-- Эмир, как я слышал, обижен на тебя за это.

-- За то, что я не девушка? Ну, извини. Молитесь Аллаху - может он чем поможет.

Муса, встревоженный моими рассуждениями, внимательно рассматривал меня. Кажется, пытался представить - какая из меня могла бы получиться девушка. И как такая красавица приветила бы караванщиков.

Б-р-р... Никто бы не выжил.

Он затряс головой, отгоняя кошмарное видение, а я продолжил.

-- Ты видел, что я сделал с Хасаном. Ты хочешь увидеть это в Великом Булгаре? Я не хочу войны, я хочу торга. Торг будет. Там. Не здесь. Я пришлю в Ага-Базар приказчиков с множеством товаров. И многие купцы с юга придут купить их. Эмир, как и прежде, возьмёт с них закят и ушр, и иные установленные налоги. Купцов станет больше, доходы казны возрастут. И недовольство эмира рассеется как утренний туман.

***

Парадоксы коранического налогообложения и практики применения.

В исламе различают "дар аль-ислам" - территория ислама и "дар ас-сулх" - территория мирного договора. Всё остальное называется "дар ал-харб" - территория войны. Причём отсутствие военных действий с этими народами и странами не считается миром, но лишь временным перемирием.

Немусульманские жители "дар ас-сулх" - ахл ас-сулх - называются ахл аз-зимма (зимми = неверные). Купцы с этих земель должны платить вдвое большую торговую пошлину, чем зимми из "дар аль-ислам".

Дискриминация забита в ислам изначально. Дискриминация по вере и по стране происхождения.

Правильно было бы брать с исламских купцов "закят" - 1/40 стоимости товара, со своих зимми - ушр - 1/10, и 1/5 с зимми из "дар ас-сулх" или "дар ал-харб". Последнее соответствовало бы и ставке "хумса" - отчисления Пророку от военной добычи.

Аламуш, со своей "десятиной от всякого товара" - исламо-отступник и корано-извращенец. Нынешний эмир или огузский хан в Саксине, собирающие такую же десятину, ежедневно наплюют на заветы Пророка. Стремясь к увеличению доходов, они уровняли ставки налогов на правоверных и на неверных, ограничив нечестную конкуренцию, навязанную миру Пророком (мир и благословение Аллаха ему, членам его семьи и всем его сподвижникам!).

Эмиры "Серебряной Булгарии" пошли ещё дальше: они вообще отменили налоговые сборы с русских. И с приходящих купцов, и с постоянно живущих в Булгарии русских ремесленников. Экономическая целесообразность оказалась сильнее мнения знатоков фикха и шариата.

К Пророку постоянно приставали с разными глупостями, и он был вынужден отвечать конкретно. В том числе и по налогам. Типа: со стада в восемь верблюдов брать одну овцу в лунный год. Но не везде в мире экономика бедуинского типа. И исламским правителям постоянно приходиться выкручиваться: объявлять о своей приверженности учению пророка, тихонько выбрасывая религиозные нормы из реальной жизни.

***

-- Муса, мы говорим не о казне эмира, а о твоей судьбе. Дело, с которого ты жил - кончилось. Но я не желаю тебе зла. Поэтому предлагаю два варианта. Первый: ты станешь моим человеком в Ага-Базаре. Построишь или купишь там большой двор, сведёшь моих приказчиков с тамошними купцами, будешь вести умные разговоры с важными людьми и приглядывать, чтобы моих мальчишек не обидели. Как тебе?

-- Э... А второй?

Факеншит! "Огласите, пожалуйста, весь список". Умный какой... Впрочем, поэтому я с ним и разговариваю.

-- Второй... Первый - дом. Второй - дорога. Мои люди не знают путей. Ты был караван-баши купцов Булгара, ты можешь стать караван-баши Воеводы Всеволжского. Как далеко ты ходил на юг? До Рея?

-- Э... До Басры.

