«Ну, наконец-то. Весть! – подумал Мерон. – Цена этой записки - потраченное время в попытках отыскать хоть какие-то следы посвящённых… и отнятые жизни десятка человек, убитых там, в замке».

Мерон спрятал пергамент в складках одежды.

«Только, - он на мгновение замер, - кто заменил письмо отца на записку Приората? Значит, наставники каким-то образом догадались о моём тайнике или... с самого начала держали меня под постоянным наблюдением?»

- В искусстве шпионажа им нет равных! – Эта произнесённая вслух мысль вывела его из оцепенения.

Странное чувство обиды, смешанное со злостью на себя и с уважением к посвящённым, шевельнулось в душе Андре.

«Ладно, все пустое. Оставим утраченные иллюзии и упрёки детям», - он повернулся спиной к ограде, миновал угол стены и оказался на подъездной дороге к замку.

Чуть дальше, в самом конце тропы к ветвям клёна, ещё сохранившим свои золотисто-багряные листья, были привязаны лошади. Они жались друг к другу и отворачивали морды от ветра и снега. Андре подошёл и протянул к продрогшим животным руку. Рослый конь под кавалерийским седлом доверчиво взял губами воздух с открытой ладони. Мерон отвязал его, быстро осмотрел подпруги, бока, провёл рукой по крупу, заметил два пистолета, спрятанные в чехлах по обе стороны седла. Он похлопал коня по шее и повёл его к замку. В конюшне снял седло, вытер пучками старой соломы спину и живот лошади, набросил попону, потом вынес из замка несколько кусков хлеба и бросил в ясли. В колодце набрал ведро воды и поставил перед конём. Тот понюхал, кося блестящим чёрным глазом, благодарно фыркнул и стал осторожно пить, время от времени поднимая голову и роняя в руку Андре хрустальные холодные капли.

«Надо поспать хотя бы час и выехать затемно. Не хотелось бы, чтобы меня видели в деревне». - Андре вспомнил разговорчивого старика в кабачке.

Собрав с каменных плит несколько охапок полусгнившего сена, он постелил себе в соседнем деннике. Потом вспомнил о своих вещах, приготовленных в дорогу. Пришлось опять идти в замок. Переступая лужи крови и тела, лежащие в странных неестественных позах среди обломков мебели, он снова перебрал в памяти отдельные эпизоды схватки. Покачав головой, Мерон осмотрел убитых, особенно их кошельки, и вернулся в конюшню. Он лёг, закутался в плащ и попытался заснуть. Последняя мысль его была о лошадях, привязанных к клёну.

«Завтра отпущу…» - подумал Андре и провалился в сон.

Лондон раскрашивал в чёрный цвет прозрачный морозный воздух дымом из десятка тысяч печных труб. Столбы дыма, изгибаясь под северным ветром, льнули к крышам домов. Люди кутались в плащи и натягивали на уши кто вязаный колпак, кто шапку из меха дикого кролика, кто шляпу с пришитыми изнутри холщовыми наушниками. Грязь пополам со снегом, перемешанная колёсами экипажей и башмаками прохожих, залепила сточные канавы, водостоки и лестницы домов.

Мерон продал в предместьях гнедого и, чтобы не привлекать к себе внимания, пошёл пешком, стараясь не торопиться и не выделяться в толпе широким шагом. Но большому городу не было никакого дела до прохожего в чёрном флотском плаще, так же, как до многих других, переступивших его границы в поисках работы и крова, хлеба и зрелищ, удачи и счастья. Возле небольшой церкви, опекавшей своим круглым куполом и арочным притвором безликие серые дома, беглец тронул за плечо церковного служку, отмывавшего щёткой засыпанную снегом, залепленную грязью и опавшими листьями паперть.

- Где тут Тампль?

- Вы ищете Тампль, сын мой? Нет ничего проще! Идите по этой улице, никуда не сворачивая. Дорога приведёт вас к Темзе. Возьмёте вправо. Двигайтесь вдоль старых крепостных башен. Так вы попадёте на Fleet Street. Как увидите каменную кладку стен в строительных лесах – значит, Вы на месте. Это – Южная стена Тампля.

Мерон бросил в церковную кружку пару мелких монет и пошёл дальше, следуя полученным указаниям. В получасе ходьбы он действительно вышел к ограде из обветшалых каменных плит. В одном месте массивная кладка была частично разрушена. Андре перелез через обломки и оказался возле церкви, похожей на большой храм монастырской обители. Несколько каменщиков восстанавливали арку входа.

