Фридрих сморщился, как будто проглотил ложку уксуса.

- Война против французских рыцарей, исповедующих веру, отличную от официального папского католицизма, защищавших ещё с моим дедом Гроб Господень - не по мне. Там найдётся достаточно желающих поднять меч на беззащитных, заблудившихся в поисках истины безоружных крестьян и проповедников Евангелия от Иоанна.

Король, видя показное недоумение тамплиера, нетерпеливо спросил:

- Вам интересно, чего же я хочу от вас? – Юноша ладонью вытер вспотевший от волнения лоб. - Мой предок – Великий Фридрих - оставил после себя свитки, своего рода походный архив, в котором он описывал самые важные с его точки зрения события, переговоры, описания сражений. Там есть копии некоторых договорённостей, указов, черновики обширной переписки, планы крепостей и описания осады городов. Особенно подробно там освещены Итальянские походы.

Молодой Гогенштауфен кивком головы поблагодарил Магистра, который подал ему кубок вина. Глаза императора горели ярким огнём уверенности в собственной правоте. Двумя глотками осушив бокал до половины и облизнув полные губы, Фридрих продолжал:

- Вы, наверное, знаете о событиях того времени, связанных с борьбой за влияние на Папский престол, когда противники Барбароссы, противодействуя его усилиям по укреплению Священной Римской империи, избрали папой недостойного этой высокой чести кардинала Орландо под именем Александра III. Противостояние Барбароссы с Ватиканом и Тосканским герцогством привело к войне в Италии.

На мгновение король прервался, словно желая проверить, следит ли Магистр за нитью повествования.

- Простите за столь подробное изложение известных Вам событий, но поверьте мне - все эти детали необходимы для изложения просьбы. Так вот, в 1177 году в Венеции состоялось подписание перемирия между императором и ломбардцами. Перед получением трона Бургундии и коронацией в Арле, мой дед не хотел оставлять у себя в тылу мятежные провинции. Наверное, я не открою Вам ничего нового, - король остановил свой рассказ, с очевидной целью усилить впечатление от последовавшей за паузой фразы, - тайным посредником на переговорах между Святейшим престолом, ломбардцами и королём был Великий Магистр ордена Тамплиеров Eudes de Saint-Amand (Эде де Сент-Аманд).

Фридрих небрежно убрал краем чёрного плаща остатки вина с губ.

- Но самые интересные и важные для меня записи были на пергаменте, который был дважды опечатан личной печатью короля. На воске хорошо сохранился оттиск герба Штауфенов. Вы должны знать этот герб. Чёрный орёл со щитом на груди. На жёлтом поле щита – три чёрных льва друг над другом. Но самое интересное то, что на оттиске печати в лапах орла я увидел крест тамплиеров.

Фридрих впился глазами в лицо Магистра.

- Вы ещё не поняли, куда я клоню?

Монтего в притворном равнодушии развёл руками.

- Речь идёт о том, что мой дед был не последним человеком в Ордене и знал о неком копье… Нет, нет, нет, - вскрикнул король, заметив вялую пренебрежительную гримасу на лице тамплиера. - Не о копье, хранящемся в Ватикане. Нет… Я говорю о наконечнике нафталитов, о копье царя Давида, о железе, пробившем плоть Иисуса.

Фридрих замолчал, давая возможность магистру подтвердить или опровергнуть слова, прозвучавшие и подхваченные эхом под сводами кабинета.

Тишина тянулась так долго, что было слышно, как вездесущие мыши начали свою извечную работу, пробуя на зуб обшивку старых сундуков, стоящих вдоль стен. Храмовник напряжённо думал, что ещё знает этот прыткий юнец. Судя по беспорядочности сведений, которыми он обладает, знания о копье не так велики. Король путается в лезвиях, как кошка среди двух мисок молока. Или просто пергамент Барбароссы частично утрачен и не прочитан до конца. Хорошо бы, если его с аппетитом до последней крошки съели крысы или вездесущая моль!

Наконец Монтего вздохнул и хмуро посмотрел на короля.

