- Еще кофе? - предложил Вороновский, заметив, что чашка гостя опустела.

- Спасибо.

- Спасибо - да или спасибо - нет?

Тизенгауз потупился. На Вороновском был строгий темно-серый костюм, накрахмаленная сорочка с воротничком на пуговках и бордовый галстук, а из нагрудного кармана выглядывал уголок платка. Сразу видно, что человек приготовился к ответственной командировке и, само собой разумеется, мысленно пребывает уже не в Комарово, а где-то далеко, в Париже или в Берлине, в то время как он, Тизенгауз, досаждает ему своими мелочными заботами.

- Нет, - смущенно отказался он.

- Итак, вас тревожат два вопроса: как вести себя на службе и каким образом получить в ГУВД ваши коллекции, - подытожил Вороновский. - Я не ошибся?

- Нет.

- Превосходно. Завтра же повстречайтесь с вашим адвокатом, чтобы подготовить исковое заявление в народный суд по местонахождению ответчика. Причинная связь между необоснованным привлечением вас к уголовной ответственности и вынужденным прогулом вполне очевидна, поэтому суд признает гражданский иск в полном объеме.

- Но ведь замдиректора утверждал, что с января по август я не работал по собственной воле. А он, между прочим, кандидат юридических наук.

- Красная цена этим кандидатам - пятнадцать копеек пучок, - с улыбкой заверил Вороновский. - А его утверждения - бред сивой кобылы.

- В одном он, как мне кажется, все-таки прав: недосчитавшись квартальной премии, коллеги затаят на меня злобу.

- И отнесутся с большим уважением, нежели прежде, - дополнил Вороновский. - Зарубите себе на носу, Андрей Святославович, всерьез уважают только тех, кто не позволяет всем встречным-поперечным наступать себе на мозоль.

- А как будет выглядеть мой иск к ЦНИИСЭ с точки зрения этики?

- При чем здесь этика? Вам бесцеремонно залезли в карман, а вы по закону требуете реванша. Призыв к вашей интеллигентности и деликатности - всего лишь хамская уловка. Администрация института, как, впрочем, и вся советская власть, нуждается в интеллигенции, чтобы было об кого вытирать ноги. Улавливаете смысл?

Тизенгауз кивнул.

- В ГУВД больше не ходите, - продолжал Вороновский. - Зачем унижаться перед дерьмом? Отправьте им заказное письмо с требованием вернуть то, что они незаконно изъяли, а копию пошлите в прокуратуру. Поверьте моему опыту, не пройдет и недели, как вас пригласят за вещами. Кстати, как вы себе представляете процедуру возврата?

- Каждый из предметов предстоит сверить с актами экспертизы и всесторонне осмотреть, чтобы зафиксировать повреждения и... - обстоятельно начал Тизенгауз.

- Андрей Святославович, не переливайте из пустого в порожнее,оборвал его Вороновский.- В вашем распоряжении будет час, в лучшем случае полтора. Они вывалят перед вами гору ящиков - бери и катись колбаской!

- Как же так? - растерялся Тизенгауз. - Разве это не вопиющий произвол?

- По существу - да, а формально - нет. В протоколе обыска нет перечня изъятых ценностей, там описана только тара. Вот они и предложат вам сличить ящики, после чего попросят очистить помещение.

Вообразив эту картину, Тизенгауз был близок к панике. В одиночку он не справится, а рассчитывать не на кого. Марина может только постеречь вещи на улице, пока он будет поштучно выносить ящики из кладовых ГУВД. А как поступить дальше? Грузотакси надо заказывать заблаговременно и к определенному часу, а милиция не станет уведомлять его заранее... Кроме того, в спешке не удастся сосчитать, что пропало, а разбираться дома поздно, никто ему не поверит.

- Неужели закон снова против меня? - упавшим голосом спросил он.

- Искать в законе здравый смысл - пустая трата времени, которым я, увы, не располагаю. - Вороновский встал. - До отправления "Красной стрелы" остается час, так что, сударь, нам пора одеваться. За вещами пойдете в ГУВД вместе с адвокатом. Он поможет составить акт приемки. Чтобы вас там не обижали, я поручу Алексею Алексеевичу и Володе поучаствовать в этом действе в качестве ваших доверенных лиц. Они же возьмут на себя транспортное обеспечение. А вам надлежит сохранять хладнокровие и держать ушки на макушке. Задача ясна?..