- Эй, вы куда? – один из рабочих оторвался от дела и с любопытством уставился на незваного гостя со шрамами на лице.

- Я ищу Тампль. – Андре поднял голову и дружелюбно улыбнулся.

- Так это он самый и есть. Вернее - то, что от него осталось, - здоровенный парень в грязном фартуке обвёл огромной рукой выбитые витражи и строительные леса вдоль фасада. - Время делает своё дело, сэр. В ближайшие пять-семь лет вольные каменщики без работы не останутся, – рабочий был рад небольшому перерыву и возможности поговорить.

Мерон поощрил его вопросом:

- А что с этой стеной? – он указал на проём в ограде, через который он проник на церковный двор.

- Да вы, ваша милость, видать, не здешний. Каждый лондонец знает, как тушили замок тамплиеров. Лет сто назад это было. Говорят, зима была тогда лютая. Вода в Темзе замёрзла. Вот и тушили пивом из местных кабаков, чтоб огонь не пошёл гулять по соседним крышам. А пожар был знатный. Вон, видите - следы на фронтоне, да и витражи все полопались… А камни и плиты морозом потом разорвало. - Каменщик ещё раз обвёл рукой здание. - Внутри тоже леса стоят. Правда, ремонтируют кое-как, спустя рукава. Денег жалеют. А ведь богачи они были, тамплиеры эти.

- А внутрь можно пройти? - Андре прервал словесный понос каменщика.

- А отчего же нет?.. Здесь любопытных много ходит. Особенно после того, как нашли золотые пластинки на потолке, серебряные сосуды слоновой кости со вставками из позолоты и ещё кой-какие реликвии.

- Это вы о чём? – Андре с любопытством и удивлением уставился на рабочих.

- Так, когда ломали сгоревшие хоры, пол взял - да и провалился, а под толстыми двойными дубовыми досками оказался тайник. А там – надгробные плиты с каменными фигурами рыцарей, да все наряжены были в богатые одежды, как будто собрались на приём к королю. А ещё ларец золотой нашли, а в нём – меч. Говорят, этим клинком был убит сам Томас Бекет[199] - упокой, Господь, его душу… Ладно, Ваша милость, идите себе с Богом, а то вон смотритель уже косо поглядывает, - каменщик взял в руки мастерок и вернулся к работе.

Мерон, скрытый нишей стены, проскользнул внутрь, незамеченный сторожем. Странно, но в церкви оказалось холодней, чем на улице. Прямо напротив в западной стене храма Мерон увидел ещё одну дверь. Она представляла собой семиарочный проем в норманнском стиле, украшенный орнаментальной кладкой с небольшими выступами и каменными статуями в нишах. Сама дверь защищалась папертью, соединённой с галереями. Полуразрушенные хоры со сводчатыми окнами и кровлей, поддерживаемой полированными мраморными колоннами, имели три боковых придела и пять пролетов с расчерченной на квадраты восточной частью. Кое-где высоко по углам висели грязные полуистлевшие знамёна тамплиеров с красными крестами на чёрно-белых полях.

Слева в полумраке огромного зала Андре увидел лестницу из серого камня более поздней кладки. Одна её часть вела вверх, на пристроенную к храму новую колокольню, вторая – вниз, в чёрную дыру подземелья.

Мерон достал свечу и зажёг её. Осторожно ступая в неверном свете по каменным плитам, он спустился вниз. Крипта, в которой он оказался, была футов пятидесяти в длину и футов двадцати - в самой широкой части. Три высоких окна по длинной стене справа были замурованы. Широкая скамья чёрного морёного дуба одним краем исчезала в темноте. Пламя свечи колебалось от тока воздуха и тянулось книзу, подсвечивая каменные фигуры рыцарей, лежащие по периметру зала. Мерон подошёл ближе к гранитной плите, на которой едва заметными буквами было высечено Geoffrey de Mandeville[200].

Закрепив свечу на выступе гробницы, Андре постелил свой плащ на лавку и лёг. Даже здесь, в подземелье, ему был слышны удары «Большого Пола» – главного колокола собора Святого Петра. Весь Лондон жил, подстраиваясь под его шестнадцатитонный набат…