- Так что же вы хотите, сын мой? Чтобы я подарил вам реликвию ордена, как это сделал Сент Аманд, отдав под клятву на кресте наконечник вашему знаменитому деду? Магистр понёс за это суровое наказание от Господа нашего. - Храмовник понизил голос. - В плену у мусульман ему было несладко. А орден не выкупает сдавшихся в плен братьев, тем более Магистров, запятнавших себя отсутствием доблести и воинского духа. Правда… - хитро улыбнулся вдруг тамплиер после короткой паузы, - надо отдать должное вашему деду. Достигнув всех своих целей в Палестине и Священной Римской империи, он вернул реликвию ордену с большими преференциями в виде многих земель и замков в Италии, Бургундии, Саксонии, Фландрии, Пруссии, Чехии. Вот только жаль - имел неосторожность упасть с коня прямо посередине реки и утонуть.

Молодой король вспыхнул.

- Магистр, я могу предложить вам не менее выгодные условия. Дайте мне копьё на время, поддержите меня в новом крестовом походе - и я верну вам его в целости и сохранности вместе с островами Кипр, Крит и Сицилия. Верну всё утраченное вами в Иерусалиме, Назарете, Вифлееме.

Во взгляде храмовника загорелось пламя жадности, надежды, хитрости и честолюбия, которые тут же рассыпались огоньками сомнения.

«А впрочем, чем дьявол не шутит?» - подумал он и, испугавшись своего богохульства, широко перекрестился широкой ладонью.

- Мне нужно время, - взяв себя в руки, сказал магистр, отводя глаза в сторону. - Такие вопросы решает Капитул Ордена. Только с его ведома я могу рассмотреть ваши предложения, тем более, если они касаются реликвий и тайн ордена.

Тамплиер лукавил. Лишь он один принимал решения, иногда забывая об ответственности и возмездии за ошибки.

- Ступайте, король. Вас проводят в келью для знатных паломников. Молодым тоже нужен отдых, не говоря уже о нас, стариках. Утро – лучший советчик. Мы встретимся с вами завтра после утренней молитвы. Господь подскажет нам верное решение.

Всю ночь Великий магистр провёл без сна. Он просматривал архивы ордена: соглашения, заключённые с Барбароссой, гарантии, данные императором под солидное обеспечение со стороны генуэзцев и венецианцев, свиток с условиями, по которым Ордену взамен копья временно передавалась некая плащаница[91], похищенная старым Гогенштауфеном у Константинопольских патриархов.

Плащаницу король получил, как залог выполнения обещаний Императора Византии Исаака Ангела пропустить армию Фридриха через Восточную империю в Святую землю.

- Что ж, молодой король Сицилии может гордиться своим великим дедом. Византийцы от испуга готовы были отдать и Святую Софию после взятия крестоносцами Адрианополя и выдвижения войск для штурма Византийской столицы. – Монтего наедине с собой всё чаще разговаривал вслух.

Тамплиер от внезапно подступившего веселья чуть не подавился старческим кашлем. Уж он-то знал, что сейчас хитрые ромеи вывешивали под куполом Святой Софии прекрасно исполненную подделку. На такой высоте снизу никто бы не смог заметить подмены. Паломники валом валили в Константинополь, принося торговцам сомнительными реликвиями неплохую прибыль. Куски гвоздей, щепки от креста, якобы найденные на Голгофе, пузырьки со слезами Иисуса пользовались неизменным успехом. Не окажись плащаницы на месте, фанатики бы разнесли Святую Софию по камушку, не дожидаясь подхода Барбароссы.

Штауфен, так же, как и магистр, спал плохо. Его мучили кошмары и боли в спине от долгой езды верхом.

На рассвете с первым звуком колокола крепостной церкви Фридриха разбудил слуга, и они, пройдя через систему запутанных коридоров и лестниц, стали спускаться в подземелье. Провожатый вел короля мимо просторных залов, в которых монахи, старательно высунув языки, рисовали и переписывали с хрупких старых пергаментов тексты на какую-то белую ткань продолговатой правильной формы.

«Бумага», - догадался король.

Уже заполненные буквами, ровно разрезанные стопки раскладывались на столах. Рядом из телячьих, толстой выделки гладких кож вырезались листы, на которых другие монахи тоже что-то писали, предварительно поработав тонкими ножами над квадратной ровной поверхностью. Всё это сшивалось вместе грубыми льняными нитями в единое целое. Фридрих никогда не видел, как делаются книги, хотя у него на полках уже стояли эти редкие и дорогие ручной работы фолианты, привезённые им из Венеции. В одной из больших комнат с открытой дверью сидели служители ордена и занимались сложными подсчётами, постоянно сверяясь с глиняными табличками. Тамплиеры старательно переписывали полученные от должников суммы в пергаментные свитки.