- Госпитальера? Ты уверен?

- Так же, как в том, что меня зовут Гюи де Меро! Этот ублюдок не заметил меня, но я думаю, что не из любви к Ордену Святого Иоанна кто-то провёл его на наше собрание. Не обошлось без мешочка золотых, опущенного чьей-то предательской рукой в свой карман. Большой вопрос, где госпитальер взял белый плащ с красным крестом. Если помнишь, в обозе, который сопровождал Энже, ехал один из наших братьев. И был он ранен в левое плечо. А на плаще, в который кутался сегодня Энже, темнело большое пятно крови в том же самом месте. Так вот, - продолжал Гюи, - я не удивлюсь, если мы уже никогда больше не увидим нашего раненого брата-тамплиера.

- Проклятье! Вот подлец! Нужно немедля…

- Тсссс. Ни звука. Вот они.

Подле лестницы, ведущей на галерею, при свете одинокого факела появилась пара теней. Однако, вопреки ожиданиям Меро, две закутанные в плащи фигуры двинулись не внутрь, а, наоборот, к выходу из бывшей мечети.

Неужели это подвыпивший оруженосец со своей подружкой из квартала бедноты после пылкого свидания? Такие тайные встречи случались редко, но они были. Магистр и сержанты знали об этом, но закрывали глаза, делая скидку на юность воинов и зов молодой плоти. Гюи напряг единственный оставшийся у него глаз и разглядел в руке одной из теней нож.

«Он!»… - Гнев быстро заполнил грудь, но оставил сознанию вопрос: «Как они прошли мимо, почему шпионов двое и как мы с Бертраном не заметили их раньше ?»

- Вперёд, – прошипел де Меро своему другу. – Это Энже. Нужно не дать им уйти.

Прикрываясь тенью колоннады, рыцари стремительно бросились наперерез силуэтам.

Услышав звуки погони, тайные гости перешли на бег, но было поздно. Бетран и Гюи перехватили их возле самых дверей.

- Что же вы, Раймон ле Энже, неужели решили сменить призвание? Вместо защиты слабых - убийство раненых? Вместо лечения и сострадания - воровство и предательство? – громко крикнул де Меро, отмахнувшись рукой в железной перчатке от удара кулаком в лицо. Реплика преследовала сразу две цели: узнать, кто из преследуемых окажется Раймоном, и привлечь внимание охраны во дворе.

- Прочь с дороги, осел! – знакомый голос прозвучал достаточно громко. Масляно блеснувший нож показал своё жало из широких рукавов кольчужной рубахи. Барон понял, кто перед ним.

- Он мой, Бертран! Я возьму его, – крикнул де Меро норманну.

- Давай дружок, попробуй! – госпитальер, более не таясь, сбросил мешавший ему плащ и кинулся в атаку. Гюи хладнокровно отразил выпад госпитальера.

Рядом сопели и вскрикивали Бертран и спутник монаха. Там закипел дикий рукопашный поединок.

- Сдавайтесь, Раймон. Распятием клянусь, вас будут судить по совести. Даже если вы успели сотворить зло…

Но госпитальер быстро наклонился, змеей скользнул вниз и попытался подрезать ногу Гюи под коленом. Меро, имея опыт уличных схваток, отпрянул немного в сторону и в темноте наугад ткнул кинжалом туда, где должно быть разгорячённое тело Энже. Ему повезло. То ли кольчужная рубаха перекосилась, то ли была дырявой и латанной не раз, но, проскрежетав по железу, клинок тамплиера вонзился в плечо врага прямо над ключицей.

- Ты… ты ничего не понимаешь… - Энже, зажав ладонью рану, шатаясь, отошел на шаг и повернул голову вправо. От дверей доносились голоса стражи. Запылали огни свечей и факелов.

- Копье… Оно не должно принадлежать только вам. Господь, он… Святой Пётр… защитит своих… О, боже! …, - у госпитальера подкосились ноги, силы оставили его, и он упал лицом вниз.

Даже не посмотрев, жив Энже или мертв, де Меро быстро повернулся к Бертрану. Однако и тут все было кончено. Рыжий норманн поднимался с колен, зажимая краем плаща рану в боку. Его противник, напоровшись на собственный нож, лежал на полу, тихо стонал и корчился от нестерпимой боли в животе.

Через несколько мгновений место схватки осветили факелы стражи.

