой, такой силой, какой он не мог себе представить. Это было чудесно. Он никогда с таким не сталкивался. Джек понял, что может все.

Внезапная, резкая боль в щеке вернула его в сознание, и он охнул, легкие жгло — он забыл, что нужно дышать. В голове гудело, кожа ныла. Какого хрена он творит? Джек уставился на Майку — тот побледнел, испуганно распахнув глаза, по его лицу плясали отблески от темного света магии. Джек попытался заговорить, сказать ему, что все будет хорошо, но не смог выдавить ни слова. Он не мог пошевелиться. Его тело скрутило судорогой, на губах выступила слюна — он хватал ртом воздух, но задыхался.

Магия рвалась наружу, струясь под кожей, но ей было некуда деваться. Джек пытался затолкать ее туда, откуда она пришла, но она отказывалась покидать его тело. Свет, танцевавший под кожей, померк, комната погрузилась в темноту, но Джек все еще ощущал, как сила беспокойно шипит внутри. Он не мог заставить ее убраться. Он застрял в собственном теле, а магии скопилось в нем так много, что он почти не мог вздохнуть. Слезы жгли глаза, собираясь в уголках и стекая к ушам. Он умрет?

— Джек? — Голос Майки, глухой и далекий, прорвался сквозь гул в ушах и рев магии. Джек почувствовал, как Майкины ладони схватили его за плечи. — Джек, что происходит? Что мне делать?

«Ничего», — попытался сказать он, но закашлялся, зубы клацнули друг о друга, а тело скрутило еще одной судорогой. Боль, вкус крови. Майка ничего не мог поделать. Вот она — цена за использование высшей магии. Он знал это, знал, но Майка… Майка же любит его. Джек посмотрел ему в лицо, на слезы, текущие по щекам, и пожалел, что не может его утешить.

Если бы он мог шевелиться, то рассмеялся бы. У него судороги, он захлебывается собственной кровавой слюной, а ему хочется одного — сказать Майке, что все будет в порядке. С ним все будет в порядке.

— Джек? Джек, я кого-нибудь приведу. Я сейчас.

«Нет, не уходи! Останься!» Но Майка его не слышал. Его лицо исчезло из виду, и Джек уставился в темный потолок, Майкины руки, тело, тепло пропали, оставив Джека в холоде и одиночестве. Он чувствовал, как из горла рвется крик — душит его. «Вернись!» Беззвучным эхом крик вибрировал внутри.

Джек услышал в конце комнаты какой-то звук, ослепив его, вдруг включился верхний свет. Над ним склонилась темная фигура, и чьи-то ладони стиснули плечи. Джек мог бы зарыдать от облегчения.

— Илия, Джек, ты все-таки это сделал. — Голос был не Майкин, но тоже знакомый. Джек уставился в лицо Акитры — в темных аметистовых глазах плескались боль и страх. Магия внутри Джека бесновалась, не находя выхода. Ей нужно было двигаться, нужно было течь, найти путь наружу, а единственным местом, куда она могла приткнуться, было то, откуда она пришла. Джек дернулся в последний раз, и сила оставила его, тело внезапно стало холодным, пустым и таким легким, что, казалось, он сейчас улетит. Он почувствовал, как обмяк, с губ сорвался тихий вздох, а потом перед глазами резко потемнело, и лицо Акитры исчезло. Веки сомкнулись, но Джек успел почувствовать прикосновение теплой ладони к щеке и расслышать глухой шепот, последовавший за ним в тихую, безопасную темноту. — Прости.

Глава 72

Джеку хотелось пить: в горле пересохло, он с трудом сглотнул. Что происходит? Где он? Он попытался оглядеться, но голова и веки казались слишком тяжелыми. Потребовалось колоссальное усилие, чтобы просто открыть рот, язык был словно ватный. Джек попытался что-нибудь сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон.

— Джек?

Знакомый голос, теплая рука дотронулась до его лица… Акитра! Он вдруг вспомнил засасывающую его темноту, голос Акитры, тепло его ладони…

— Джек, ты меня слышишь?

Разочарование накрыло волной — это был не Акитра, а Айзери.

— Ай… Ай… зери? — выдавил он шепотом. Казалось, в горле полно песка.

— Слава богам, — выдохнул Айзери, и Джек почувствовал, как теплые губы прижались к его лбу. — Мы боялись, что ты не очнешься.

Джек медленно открыл глаза, от яркого света заболела голова и на глазах выступили слезы. Он зажмурился.

— Чт… что случилось? — спросил он. Он помнил только лицо Акитры, его голос. — Акитра?

— Он… он здесь, Джек, — ответил Айзери — почему-то растерянно. — Ты не помнишь, что произошло?

Джек покачал головой, от этого легкого движения шею прошило болью, и его захлестнула волна головокружения и тошноты.

— Майка сказал, что вы… что вы занимались сексом, и ты вылечил его крылья.

Майка. Джек вспомнил. Майка внутри него, Майка, обнимающий его, Майка, шепчущий «Я люблю тебя» ему на ухо.

— Доктор сказал, что ты использовал высшую магию, — продолжил Айзери. — Ты был в коме, Джек. Сейчас ты в больничном крыле.

