-- Где?! В Ага-Базаре?! На главном торгу всего Поволжья и окрестностей?!

-- Ну... останется из сотни... ну... десяток. Настоящей цены... тяжко взять-то будет.

-- Настоящая цена, Николай - всё. Всё что есть в эмирате. Тут не об ногате-другой толк идёт. Речь обо всём булгарском серебре. И не только. Ногаты пусть они сами промеж себя делят. Вон, в расшиве было на полста тысяч гривен товара. Ну, покрутят они носами, возьмут за полцены. Плевать - мы и четыре расшивы пригоним. Но лучше так, как нынче идёт - ты и в сотню тысяч выкручиваешь. А с их товаром считая - и в две.

Николай - из дальних купцов. Он много разных рынков повидал. Но и для него торг в условиях "взаимной монополии" - один продавец на одного покупателя - весьма типичная, постоянно подсознательно ожидаемая ситуация.

***

Средневековый торг - безальтернативный. Выбора - нет. Надо договариваться.

И торговля, из сферы "арифметический", превращается в психоделическое шоу.

Это для амеров типа Ричарда Талера с его стратегией "либертарианского патернализма" или Роберта Шиллера, одного из ведущих специалистов по поведенческой экономике и рыночным пузырям с книгой "Spiritus Аnimalis, или Как человеческая психология управляет экономикой", такие понятия - основания для Нобелевки. А у нас всякий приказчик подобное спинном мозгом чует и повседневно применяет.

"Все так живут".

Но - не мы, не - здесь, не - сейчас. Не с такими товарами и объёмами.

У меня - классика советского продмага: "Вас много - я одна". Монополия. Создаваемая научно-технически и поддерживаемая организационно-административно. Вплоть до, как здесь на Аиши - военно-политически.

***

Я тяжело смотрел на моего учителя торговли. Весьма смущённого отрицанием его научения его же выучеником.

"Проклятие размерности". Мы перешли к таким объёмам, когда это уже не торговля, а экономическая интервенция. Закономерно переходящая в межгосударственную политику.

Прелесть в том, что всё это - он уже знает, слышал много раз. Видел мои хохмочки в Усть-Ветлуге. Но вбитые с детства, поколениями, манеры работы с розницей, с мелким оптом - сидят глубоко, в спинном мозге.

-- Вот что, Николай. Я тебя почитаю в своих ближних друзьях. В лучших моих помощниках. Теперь так судьба привела - надо тебе выше прежнего лезть. Самому меняться. Уже не штуку камки удачно втюхивать, а целое царство разувать-раздевать. Тут надобно возрасти. Умом-разумом.

Ну что ж ты на меня так... дивуешься? Ведь мы же с тобой об этом много раз...

Счастье. Моё. Что передо мной не "купец с улицы", а человек, с которым я постоянно общаюсь. Который годами видел, слышал мои "выверты", сам принимал в них участие.

"Капля - камень точит" - русская народная.

Я годами по капле "точил" его душу, его мозги. Показывая, убеждая словами и делами, повседневным общением, что "истины. впитанные с молоком матери" - истинами не являются. Ломая стереотипы, сдвигая границы допустимого, строя новую иерархию целей и ценностей...

В мире ни за какие деньги не найти второго такого торгаша. Не потому что он самый умный, а потому что возле меня учился. А второго такого учителя в мире точно нет.

-- Дано тебе прежде невиданное. Не, не стекляшки с деревяшками. Свобода. Эх, Коля-Николай, ты умом прикинь, душой прочувствуй. Воля! Такая, какой у тебя никогда прежде не было. И по товарам, и по ценам, и по количеством. Вон, люди знатные, люди торговые... А ты любого - можешь купить, можешь - послать. У тебя в руках столько добра... Самому эмиру за год столько не собрать. Всё - в твоей воле. Одно условие - применить с умом. Мне - на пользу.

Я с сомнением разглядывал голову Торгового приказа. Произошёл у него "переход количества в качество" или ещё нет? Да не в деньгах! - В мозгах!

