Глаза в прорезях маски сверкнули невесёлой улыбкой.

- Не будем вспоминать уже отмеченные мной способности Вашего отца отпирать двери.

Мерон, пропустив шпильку мимо ушей, чуть слышно спросил:

- Француз завладел наконечником царя Давида?

Незнакомец, не удивляясь осведомлённости и быстрым умозаключениям генерала, ответил:

- Нет-нет. Не всё так просто. Эта реликвия у нас под контролем. И ни один в мире человек пока не знает о том, что у австрийских Габсбургов хранится подделка, - собеседник генерала сделал многозначительную паузу.

- Подделка? Ничего не понимаю. Значит, мой отец привёз Карлу…

- Вот именно! – посланник Приората улыбнулся. – Когда мы узнали, что Людовик XV, Габсбург и Святой Престол охотятся за наконечником, доставшимся Фридриху, мы подменили копьё на другое, изготовленное в мастерских Приората задолго до приезда вашего отца в Палермо. Ещё раз вынужден восхититься гибкостью ума, настойчивостью и упорством вашего отца. Даже мы не могли догадаться, где Гогенштауфен спрятал реликвию. А Мерон нашёл место, ключи, выбрал время и превзошёл в осторожности, настойчивости и упорстве самого Фридриха. К тому же, не выпуская Жильбера Мерона из поля зрения на всём протяжении пути из Палермо в Вену, нам стоило немалых трудов подменить настоящий наконечник нафталитов поддельным. Но усталость и снотворное, подмешанное в вино нашим человеком, сделали своё дело. Оригинал – копьё царя Давида, попавшее когда-то к Александру Македонскому, Цезарю, а затем к Константину Великому - хранится в наших тайниках. Но, увы, коварство и хитрость Бонапарта помогли ему завладеть другой реликвией. – Человек в маске следил за игрой эмоций на лице генерала.

- Постойте, постойте! Но я думал, что мой отец был послан в Палермо за наконечником, пронзившим плоть Иисуса? И потом, зачем было подменять копьё? Пусть бы гробница оказалась пустой - и тогда все несчастья, свалившиеся на голову Жильбера Мерона, обошли бы его стороной.

- Ну, во-первых, Габсбург не знал, что есть ещё одно копьё, обладающее загадочной мощью и силой. А наконечник Иисуса в эпоху зарождения ислама оказался разрубленным пополам. Одна часть пошла на изготовление меча, который бесследно утрачен в песках Аравии. Другая половина попала в руки рыцарей храма и до недавнего времени не покидала тайников Ордена. А во-вторых, мы считали, что наконец-то обезопасили себя от попыток непосвящённых найти настоящие реликвии тамплиеров. Пусть бы Габсбург хвастал перед всей Европой куском обыкновенного железа и тешил себя иллюзией обладания этим сокровищем.

Снова последовала пауза. Генерал подался вперёд и напряжённо ждал конца рассказа.

- Правда, дело для Карла осложнилось ещё и тем, что перед самым вторжением французов в Австрию в 1806 году регенсбергский барон фон Гугель предложил несколько семейных реликвий Люксембургской династической ветви императоров Священной римской Империи австрийскому дому Габсбургов. Среди них был наконечник, который в 1354 году король Богемии Карл IV первым публично назвал «Копьём Господа». Именно он приказал покрыть золотом потускневшее серебро, предохранявшее наконечник от ржавчины, и заменить прежнюю надпись «Гвоздь Господа нашего» на более возвышенную - «Копье и Гвоздь Христовы».

Мерон, сражённый неожиданной новостью, не глядя, нащупал рукой стул и сел.

- Вот оно что! Да-да, припоминаю… В документах отца я читал о ещё одном странном копье. Значит, теперь наконечник Гая Кассия в руках «маленького корсиканца», а копьё, как вы выразились, «Христово» - в сокровищнице Габсбургов?

- Вместе с подделкой, мой друг, вместе с подделкой. И это ещё не всё, - собеседник Мерона не сводил глаз с генерала. – Вы обратили внимание, что я упомянул о гвозде? Это железо, судя по всему - подлинный штырь, пробивший ладонь Иисуса. И он вделан в одно из копий, хранящихся в Вене.

