Конспиративная квартира, в которой происходили встречи Затуловского с Сергеем, располагалась на 5-й Красноармейской улице в ничем не примечательном жилом доме. Остановившись напротив, Сергей осмотрелся и заметил белую "волгу" Затуловского. Невзирая на то что для маскировки ее номерные знаки менялись два-три раза в месяц, эту машину ничего не стоило узнать из-за необоримого пристрастия Романа Валентиновича ко всяческой мишуре: на руль был натянут ярко-красный чехол из поддельной лайки, под лобовым стеклом на резинке висел плюшевый медвежонок, а под задним сиденьем сверкала вычурными деталькам, имитация царской короны.

"Мой оберштурмбаннфюрер - выдающийся конспиратор!" - не без ехидства отметил Сергей и, взбежав на второй этаж, позвонил в дверь именно так, как требовалось по инструкции - два длинных звонка, а после паузы - один короткий.

Дверь беззвучно отворилась, и перед ним предстал Затуловский. С годами он почти не менялся, только под глазами пролегли глубокие тени, наводившие на мысль о переутомлении. Его вкус тоже не претерпел изменений: на нем выделялись фасонистый пиджак из светлого твида, полосатые брюки с безукоризненными стрелками, черная, с глянцевым отливом рубашка и галстук из парчи с изображением павлиньего хвоста.

- Заходите, - Затуловский посторонился, пропуская Сергея.

Сергей разделся в прихожей и, не дожидаясь приглашения, прошел в одну из комнат, меблированную как директорский кабинет в захудалом учреждении. Письменный стол, стулья с жесткими спинками и клеенчатыми сиденьями, потертый диван с непарными креслами, два шкафа, платяной и книжный, - все было одинаково казенным, безликим, лишенным каких-либо признаков уюта.

Шедший следом Затуловский сел за стол и по-будничному спросил:

- Как успехи?

- Контора пишет, - небрежно проронил Сергей, выкладывая на стол папку с почтой.

Хозяйственную сумку с коньяком он поставил в платяной шкаф. Бутылки забренчали, что вызвало у Затуловского рассеянную усмешку.

- Присаживайтесь, пан почтмейстер, - предложил он и развязал тесемки у папки.

Папка была доверху наполнена исписанными от руки листами разного формата. К каждому листу прилагалась контрольная карточка с краткими установочными данными адресата и буквенно-цифровыми индексами.

Левой рукой, украшенной золотым перстнем-печаткой, Затуловский держал перед собой верхний лист, а правая, с опалом в серебре на мизинце, ощупью уже примеривалась ко второму.

- О-о! - негромко воскликнул он, наспех пробегая взглядом по тексту. Богатый урожай... А в чем состоит нюанс?

Расположившись за приставным столиком, Сергей прочистил горло и за три минуты изложил отредактированную версию событий, связанных с провалившейся вчера операцией. Все это время он не сводил глаз с Затуловского, который продолжал изучать почту и, казалось, пропустил все мимо ушей.

- Мечта поэта, - еле слышно произнес Затуловский, отложив в сторону просмотренный лист и начав вчитываться в следующий. - Интересно, очень интересно... Что же вы замолчали?

- Какой смысл говорить впустую? Вы же не слушаете.

- Так уж впустую? - не отрываясь от своего занятия, сказал Затуловский с заметной иронией. - Ваш партнер по преферансу Марк Наумович Нахман, 1951 года рождения, уроженец Иркутска, еврей, с высшим образованием, разведенный, выплачивающий алименты на содержание дочери, ранее не судимый, вчера вечером задержан органами милиции за шантаж гражданина Колокольникова. Об этом вы узнали от общего знакомого и беспокоитесь, что у вас могут быть неприятности, поскольку вы, не придав этому значения, рассказали Нахману о благосостоянии Колокольникова и усомнились в законном происхождении нажитых им ценностей. Скажите, Сергей Константинович, я ничего не упустил?

- Все абсолютно точно.

- А вы упрекали меня в невнимании... Кто предупредил вас, что Нахмана задержали? Не Шапиро?

- Нет, другой человек. Его вы не знаете. А что?

- Ничего, просто любопытство въедливого милиционера. А беспокоиться вам не о чем. Любые сведения о материальном положении третьих лиц, если информатор предоставил их шантажисту без цели обогащения, состава преступления не образуют.

