Неужели он ошибся? Майка всего лишь солгал, чтобы от него отвязаться? В объятиях Майки, слыша его шепот, он был так уверен, но сейчас… это просто слова. Если бы Майка говорил серьезно, разве сейчас он не находился бы здесь?

Только три дня спустя Джека выписали из медблока. И за все это время он не видел Майку ни разу, а спрашивать, не приходил ли тот, пока он спал, Джек перестал уже на второй день. Родители уехали, и он вернулся к себе в комнату, обнаружив стопку заданий на своем столе. Но ни следа Майки.

Его половина комнаты изменилась: постель была не заправлена, стены и потолок заклеены постерами и страницами из журналов. Красивые фэйри в сексуальных костюмах и вызывающих позах, со светящимися за спиной крыльями. Джек постоял немного, разглядывая их, а потом опустился на край кровати и схватил тетрадь по языкам — внутри обнаружилась еще одна пачка заданий. На верхнем листе профессор тонким витиеватым почерком вывел пожелание скорейшего выздоровления.

— Как мило, — пробурчал Джек, устроившись поудобнее на кровати и подсунув под спину подушку. — Еще милее было бы не давать мне столько домашки, но… да ну и фиг с ним.

Он закончил почти половину, когда дверь комнаты распахнулась, заставив его вздрогнуть, и стопка бумаг соскользнула с его колен на покрывало. Джек потянулся за ними, но застыл, потому что в комнату вошел Майка — сердце Джека провалилось в желудок от разыгрывавшейся перед его глазами сцены.

Первым и наименее удручающим открытием стало то, что Майкины волосы — длинный, тяжелый занавес — оказались коротко подстрижены и теперь торчали перьями, уложенные гелем, как у Акитры. Его кожу покрывал бронзовый блеск, губы были выкрашены в цвет какао, глаза — подведены бирюзовым карандашом, а на веки наложены серебристо-голубые тени. В узких белых джинсах и тонкой черной тунике, которая ничего не скрывала — тем более полумесяцы надкрыльев на его спине, — он казался потрясающе красивым. Рифленые края крыльев светились серебряным, небесно-синим и ярко-бирюзовым.

Он даже не взглянул на Джека — все его внимание было поглощено двумя вошедшими следом за ним фэйри: высоким и загорелым, с ярко-желтыми волосами, заплетенными в длинную, до пояса, косу, и миниатюрным — не выше Айзери — с молочно-белой кожей и короткими белоснежными волосами. Этот бросил на Джека взгляд прозрачно-голубых глаз, а потом снова сосредоточился на Майке и, зачарованно уставившись на него, потянулся к его плечу, цепляясь за тунику.

Снисходительно улыбаясь, Майка отпихнул его, повернулся к высокому фэйри, скользнув ладонью по его груди, намотал косу на кулак и заставил того наклониться к себе для поцелуя. Беловолосый фэйри жалобно застонал, едва не падая перед Майкой на колени. От этого зрелища Джеку стало нехорошо, но он не мог отвести глаза.

Майка вдруг отстранился от высокого и, протянув руку, схватил второго за подбородок, запрокинув его голову.

— Думаешь, ты меня достоин? — спросил он, ухмыляясь тому в лицо. — Жалкий, никчемный ирай-ши вроде тебя? — Фэйри задрожал, стискивая перед Майкиной туники. Майка сжал его затылок, шагнул в сторону и толкнул ирая на колени перед высоким. — Покажи, — промурлыкал он, вдруг принимаясь нежно ласкать его лицо. — Докажи, что ты достоин. Отсоси ему.

Дрожащими руками беловолосый ши дернулся подчиниться, расстегивая ширинку джинсов второго.

— Подожди… Нет… — возмутился высокий, перехватив его запястья, но Майка шагнул к нему, встав над тем, что сидел на коленях, и сам расстегнул джинсы и вытащил член. Высокий фэйри открыл рот, чтобы возразить, но Майка смерил его холодным взглядом.

— Как ты смеешь? — прошипел он, схватив его за рубашку и заставив шагнуть ближе. — Да кто ты, по-твоему, такой? Думаешь, что достаточно хорош, чтобы говорить мне, что делать? — Свет между надкрыльями вспыхнул, словно под тонкой тканью зашевелились бабочки, и высокий будто съежился, не сопротивляясь, когда Майка сунул его вялый член в рот второму ши.

— Пожалуйста, — прошептал первый, расширив глаза. — Пожалуйста, не надо…

— Я думал, ты хочешь быть моим любимцем, — заметил Майка, разжав пальцы на его рубашке и ущипнув за сосок, так что смуглое лицо залило краской. — Хороший любимец слушается хозяина. Разве не так? — Вторая его рука легла на голову беловолосому фэйри, который кивнул, продолжая сосать. — Видишь? А теперь докажи, что ты мой. Кончи ему в рот.

Джека передернуло, когда фэйри всхлипнул, и по его щеке потекла слеза. Майка лишал его контроля, унижал, издевался — и за что? Какого хрена вообще происходит?

Меньше минуты спустя высокий фэйри вскрикнул, его плечи напряглись, а тот, что сидел на коленях поперхнулся и закашлялся — по его подбородку, капая на рубашку, потекла сперма. Майка отступил на шаг, гадливо рассматривая двух фэйри перед собой.

— Вы проявили себя, — кивнул он. — А теперь проваливайте с глаз моих. Меня от вас тошнит.

— Н-но… — заикнулся высокий фэйри, убирая член в брюки.

— Но ничего, — отрезал Майка, и его крылья опять полыхнули. — Вы отвратительные и жалкие, и я сыт вами по горло. Убирайтесь вон!