- Ах, вот как? - Генерал, как будто ему не хватало воздуха, тяжело дышал. – Что же получается… Наполеон – человек, родившийся, как говорят, под гром пушек, после блестяще выигранных почти полусотни сражений терпит неудачу при Асперне и Эслинге на подходе к Вене. Два наконечника соприкоснулись своей таинственной силой. Бонапарт в этой битве потерял четверть армии и нескольких генералов, в том числе Ланна. Слава о непобедимости Наполеона развеяна. Из этого следует, что копьё Лонгина слабее копья Каролингов, в котором находится гвоздь? Стоп, подождите, - генерал прервал свою речь, заволновался, встал и заходил из угла в угол. - Всем казалось, что диктатор повержен - но уже через несколько дней он берёт без единого выстрела Вену. Потом малыми силами наносит жесточайшее поражение австрийцам под Ваграмом. Австрия признала себя побеждённой и подписала с Францией унизительный Шёнбруннский мир. Нет, ничего не понимаю!

- Не торопитесь, мой друг. Судить, какое из двух копий обладает более мощной божественной силой – пустое занятие. Да и тайна наконечников этой силой не исчерпывается. Страшнее другое. Сейчас копьё Лонгина находится в руках честолюбивого и беспринципного человека. Наша задача – вернуть его.

- Но как? – Мерон снова сел, не сводя глаз с незнакомца.

- Потерпев разгром от французов, Габсбурги подписали с Буонапарте мирный договор. Согласно этому соглашению, Австрия отказалась от союзнических отношений с Англией. Империя Габсбургов потеряла 20% своих территорий, в том числе вашу прародину Тироль, а также Хорватию, Истрию, Иллирию, часть Галиции. Она лишена выхода к Адриатическому морю, а, значит - утратила своё влияние в Италии и Ватикане. Но кульминацией австрийского похода является то, что, несмотря на дружественные отношения с Россией, Буонапарте планирует новую восточную войну.

- Вторжение в Россию? А как же договор с Наполеоном, заключённый в Тильзите? Это невозможно! – воскликнул генерал.

- Ещё как возможно. Наши люди из близкого к Бонапарту окружения получили достоверные сведения о непрекращающихся попытках масонских лож подтолкнуть его к агрессии против Российской империи. Вопрос практически решён. Наполеону необходимо только время, чтобы набрать рекрутов, пополнить и перевооружить армию.

- Нужно немедленно предупредить императора Александра и военное министерство! – Генерал стал бледен, как белый шёлковый платок, которым он вытер вспотевшее вдруг лицо.

- Император уже предупреждён, но, боюсь, молодость, неопытность и дурные советы сыграют с ним злую шутку. Слишком сильна французская партия при дворе. И кстати, масонские ложи в Петербурге, где немало французов, получили соответствующие указания – подвергать сомнению любые донесения русских дипломатов в Париже о планах Наполеона и настраивать генералов Александра на поражение.

- Так что нам делать в таком случае?

- А вот это – особый разговор… - сказал, выходя из тёмного угла ещё один человек, не проронивший до этого ни слова.

Уже двое суток войска переправлялись через реку. Полк за полком, батальон за батальоном, батарея за батареей испытывали прочность четырёх мостов, наведённых через Неман. Крики людей, отрывистые команды, грохот колёс, ржание лошадей создавали сумятицу и невероятный шум. Четырьмя плотными колоннами, поднимая пыль, великая армия обтекала высокий продолговатый холм, поросший густым кустарником и высокими соснами. Подсвеченные светом Луны штыки пехоты казались блестящими молниями, собранными в одном месте и в одно время богом войны Марсом. Мокрые спины коней переходящей вброд кавалерии выглядели, как продолжение волн чёрно-лилового потока воды, выходящей из берегов. Все эти толпы потных и возбуждённых людей сами напоминали реку, которую накрывала завеса пыльного тумана и густое облако ругательств, смеха, кашля и воодушевления. Луга, вытоптанные до сухой глины, гудели от топота множества ног. Казалось, люди Земли, обезумевшие от привычной, спокойной, тихой жизни, бросили города и деревни, поля и сады, виноградники, ткацкие станки, кузницы, пекарни, мастерские - всё, что напоминало им о мирном течении бытия - и подчинились чьей-то неведомой и злой воле. Так саранча, встав на крыло и подгоняемая ветром, вдруг разом накрывает колосящиеся нивы, уничтожая всё, что попадается на пути: сочные травы, хлеба, только что созревшие плоды на деревьях и даже чертополох, обильно растущий вдоль дорог.