— Что вы надумали для меня? — спросил Давенант с высоты облаков, куда загнал его твердый, теплый тон Футроза.

— Законный вопрос. Так вот: у меня есть знакомый в Географическом институте. Несколько экспедиций намечено в этом году,— экспедиций небезопасных и дол­гих. Вам найдется там вспомогательная работа.

— Это верно! — воскликнул Давенант. — Я буду пе­реносить инструменты или разбивать палатки. Однако,— добавил он великодушно,— я очень прошу вас: если вы встретите затруднения, — не хлопочите тогда.

— Ах так?! Хорошо.

— Но это не в таком смысле, что..? — запутался опе­шивший Давенант, — а в другом… Мне совестно.

— Хорошо.— Футроз задумался, быстро проворчав сам себе:— Отдам его Старкеру. Пусть пишет под дик­товку дневник.

— Как вы сказали?— не расслышал Давенант, ду­мая, что Футроз спрашивает его.

— Я сказал,— шутливо оборвал Футроз деловой раз­говор,— что я возьму вас пинцетом за крылышки и пущу бегать по глобусу.

Чувствуя серьезность обещания, Давенант глубоко вздохнул, а Футроз позвонил и велел горничной передать девушкам, что он хочет их видеть.

— Вы будете нас посещать,— сказал он Давенанту, хлопая его по плечу,— и вам надо их старательно раз­глядеть, чтобы потом знать, с какой стороны получите удар. Это хорошие, но очень коварные дети.

Девушки вошли и чинно кивнули смутившемуся Тиррею.

— Серьезный разговор кончен,— сказал им отец,— а теперь Давенант— наш гость. Боюсь, что он деликат­нее вас, а потому не сумеет вас осадить. Помните, что он беззащитен, и не пугайте его. Мы его понемногу перевер­нем. Роэна, я могу быть спокоен?

— О да! — грустно сказала Рой, опуская глаза. — Ты можешь быть совершенно спокоен. Так спокоен, как ти­хая вода горных озер.

— Как энциклопедия на древнеегипетском языке,— успокоила отца Элли, печально гладя рукав.

Футроз с сомнением взглянул на них и вышел. Язвительницы немедленно подошли к Давенанту и сели против него.

Элли томно сказала:

— Какая чудесная погода!

— О да! — ласково улыбалась Рой краснеющему Да­венанту. — Но, кажется, барометр падает. Скажите, по­жалуйста, какого типа автомобили вам нравятся?

— Вы любите музыку? — спросила Элли, кусая губы. — Какой ваш любимый композитор?

Продолжая дурачиться, они заметили, что Давенант удручен, и рассмеялись.

— Вы на нас не сердитесь,— сказала Рой.— Сегодня мы почему-то никак не можем остановиться. Нравится вам у нас?

— Да,— сказал Давенант,— вы угадали.

— А мы?— нагло спросила Элли, подскакивая на стуле.

— Мы постараемся вам понравиться, — скромно пообещала Роэна. — Вы будете приходить часто. Хорошо?

— Очень хорошо,— ответил Давенант,— это лучше всего.— Подумав, он добавил: — Я, может быть, кажусь вам очень серьезным, но это обманчиво. Так я не очень серьезен.

— Я вижу, что у нас найдется общая почва, — Элли подмигнула сестре:— Я тебе говорила.

— Что говорила?

Они обменялись таинственными знаками и несколько успокоились.

— Хотите, мы вам сыграем? — предложила Элли.

— Конечно! — вскричал Давенант. Улыбка не поки­дала его.

Возник спор, кому первой играть. Кончился он тем, что Роэна села к роялю, а Элли встала с ней рядом — переворачивать листы нот.

— Слушайте «Вальс изгнанника», — говорила Роэна в то время, как ее еще не сильные пальцы нажимали клавиатуру. — Я основательно не усвоила его пока. Это место путается дней пять. Но ты, Роэна, упорное суще­ство… Слышите, как соврала? И вот, теперь изгнанник возвращается к домашнему очагу.

— Он стоит у окна темный, как негр в полночь, а там,— Элли закрыла глаза, — его дочь, в цветах и брил­лиантах, приехала из церкви… Сказать ли? С довольно недурным субъектом.

— И…— подхватила Рой, приказывая взглядом перевернуть лист. — Элли, зачем дергаешь ноты?., и из­гнанник, не желая мешать счастью дочери, целует окон­ное стекло. Все кончено. Он вернулся в свой дикий лес.