-- Тебе нынче не с лавочником через прилавок об серебрушке препираться, тебе нынче с эмиром речи вести. Вельможи его - тебе ровня. Ты - лицо моё там, уста и уши. Учти, Николай, падёшь перед кем на колени, окромя святой иконы да братской могилы - домой не приходи. А ну! Сел прямо! Нос выше, руку в бок! Глядеть орлом, смотреть соколом! Улыбочку ясную! Да не наглую! Ясную, ровную. Ты один - дело делаешь, остальные... так, присутствуют. Себя запомнил? Дух свой уяснил? Во-от. Показывать такое сильно - не надо, а в себе держать - постоянно.

Сможет ли? С одной стороны, Николай на многих владык-повелителей нагляделся. С другой... опасные же они, собаки! Головы рубят на раз. Статус посла, конечно, защита. Но воспринять это купеческой душе... непросто.

***

Чуть позже я посадил рядом Николая и Абдуллу. Ташдар, формально, действующий градоначальник Великого Булгара. К чему он вернётся и как повернётся его судьба...? - Аллах акбар. Да и в Ага-Базаре есть свои городские начальники. Но пока я, надеясь на лучшее, прошу его административно "прикрыть" моих торговцев.

-- И запомни, Николай, бакшиш - не платить. Никому. Есть забота - иди к ташдару. Я же с достопочтенным Абдуллой договорюсь сам.

Оба смотрят на меня ошарашенно.

Так - против обычая. Но будет - так. Потому что я так решил. Решил поломать исконно-посконную, исторически обусловленную, народно-повсеместную, культурно-неотъемлемую... манеру. Вымогать взятки.

Это часть вашей культуры? - Пшли в задницу. С такой "культурой".

Кстати, на Руси - аналогично. И не только насчёт задницы: вон, в Ярославле уже и головы валятся.

Николай решил, было, откланяться. И пришлось брать в руки палку.

-- Я глубоко уважаю мудрого хаджи Абдуллу. И твой поясной поклон такому доброму человеку - вполне уместен. Но на тебе казённый кафтан. Ты не мужичок Николашка, ты - голова приказа Воеводы Всеволжского. По тебе - обо мне судить будут. Согнул спину - так и Воевода гнётся. А ну встал прямо - будто кол проглотил. Только - чистый кивок. Повтори.

Три раза. И всё равно. Крепко в русских людей это вбито. С детства, с рождения. "С молоком матери". Это - низкопоклонство. Перед властью, перед мундиром, перед халатом дорогим. Выбью. Или - забью насмерть.

Факеншит... Жалко будет.

Глава 502

Николай недовольно снова уселся, бурчал, почёсывая спину, Абдулла тихонько хихикал. Пока я не взялся за него.

-- В Биляре ты скажешь, что требования эмира полностью выполнены. Нынче же я велю своему человеку в Боголюбово проверить освобождение правоверных по всему Залесью. Купцы из числа подданных благороднейшего могут беспрепятственно пройти через мои земли. Если они будут соответствовать критерию "добрые люди". Как я буду проверять соответствие? - Тебе лучше не знать. Муллы и бабы, которые собрались жить в моём городе и нести свет истинного учения в здешние лесные чащобы, могут быть мною приняты. Но я настоятельно советую им не делать этого. Надеюсь, ты сможешь убедительно передать им мой совет.

Абдулла мгновенно напрягся.

-- Э... вали Иван, ты хочешь лишить свой народ млека мудрости пророка?

М-мать... У моего народа стандартная реакция на любое млеко - понос!

Хороший мужик. Но со своими тараканами. Насчёт величия ислама. Ишь как сразу заволновался по поводу столь нематериальной материи.

"Евреи в бога не верят - они с ним договариваются".

Абдулла, увы, принадлежит к другому... э... кластеру. Потому что верит. И даже не подозревает о возможности прийти к консенсусу с той, высокой... э... Всевысочайшей Стороной. Я уж не говорю - просто забанить или поставить в игнор.