Джек тупо смотрел, как оба спешно сбегают. Майка пересек комнату и захлопнул за ними дверь, а потом плюхнулся к себе на кровать и молча уставился в потолок.

Глава 73

Джек сидел, словно онемев, дожидаясь хоть какого-то объяснения, но с таким же успехом он мог бы превратиться в невидимку.

— Какого хрена это только что было? — спросил он наконец, и Майка громко вздохнул, словно все это время ждал начала допроса.

— Не обращай внимания, Джек, — отмахнулся он. — Это заморочки ши. Тебя они не касаются.

— Не каса… Майка! Что вообще происходит? — Никакого ответа. — Почему ты ни разу не зашел меня проведать?

— Чего ради?

— Чего ради? — повторил Джек. — О, да ничего, разве что — по той простой причине, что я две с половиной недели провел в коме, после того как изорвал в клочья свою душу, чтобы вернуть тебе крылья. Мог бы хотя бы сказать «спасибо». — Шок почти прошел и теперь сменился злостью.

— За что? — спросил Майка, продолжая пялиться в потолок. — Я тебя об этом не просил. Если тебе нужна благодарность, сходи к Акитре. Он сказал, что это была его идея.

— Акитра? — нахмурился Джек. — Я сделал это не ради него.

— Тогда зачем?

— Потому что люблю тебя! — почти закричал Джек. Он мог бы орать в стену, потому что реакция была такой же.

— В этом и заключается твоя ошибка, — отозвался Майка и, перекатившись на бок, улегся к нему спиной. — Я же говорил, что никогда не смогу полюбить человека.

— Но ты же полюбил, — возразил Джек, слезая с кровати и делая шаг к Майке. — В ту ночь ты сказал…

— Сказал, что люблю тебя, да, но не всерьез же. Просто ты хотел это услышать.

— Ублюдок! Какая же ты скотина — после всего, что я для тебя сделал…

— После всего, что ты сделал? — повторил Майка, нахмурился и, перекатившись, поднялся. — Ты понятия не имеешь, что ты сделал. — Он скинул тунику на пол и шагнул к Джеку. Нежные, как морозная роспись на стекле, крылья развернулись у него за спиной, отбрасывая на шторы всполохи серебристо-синего огня.

Джек мог лишь зачарованно смотреть, дрожа перед таким великолепием. Сделав еще шаг к нему, Майка схватил его за запястье, и Джек вскрикнул и упал на колени, сгорая от стыда. Как он мог думать, что достаточно хорош для такого прекрасного, совершенного создания? Он был самоуверенным дураком, он обманывал себя, надеясь заслужить Майкину любовь. От собственной глупости из глаз потекли слезы.

— Теперь видишь? — спросил Майка, наклонившись к нему. — Теперь, когда у меня снова есть крылья, они все хотят меня. Все эти уроды, которым было насрать на меня прежде, хотят танцевать с солдиасом, и ни один из них — ни один — не достаточно хорош для меня, но что бы я ни делал, как бы с ними ни обходился, они не оставляют меня в покое. Вот, что ты сделал. — Он выпустил Джека — крылья исчезли — и отступил, оставив всхлипывающего и дрожащего Джека стоять на коленях.

Как только Майка отодвинулся, стыд и чувство собственной никчемности поблекли. Стерев слезы тыльной стороной ладони, Джек поднял глаза на фэйри, пытаясь отыскать в холодном красивом лице хоть что-то от того, в кого влюбился.

— Не жди от меня благодарности, Джек, — бросил Майка и отвернулся. — Я не просил тебя об этом.

Не обращая внимания на слезы, которые опять потекли по щекам, Джек встал на ноги, вышел из комнаты и захлопнул дверь. Постояв немного, он поморгал, чтобы перед глазами прояснилось, и дрожащей рукой вытер лицо. Это неправда. Он стольким пожертвовал, даже душой, он мог умереть, и ради чего? Ради того, что Майке даже не нужно!

Джек поднял голову, и взгляд его упал на дверь Акитры. Он стиснул зубы, когда его затрясло от внезапной волны гнева. Это все он. Может, Джек сделал это и не потому, что Акитра попросил, но именно гребаный фэйри подсунул ему эту идею. Это он виноват, и он заслуживает знать, что натворил.

Решительно пройдя через коридор, Джек распахнул дверь, шагнул внутрь и резко замер при виде представшей перед ним картины.

Абсолютно голый, весь в синяках и рубцах, Акитра стоял рядом с кроватью, расставив ноги и уперевшись ладонями в матрас — он неудобно выгнул шею, потому что Зэйден тянул его за волосы. Маг, в одних только белых носках, стоял у него за спиной, поигрывая зажатым в руке стеком, и трахал Акитру короткими, резкими рывками.

Оглянувшись через плечо, Зэйден расплылся в ухмылке.

— О, приветики, Джек, — выдохнул он. — Ищешь Акитру? Ну конечно, да. Это же его комната. — Он рассмеялся — тем беззаботным смехом, что так долго помогал водить Джека за нос. Джеку вдруг захотелось убить его. — Дай мне минутку, и он весь твой. Я почти…

Джек поморщился, когда Зэйден взмахнул стеком, и кожаный хвост попал Акитре по ребрам, оставляя свежий рубец.

— Сожмись потуже, — приказал Зэйден. — Если бы мне нужна была растраханная дырка, я бы пошел и встал в очередь к Майке. С этими своими новыми крылышками он теперь здесь любимая шлюшка всех и каждого. Ну… почти каждого. — Акитра молчал, но руки его, стискивая покрывало, сжались в кулаки, а костяшки побелели. — Так-то лучше, — похвалил Зэйден и выпустил волосы Акитры, ухватившись для опоры за его бедро.