Давенант слышал не вальс, а небесный хор. Руки Роэны, вытягиваясь при сильных аккордах, как бы от­талкивали рояль, или, мягко опустив локти, она склоня­лась над клавишами, быстро перебирая их, разгорев­шаяся, охваченная светом мелодии.

С нее Давенант перевел взгляд на Элли. Девочка рассеянно улыбалась ему, тихо подпевая игре сестры. Теперь они были очень похожи.

Роэна окончила звуками, напоминающими медленный бой часов, и встала.

— Вот и всё, — сказала она. — Хотите еще?

Давенант не успел ответить, так как вошел Футроз с конвертом в руке.

— Давенант, увидите ли вы Галерана? — спросил Футроз, обняв прижавшуюся к нему Элли.

— Да, я думаю,—да,— ответил Давенант, не пони­мая, что означает этот вопрос.— Галеран приходит в… обедать каждый день.

— «Отвращение», —вставила Элли. —Ох! Я обещала ему написать.

— Помолчи. Передайте это письмо Галерану, а затем, как мы условились. Надеюсь, я увижу вас послезавтра.

— Загадка! — вскричала Рой.

— Галеран влопался,— кратко сообщила Элли, по­вертываясь на одной ноге.

— Хорошо. Письмо будет передано, — сказал Даве­нант, пряча пакет.

— Тампико, мы пошли,— объявила Элли.— Про­щайте, Давенант! Передайте письмо!

— Передайте его из рук в руки, за углом, чтобы никто не видел,— посоветовала Рой.

Футроз повернулся к ним, скрестив руки и двинув бровью так внушительно, что девушки смутились и вы­шли. Давенант увидел два носика, просунутые в щель двери, затем Рой сказала: «Идем!» — и дверь плотно закрылась.

Футроз отпустил Давенанта, почти жалея, что этот большой мальчик не его сын.

Выпущенный на улицу почтительной горничной, стес­няясь ее, стен, двери, самого себя, Давенант пошел так быстро, что задохнулся. Ломая голову над неожиданным письмом Галерану, твердя: «географический институт», «изгнанник целует стекло», — слыша мотив и созерцая два носика в дверной щели, Давенант явился к Кишлоту с таким странным лицом, что тот спросил:

—- Выставили?

— Нет, не выставили, — рассеянно ответил наш ге­рой оглядываясь. — А где Галеран?

— Он тут, если ты на него смотришь, — сказал Гале­ран в пяти шагах от Давенанта, именно к нему и обра­тившегося со своим лунатическим вопросом.

Давенант вздрогнул.

— Ах, это вы! Странно,— я не заметил, где вы си­дите. Вот письмо. Вам письмо.

Кишлот только что принес тарелку супа для Галерана. Тот отложил ложку и стал рассматривать конверт.

— Сам Футроз написал его, — пояснил Давенант.

В течение нескольких минут остальные  посетители «Отвращения»— старая женщина и толстомордый приказчик из мясной лавки— тщетно требовали: женщина — соль, а приказчик— печеное яблоко. Кишлот разинул рот еше шире, чем Давенант. Кишлот издали рассматривал письмо, а Давенант стоял вблизи Галерана. Наконец, опомнясь, он ушел заменить синий пиджак белой рабочей курткой и, едва сделав это, выскочил смотреть, как рас­печатывается загадочное письмо.

Галеран с замкнутым лицом вскрыл конверт и запу­стил в него два пальца. Подавив улыбку, он осторожно извлек визитную карточку, мелко исписанную, и, держа ее перед собой в левой руке, приблизил к губам ложку с супом. Ложка почти касалась его губ, но он, слив суп обратно в тарелку, оставил ложку и, держа теперь пись­мо обеими руками, начал читать с крайне серьезным ви­дам, заложив ногу за ногу. Что-то большое, важное за­светилось в его прищуренном взгляде. Галеран спрятал письмо и рассеянно съел суп, после чего заказал моро­женое.

— Разве вы не будете есть дичь? — удивился Кишлот, взглядывая из-за своей стойки на Галерана, который даже закурил почему-то перед мороженым.— «Куропатка с ревматизмом»,— как значится сегодня в меню… Хе-хе! Должно быть, важное эта письмо, от старых зна­комых… Давенант, принеси «мороженое с ангиной»!

Надеясь, что Галеран заговорит о письме, Тиррей окаменел в дверях, подняв ногу и повернув ухо.

— Не буду есть даже «павлина с аппендицитом», — сказал Галеран,— не буду есть даже мороженое. Я раз­думал, так как лишился аппетита из-за чрезвычайных новостей. Во-первых, овцы подорожали, а во-вторых, прибыла партия кайеннского перца, который продается с аукциона.