На Приморском шоссе, когда "волга", не снижая скорости, мчалась по Сестрорецку, Тизенгауз вспомнил о том, что в волнении забыл сказать Вороновскому.

- Виктор Александрович, если встретите в Москве Добрынина, передайте ему, что я не нарушу своего слова.

- Вы о чем? - не понял Вороновский.

- О янтаре. Я же обещал Аристарху Ивановичу подарить янтарь государству.

- Стоит ли?

- Но мы так условились.

- Применительно к вам, Андрей Святославович, роль нашего государства не настолько благовидная, чтобы претендовать на подарки.

- Может быть, я не совсем удачно выразился. Янтарную коллекцию пора передать людям, сделать ее общественным достоянием, чтобы все желающие смогли непосредственно ощутить всю прелесть...

- Не лучше ли сперва получить назад изъятые коллекции, а уж потом решать их судьбу? - остановил его Вороновский. - Драгоценностей вы, скорее всего, больше не увидите, это мы с вами обсуждали, да и в остальном многого недосчитаетесь. Я склонен освободить вас от опрометчивого обещания и берусь урегулировать возникшую проблему с Ариком. Согласны?

- Прошу вас, не беспокойтесь.

- Позвольте узнать - почему?

- Коллекция янтаря абсолютно завершенная, - упорствовал Тизенгауз. - Свою миссию собирателя я выполнил до конца. Теперь ее место - в музее.

- Янтарь ваш, а, как известно, хозяин - барин, - холодно произнес Вороновский. - Я передам ваши слова Арику...

Как ни хороши умные советы, а себя не переиначишь. Тизенгауз постеснялся судиться с ЦНИИСЭ и лишился большей части компенсации за вынужденный прогул. Зато при получении коллекций он вел себя в точном соответствии с рекомендацией Вороновского и явился в ГУВД не один, а с тремя спутниками. К удивлению Тизенгауза, в камере хранения ГУВД их встретили не только милиционеры, но и съемочная группа Ленинградского телевидения - популярная программа "10 волнующих минут" захотела выпустить в эфир необычную информацию.

Прочистив горло и выпятив грудь колесом, первый заместитель начальника УБХСС, молодецкого вида подполковник, торжественно заявил:

- Товарищи телезрители! Обвинявшийся в спекуляции в особо крупных размерах гражданин Тизенгауз Андрей Святославович был ранее осужден с конфискацией имущества. Но Верховный суд Российской Федерации посчитал его невиновным. Выполняя вынесенное судом определение, мы с радостью возвращаем Тизенгаузу принадлежащее ему имущество общей стоимостью в три миллиона рублей... Андрей Святославович, поздравляю вас от лица ваших земляков-милиционеров!

Подполковник взял Тизенгауза за руку и потянул к себе, чтобы заключить в объятия, но Андрей Святославович не поддался. Тем временем два сотрудника в штатском поставили на стол первый ящик из упаковочного картона, а телеоператор приблизился к Тизенгаузу, снимая его лицо крупным планом.

- Прекратите! - Тизенгауз отвернулся от оператора. - Я не даю разрешения на съемку!

- Нам ваше разрешение не требуется, - с усмешкой бросил ведущий телепрограммы, бойкий молодой человек в кожаной курточке. - Телезрители должны знать, чем занимается наша милиция.

Оператор обошел Тизенгауза и, отклоняясь назад, продолжал снимать крупный план.

- Неужели вы не понимаете, что наводите на меня грабителей? - Тизенгауз в упор взглянул на подполковника.

- Пардон! - вступил в разговор старый адвокат со шрамом. - Вы не находите, что все это очень похоже на ситуацию, описанную Маршаком в стихотворении "Багаж"?

Оператор тотчас навел камеру на адвоката.

- "Дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку и маленькую собачонку", - с выражением продекламировал старик.- А на станции назначения вместо щенка даме выдали взъерошенного пса устрашающих размеров и в ответ на ее претензии мудро заметили: "Однако за время пути собака могла подрасти!" Как вы, подполковник, можете вернуть моему клиенту три миллиона, если изъяли у него втрое меньше? Вы, почтеннейший, не в ладах с арифметикой.