Мы медленно шли по Невскому проспекту и молчали. Потом на меня нашло дурашливое настроение: я рассматривала ярко освещенные витрины и прикидывала, что нам необходимо купить в первую очередь. Он соглашался со мной, стараясь сдержать смех, — воображаемые покупки явно были нам не по карману. И когда я застыла перед витриной ювелирного магазина, восхищенно разглядывая сверкающие в неоновом освещении камни, он остановился рядом и тихонько спросил: нравится? «Как красиво… — прошептала я. — Словно те звезды упали не в Неву, а сюда…Особенно вон тот камень в кольце — переливается и играет, как живой!.. Будто настоящая звезда…» «Я достану тебе эту звезду… — произнес он вдруг очень серьезно. И через какое-то время прибавил: — Ну что, по домам?» Он проводил меня до самой квартиры, поцеловал и сказал, что уезжает в очередную командировку недели на три. «На целых три недели?..» — переспросила я и ощутила внезапный приступ страха. «Ничего, малыш, время пролетит быстро, — сказал он. — Может, я позвоню оттуда, хотя не люблю звонить издалека. Не знаю, почему — но не люблю. Как прилечу, сразу объявлюсь!» Он еще раз поцеловал меня — и быстро, не оглядываясь, сбежал вниз по лестнице. А мое сердце сжала чья-то невидимая и жесткая лапка.
Первую неделю я держалась, но когда началась вторая, а звонка от него так и не последовало, я почувствовала, что гибну. В голову лезло черт знает что: разбился самолет, на котором он летел; убили бандиты; пошел купаться и утонул; влюбился в другую женщину… К концу третьей я его уже ненавидела. Но когда началась, а затем и завершилась четвертая неделя нашей разлуки, я поняла, что все кончено: он меня бросил, — и впала в депрессию. Ни мама, ни Зоська, ни Светка, ни достававшая меня по-прежнему шефиня не могли пробиться сквозь охватившее меня полное безразличие. Он меня бросил…
Женька позвонил в пятницу днем и, как ни в чем не бывало, сообщил, что только вчера вечером вернулся, и сегодня намерен ждать меня после работы у подъезда — ты ведь заканчиваешь в шесть? «Какого подъезда?» — каменным голосом поинтересовалась я. «Твоей фирмы, естественно!»
Остаток рабочего дня я молча бесилась и, видно, выражение лица у меня было такое, что ко мне никто не рисковал подходить. Дождавшись, пока сотрудники покинут помещение, я медленно и гордо проследовала к выходу. Женька стоял у крыльца под зонтиком в своем любимом поношенном свитере и держал в руке букетик цветов. На лице его была написана такая искренняя радость, что в моей душе мгновенно рассосалась вся злость, и я заулыбалась в ответ.
— Ах, Женька, как тебе не стыдно! Я так скучала… И беспокоилась…
— А я-то как скучал!.. — он подошел ко мне близко-близко, так что я тоже оказалась под его зонтом, и сунул мне в руку букетик.
— Теперь закрой глаза!
— Не выдумывай…
— Закрой-закрой! И дай мне правую руку…
Я протянула ему руку и почувствовала, как мне на палец надевают кольцо.
— Ну что ты еще выдумал?
— Я открыла глаза и обалдела: на моем безымянном пальце сверкало кольцо, то самое — упавшая звезда.
— Где ты его взял? Нам же за всю жизнь не накопить… Банк ограбил?
— Прости меня, Рита… — он коснулся пальцами моих щек, губ — нежно-нежно… — Ну, сразу и ограбил! Просто я должен тебе сказать много-много всего…
Дождь усилился, мы поднялись на крыльцо и укрылись под козырьком.
— Когда я увидел тебя в первый раз, в марте, во время «кошкопада», сразу понял: вот Она, моя Единственная. Но в моей жизни уже было столько всего напутано! Я действительно программист, точнее, по образованию программист, но сейчас владею фирмой…
— Не может быть! — воскликнула я, услышав название одной из самых известных компьютерных фирм.
— Тем не менее это так… И знаешь, на меня буквально открыли охоту местные «пираньи» в женском облике. Ты понимаешь?
— Еще как понимаю! — подтвердила я, вспомнив Верку.
— Тогда я был моложе и наивнее и, конечно, попался. Втрескался по уши. Думал, и она любит. Ошибся... Ошибки следует исправлять. Этот месяц я потратил на то, чтобы развестись и окончательно поставить точки над «i». Ты мне веришь?..
Вместо ответа я обхватила его за шею руками и прижалась щекой к его щеке. Потом он махнул кому-то рукой, и из потоков воды, словно по волшебству, возник сверкающий кабриолет — такие автомобили я видела только в кино.
— Бежим! — он потащил меня к машине.
Мы нырнули на заднее сиденье.
— Куда едем, Евгений Иванович? — спросил шофер
— В загородный дом… — ответил он незнакомым мне прежде командным тоном.
Кабриолет несся по дороге, разбрызгивая тучи брызг. Мы молча держались за руки, словно боясь потерять друг друга. Евгений Иванович, нет, Женька, конечно же, Женька! — наклонился ко мне и заговорил нежно и напористо:
— Рита, я хочу, чтобы ты стала хозяйкой моего дома! Чтобы у нас были дети, много детей. А потом внуки… И чтобы всегда, каждую минуту нашей жизни, мы находились рядом! Ты согласна?..
— Согласна! — выдохнула я и уткнулась лицом в его поношенный, но такой родной свитер.