- Господи! Что здесь произошло? Гюи! Кто это? – командир ночного караула перевернул госпитальера на спину.

- Шпионы, – коротко бросил де Миро и присел на корточки рядом с умирающим и стонущим человеком – противником Бертрана. Перед ним, пуская ртом кровавые пузыри, лежал давешний сбежавший сарацин.

Магистр был грозен в праведном гневе. Он ходил из угла в угол в своих личных покоях, и полы в спешке наброшенного на сутулые плечи плаща задевали лица стоящих на коленях де Меро и Бертрана.

- Вы говорите, что решили поймать шпионов. И поэтому поджидали их в темноте, словно воры. Тайно. Почему вы не обратились к одному из сержантов? Почему не рассказали всё Жоффруа Сент-Омеру? Наконец, почему просто не пришли ко мне?

Допрос продолжался уже битый час. Гуго де Пейн закрылся с провинившимися рыцарями в своей келье, и казалось, был готов тянуть из них жилы до второго пришествия. Его интересовали мельчайшие подробности. Он заметно нервничал и стремился выведать у тамплиеров подробности засады. Его интересовало, какие тайны удалось узнать от Раймона ле Энже.

- Магистр. Мы просто не успели… – только и повторял Гюи.

- Не успели? – Храмовник врезал могучим кулаком по столу так, что треснула столешница.

- У вас было достаточно времени с момента оглашения устава и до вечерней молитвы! Более чем! А потом… в иное время разве я уже не принимаю никого из братьев? – гнев не оставлял де Пейна. – Чушь! Гордыня!

- Я хотел сначала прояснить всё до конца. Слишком много было непонятного и странного в этом деле, - де Меро уже нисколько не жалел о том, что не доложил сразу о схватке патруля с сарацинами и о разговоре с сельджуком в ночь после боя. Узнай магистр, что они познакомились ранее, да еще если бы проведал о причинах ненависти юноши к христианам - вряд ли Гюи и Бертрану можно было рассчитывать выйти сухими из воды. Явная угроза, исходившая от пленника, а затем бегство его по недосмотру оруженосца могли дорого обойтись не только Меро, но и всем его людям.

- Прояснить? Что ж, похвальная цель, но никуда не годные методы. Вместо должного расследования вы имели неосторожность убить этих подонков. Готов пожертвовать свои новые шпоры последнему нищему пилигриму, если вы скажете мне, что это не заговор! Вы хоть понимаете, де Меро, почему это произошло? Конфликт двух орденов - пустяк в сравнении с тем, что было украдено из моих покоев этой ночью! Копьё должно быть… - при этих словах магистр опомнился и, сообразив, что сказал лишнее, поторопился сменить направление разговора.

- Ваше подозрительное рвение привело к тому, что оба негодяя мертвы. Неужели нельзя было взять живыми?

- Может, и можно было, но я не думал, что в обители эти воры окажут такое сопротивление…- Гюи виновато смотрел на магистра.

- Вы, оказывается, умеете думать? – издевательски повысил голос де Пейн. – Значит, плохо думали! Во дворе их наверняка ждал третий. Если бы вы действовали умней, удалось бы взять всех. Что успел сказать вам этот сарацин?

- Ничего. Испустил дух без единого звука.

- Так ему и надо. Значит, еретик даже не успел помолиться своему Аллаху!

Де Пейн, нервно потирая руки, вновь принялся мерить шагами келью. Гюи в это время размышлял про себя.

«Погибший агарянин не был похож на бесчестного человека, а тем более на разбойника и подлеца. На потерявшего разум в захлестнувшем его чувстве мести безумца? - Да! А вот то, что магистр так разволновался – это очень странно».

Впервые де Меро смотрел на основателя ордена без восторженного огня и почтительного смирения в потемневшем от обиды единственном глазу. Все хлёсткие слова и обвинения в адрес рыцарей были незаслуженны. Гуго де Пейн в данный момент меньше всего походил на христова воина. Уж скорее на разъяренного купца, чей караван ограбили разбойники. Недостойно так убиваться, пусть даже по… А, собственно говоря, из-за чего? Госпитальер упомянул некое «копье». А сарацин действительно ставил в вину ордену коварное похищение святыни. Но что, если это правда? Ведь, глядя сейчас на магистра, вполне можно себе представить…