Оп-па... А я и не знал. Ценное приобретение. Очень. Нет, нынче-то, конечно... Где моя губозакатывательная машинка?! Но ведь жизнь-то идёт! Три года назад я даже представления не имел о таких названиях: Илеть, Аиша. А про Басру я уже слышал. Речки там текут. Тигр с Ефратом. Море какое-то. Персидское, вроде. Насколько эта Басра будет мне интересна через три года? - Иншалла.

-- Достопочтенный вали Иван, дозволь мне подумать. Я дам тебе ответ завтра.

-- Конечно, подумай. У тебя начинается новая жизнь. Я хочу чтобы она была приятна тебе.

Муса выбрал "дорогу". Уже в середине лета мы снова загрузили наш "авианосный Кон-Тики" и выпихнули его в Волгу. Появление синепарусной громадины в Ага-Базаре произвело на тамошних купцов неизгладимое впечатление. Некоторые из них решились доверить свои товары этому монстру. Одной из причин было участие Мусы в проводке расшивы. Расшива, с его советами, благополучно добралась до Саксина, где, при участии Мусы, был основан новый торговый двор.

Саксин... Между городом, лежащем в полутора километрах к югу от треугольной кирпичной крепости на холме, построенном из обломков кирпича от развалин летнего дворца хазарского бека (главнокомандующего), и Табаристаном, за год проходят четыре сотни кораблей. В их трюмах нашлось место и для наших товаров.

Возвращение "Кон-Тики" по Волге было... кровавым. Я потерял людей. Если бы не Муса, не его опыт и предусмотрительность, погибли бы все. Трижды разные туземцы из разных племён, побуждаемые алчностью, пытались сделать моё - своим. Понятно, что такая глупость обрекала участников на гибель.

"Понятно" - не всем. Куджа, например, сразу же сообразил, стал искать возможности увести свой курень из Приволжской орды. Остальные... остались тупо поджидать возмездия.

Три дня безумия, три дня торга с "обманутыми ожиданиями", три дня воплей радости и плачей печали. Раскол караванщиков, азартный сыск ташдара, вместе с потопом моих новизней в части товаров и организации торговли - весьма способствовали интенсификации процесса.

Конечно, далеко не всё было продано, далеко не всё было куплено. Мы забрали, в порядке компенсаций за понесённый ущерб, булгарский учан и набили его своими товарными остатками. Несколько приказчиков, включая "сладкую парочку", под предводительством Николая отправлялись в Ага-Базар. По сути, речь шла о первой фактории на территории другого государства. С существенно иными законами, обычаями, верой и языком.

Пол-ночи мы пытались предусмотреть разные варианты. Я бы не стал "учить учёного" - Николай в торговле понимает несравненно больше меня. Но сложившиеся у нас уже нормы и правила, хоть и знакомые моему главному купцу, требовалось чётко сформулировать.

Он всё понимает. Но сказать и поступить так... душа не велит.

-- Запомни Николашка: главное - люди.

-- Ну. Эт-то понятно, а вот если...

-- Не фига тебе не понятно! Вот горит амбар. Гнать людей внутрь, чтобы они оттуда, из пламени, товар выносили - нельзя.

-- Не... ну... А если там шёлк в штуках? Штабелем под потолок?

-- Повторяю. Нахрен. Снаружи туши.

Сидит-молчит. Глазами хлопает. Он - понимает. Но не понимает. Для купца - спасать свой товар... как для берша рыба. Любому чужому хрип порвёт. И своего не пожалеет.

Он всё равно сделает "как всегда". Но хоть до крайностей доводить остережётся.

-- Торг веди... ровно. Как Афоня. Подумал хорошенько, прикинул, посчитал, назвал цену. Всё. Дальше говорить не о чем. У тебя не два языка.

-- Ну, знаш... Я так не могу. А ежели купец обидится?

-- Тебе чужая обида - новость? Тебе торговая брань - на вороте виснет? Глупый - обидится, умный - обрадуется. Ты ж и ему время сберёг. Ни подлизываться, ни нагибать - ровно. Ссора - глупость. На обидные слова не отвечать. Запоминать. "Кто старое помянет - тому глаз вон. Кто забудет - оба". С дураком более дел не вести.

-- Дык... Ваня, я ж согласный! Но... эта вот... Никого же не останется!