— И давно? — прошептал он. Говорить становилось все легче, а свет уже не казался таким ярким, когда он снова попытался открыть глаза. Сфокусировать взгляд не удавалось, поэтому он просто посмотрел вверх, на две безликих фигуры, нависшие над ним: темную с серебром и бронзовую с золотом. Айзери явно медлил, и с каждой секундой затянувшегося молчания тревога Джека все усиливалась. — Айзери? — Он услышал в своем голосе панику.

— Девятнадцать дней. — Чариас, не Айзери. — Почти две с половиной недели.

— Недели? — повторил Джек, надеясь, что ослышался. — Не… не може… я думал, максимум пару дней.

— Доктор сказал, чудо, что ты вообще выжил, — возразил Айзери звенящим от слез голосом. — Ты не просто избавил его от шрамов, ты восстановил тонкую ткань крыльев с помощью дурацкой руны исцеления. Тебе повезло, что ты не умер.

Джек закрыл глаза, почувствовав, как сдавило грудь. Он знал, что ему будет плохо, но его любовь была так сильна… наверное, благодаря ей он и спасся.

— У меня получилось? — наконец спросил он, моргая, картинка перед глазами то расплывалась, то снова становилась четкой: Чариас, утешающе обнимавший Айзери. — Вы видели его крылья?

Айзери открыл было рот, но ответ послышался с другого конца комнаты.

— Все видели его крылья, Джек.

— Акитра, убирайся! — бросил Айзери, зло зыркнув куда-то за изножье кровати.

— Нет. Пусть останется. — Акитра ведь был с ним тогда. — Что ты там делал? — спросил Джек и, поморщившись, поднял голову, чтобы посмотреть на Акитру. — Откуда ты узнал? — Уголком глаза он увидел, как тень с лиловыми волосами отодвигается от дальней стены и подходит к постели. Джек уронил голову обратно на подушку, даже от столь маленького усилия в ушах зазвенело.

— Меня позвал Майка, — объяснил Акитра. — Он не хотел оставлять тебя одного, пока бегал в медблок за помощью. — Звучало логично. Комната Акитры была почти напротив.

Джек перевел взгляд с лица Айзери на Чариаса, а потом на неясный силуэт Акитры — под ложечкой засосало.

— Где он? — спросил он тихо.

Айзери и Чариас посмотрели на Акитру, а потом Айзери шагнул ближе и, взяв Джека за руку, мягко сжал — Джек не смог ему ответить.

— Мы пойдем и скажем ему, что ты очнулся. Да и твои родители тоже обрадуются.

— Они здесь? — удивился Джек, и Айзери кивнул.

— Твоя мама пошла отдохнуть, а отец — взять чего-нибудь поесть, пока мы тут за тобой присматриваем. Мы быстро.

Джек проводил их взглядом, чувствуя, как горло перехватывает от слез.

— Акитра?

— Я еще здесь, — ответил тот, продолжая стоять в ногах кровати, там, где Джек не мог его видеть. — Зачем ты это сделал? — не выдержал Акитра секунду спустя.

Джек медленно вдохнул и выдохнул.

— Я люблю его, — сказал он.

— И это самая большая ошибка в твоей жизни, — ядовито хмыкнул Акитра. — Подумать только, а я-то винил себя.

— Ты поэтому извинялся? — нахмурился Джек. — С какой стати ты думал…

— Потому что я попросил тебя, — прошипел Акитра. — Я попросил тебя вылечить его, но я не знал, кто он. Если бы знал… мы оба облажались, и теперь оба расплачиваемся.

Слова Акитры не имели смысла, он пугал Джека. Собравшись с силами, Джек поднял голову, всхлипнув, когда холодная, режущая боль пронзила шею и растеклась по спине и плечам.

Закатав до локтя длинный рукав рубашки, Акитра стоял в ногах кровати и разглядывал свое предплечье — обычно бледную безупречно гладкую кожу покрывали порезы, рубцы и ссадины. Джек резко вздохнул, тело задрожало от напряжения, Акитра опустил на него глаза и спешно раскатал рукав, спрятав раны. Однако синяк на лице спрятать не мог.

— Что с тобой случилось? — спросил Джек, с тихим стоном повалившись на кровать. — Акитра, кто это сделал?

— Неважно, Джек, — отмахнулся тот. — Не трать время. Если бы ты знал, если бы мог представить… — Он замолчал, и Джек услышал, как он отходит от кровати. — Твои друзья и семья здесь, так что я тебе больше не нужен. Прощай, Джек.

— Акитра, подожди…

— Забудь обо мне, Джек, и забудь о Майке. Он тебя не любит. Он теперь никого, кроме себя, не любит.

Дверь за ним закрылась, и в желудок словно налили свинца. Это не может быть правдой. Просто Акитра как всегда ведет себя как козел. Ревнивый козел. Послышались шаги, и сердце Джека заколотилось.

— Майка? — В голос его закралось отчаяние. — Майка?

— Он занят, Джек, — сказал Айзери. — Он обещал проведать тебя, как только сможет.

Слезы побежали по лицу. Акитра прав. Что он наделал?

Он так и отключился, проснувшись уже в темноте и увидев, что на стуле рядом с постелью спит мать. Понаблюдав за ней немного, Джек закрыл глаза и попробовал заснуть снова. Он не знал, что говорить ей, как объяснять. Влюбился в фэйри, когда тот даже не приходит тебя навестить, звучало как-то жалко. По лицу снова потекли слезы, холодные, тяжелые и липкие.