- Это ясно, - Сергей поморщился. - Но, знаете, не хотелось бы, чтобы какой-нибудь шибко ретивый...

- ...следователь-первогодок придал вашим рассказам о Колокольникове расширительное толкование, - закончил за него Затуловский. - По-видимому, вы это собирались сказать?

- Мысли мои читаете.

- Хорошо, это я беру на себя. Где содержится Нахман?

- Откуда мне знать?

- Мало ли откуда. Уведомивший вас знакомый, которого я не имею чести знать, мог сообщить и местонахождение задержанного. Что вы на это скажете?

- Что я должен говорить? - Сергей нервно сглотнул слюну.

- Вам виднее.

В воздухе повисла томительная пауза.

Впервые за весь разговор Затуловский оторвался от бумаг и поднял глаза. Его размытый, не сфокусированный из-за косоглазия взгляд скользнул по лицу Сергея и вновь опустился на папку с почтой.

Сергею стало не по себе.

- Роман Валентинович, будем откровенны. Вы что, меня в чем-то подозреваете?

- Подозреваю? - Брови Затуловского поползли вверх. - Не понял.

- Чего же тут не понять?

- Бросьте валять ваньку! - От Затуловского повеяло холодом. - Вы ученик Вороновского, не открещивайтесь. Стало быть, ни в петлю, ни на рожон не полезете, навык у вас другой.

- Что вы подразумеваете? - краснея, спросил Сергей.

- Шантаж - занятие для недоумков, для людей отчаянных, утративших чувство самосохранения, - ровным голосом объяснял Затуловский, по-прежнему просматривая почту. - Действия у шантажиста не одномоментные, а длящиеся, растянутые во времени, что лишает его возможности оперативно управлять ходом событий, делает уязвимым. А вы, Холмогоров, человек с головой, вы собой дорожите, вам есть что терять. Кто однажды отведал тюремной похлебки...

Сергей нахмурился и стиснул зубы. Он терпеть не мог, когда ему напоминали о Вороновском и о снятой судимости.

- Знаю, знаю, не любите вы ворошить прошлое. Но иногда это полезно... Затуловский взял со стола узкий листок бумаги и что-то написал на нем мелким, неразборчивым почерком. - Обещаю, я установлю контроль за следствием по делу Нахмана.

- Большое вам спасибо.

- Нет уж, так легко вы от меня не отделаетесь. Придется вам, Холмогоров, выполнить еще одно поручение.

- Какое?

- Приятное. - Затуловский с улыбкой сложил листок пополам и убрал в нагрудный карман. - С сегодняшнего дня вы станете коллекционером. Будете собирать ростовскую финифть, регулярно встречаться с такими же ценителями прекрасного, сойдетесь с ними поближе, начнете конкурировать в поисках интересных экземпляров. Занятие это увлекательное, захватывающее.

Сергей смотрел на Затуловского с явной неприязнью.

- Запомните, Ленинградское общество коллекционеров на Римского-Корсакова, 53, вход со двора. Пускают туда бесплатно, документов не спрашивают, игнорируя выказанное Сергеем недовольство, добродушным тоном инструктировал Затуловский. - У них тесновато, всего две комнаты в подвальном помещении. Поэтому, чтобы избежать столпотворения, для разных коллекционеров в зависимости от профиля установлены дни и часы встреч. Если не ошибаюсь, нумизматы встречаются по понедельникам, филуменисты - по вторникам, филофонисты - по средам, а вашей секции предметного коллекционирования отведен четверг, с 18 до 21 часа. Приступайте сегодня же вечером, время не ждет. Не стесняйтесь, держитесь раскованно, охотно вступайте в разговоры, обменивайтесь телефонами и для затравки покупайте все, что попадется. О ценах на финифть я скажу позже. А по выходным дням вам придется стать завсегдатаем коллекционерской толкучки. Она рядом с Елагиным мостом. На берегу Средней Невки, напротив Елагина дворца, стоит деревянный летний театр, знаете его? Вот там коллекционеры толкутся, торгуют, меняются, коротают досуг. Вход всего двадцать копеек, здание не отапливается, поэтому оденьтесь потеплее и часика два-три неустанно...