- Привет, Фирок! - обратился к ней Сергей. - Кто-нибудь меня спрашивал?

- Были какие-то звонки, но трубку снимал дядя Давид.

В кабинете его встретил Шапиро, худощавый, карликового росточка однолеток Сергея.

- Здравствуй, Сережа! - Отложив газету, Шапиро поднялся с дивана, чтобы пожать руку Сергею. - Как настроение?

- Бодрое, жизнеутверждающее, - ответил Сергей, вешая дубленку во встроенный шкаф. - Додик, что у нас намечено на сегодня?

- К одиннадцати подойдет Потапов. С мясокомбината ему подкинули парного теленка, так он обещал притащить заднюю часть и печенку.

Потапов был директором их гастронома, причем умным директором, понимавшим все с полуслова. Для него, человека, битого жизнью, важны были не чины, а возможности тех, с кем имеешь дело, из-за чего он держался с Сергеем и Давидом на равных и постоянно оказывал им услуги.

- Телятина - это вещь, - одобрил Сергей, потирая руки.- Давненько не пробовал шашлычка из телятины... Баню раскочегарили?

- Спрашиваешь! Все путем, как в лучших домах Парижа и Лондона.

Пять лет назад, проявив отеческую заботу о подчиненных, Сергей и Давид соорудили в пристройке отличнейшую баньку, однако демократичная в своей основе затея с треском провалилась, так как непривычные к чистоте работяги настолько заплевали и замусорили ее, что стало противно туда заходить. Даже уборщица, оформленная на ставку грузчика, и та наотрез отказалась прибирать там. Пришлось оборудовать для пролетариата отдельную душевую, а баньку приспособили под нужды командного состава, обшив предбанник полированной вагонкой и доукомплектовав камином, финским холодильником и японским телевизором с встроенной видеоприставкой.

- Добро, - похвалил Сергей. - А кто четвертый?

- Гросс-адмирал.

"Гросс-адмиралом" в их компании нарекли капитана второго ранга Зелитинкевича, сильного преферансиста, работавшего старшим военпредом на соседнем почтовом ящике.

- Добро, - повторил Сергей. - Что же, сразимся во славу русского оружия. Только сегодня не затягивай игру, в пять у меня две встречи в Купчине.

- После Купчина ты вернешься сюда?

- А что?

- Мне третий день названивает Анька Цымбаревич, сестра Марика, - пояснил Шапиро. - Хочет с тобой поговорить.

- О чем?

- Она же знает, что ты - мужик со связями.

- Ну и что из этого? - Сергей поморщился.

- Надеется, что ты как-то поможешь Марику.

- Только этого мне не хватало!

- Не упрямься. Аньку можно понять: оба брата за решеткой, родители сходят с ума в Иркутске, а Анька...

- Мне-то какая печаль? - перебил Сергей. - Эту твою Аньку я не знаю и знать не хочу. Понял?

- Сережа, остынь, расслабься. - Шапиро просительно поглядел на Сергея снизу вверх. - Анька хорошая девка, добрая, отзывчивая, не стоит ее обижать. Захочешь ты вмешиваться или нет - это второй вопрос, а поговорить с ней надо, хотя бы для приличия. Я обещал ей уломать тебя, назначил приехать к нам в девятнадцать часов.

- Веселенькие дела! Это называется: без меня меня женили, - рассерженно начал Сергей и вдруг, восстановив в памяти свой разговор со следователем Алексеевым, сбавил тон: - Видит Бог, помогать Нахману я не собираюсь.

- Я же не прошу тебя спасать Марика. Удели Аньке полчасика, выслушай, подбодри, и все. Неужели тебе трудно?

- Встретиться, конечно, можно, - заколебался Сергей. - Только это ничего не даст. Ладно, Додик, будь по-твоему.

- Я знал, что ты мне не откажешь.

- Дружба есть дружба, - подтвердил Сергей, усаживаясь на диван, над которым висела репродукция с картины "Ленин в Смольном". - Что у тебя, "Правда"? Тогда дай мне "Труд" или "Известия"...

Летом в их секции, почему-то называвшейся "Соки-воды", жизнь била ключом, а с наступлением холодов временный персонал распускали до весны, товарооборот падал почти до нулевой отметки, и Сергей с Давидом коротали время за чтением газет и чуть ли не ежедневно играли в преферанс. И сегодня, предупредив Фиру, чтобы она, отвечая на телефонные звонки, говорила, что Холмогоров и Шапиро до вечера уехали на совещание в Ленгипроторг, они оба вместе с подошедшими партнерами удалились в предбанник.

Сергею не шла карта, из-за чего в первой пульке он просадил 62 рубля. Затем вся компания славно попарилась, подкрепилась шашлыками, сдобренными бутылкой армянского коньяка, который целиком достался Потапову и Зелитинкевичу, после чего вновь уселась за преферанс, где Сергея нагрели еще на полсотни. Проигрыш нисколько не обескуражил его, ибо играл он, как правило, успешно. В конце концов, нельзя же изо дня в день выигрывать, так недолго лишиться партнеров.

Удачно съездив в Купчино на встречу с почтовыми клиентами, Сергей возвратился к себе в контору точно к девятнадцати часам. За исключением Петровича, дежурившего сутками, все сотрудники разбрелись кто куда, а в приемной, на месте Фиры, в скорбной позе сидела огненно-рыжая женщина в черном манто из каракуля.

- Вы ко мне? - не без удивления спросил Сергей. Эта женщина могла быть Анной, но могла оказаться и кем-то другим, поскольку Сергей не уловил в ней признаков даже отдаленного семейного сходства с Нахманами. Губы у нее были тонкими, лоб - высоким, нос - маленьким, чуть-чуть вздернутым, глаза зелеными, миндалевидными, а кожа на лице - бело-розовой, какая чаще всего бывает у рыжих. К тому же, когда женщина поднялась ему навстречу, он убедился, что она выше ростом, чем Марк и Борис, сантиметров на десять.

- Аня Цымбаревич, - представилась женщина, совестливо потупив взор. Извините мою навязчивость, Сергей Константинович. Поверьте, если бы не горе...

- Пустое, - отмахнулся Сергей, вглядываясь в ее лицо.

Припухшие веки и свежий, нанесенный, по-видимому, перед самым его приходом слой пудры подсказали Сергею, что Анна только что плакала.

- Никогда бы не подумал, что вы сестра Марка, - признался он. - Абсолютно ничего общего.

- Так все говорят. - Анна печально улыбнулась, - Братья пошли в маму, а я - папина дочка.

В кабинете она сняла манто и шапочку, легким движением руки взбила волосы и опустилась на диван. Черные свитер и юбка выгодно подчеркивали ее роскошные формы, и Сергей, не переставая удивляться, определил, что женщина эта хоть куда. Красавицей ее не назовешь, это факт, но нечто притягательное в ней, безусловно, есть. Его мысли были простой констатацией внешних достоинств Анны, без примеси личного интереса, ибо предубеждение к семейке Нахманов пересиливало любые симпатии.

- Хотите сигарету? - предложил он, доставая пачку "Мальборо".

- Давно хочу. Только ваш цербер строго-настрого запретил.

- Петрович - человек бдительный, службу знает. - Сергей щелкнул зажигалкой с пьезоэлементом и дал ей прикурить. - Пожалуйста, вот пепельница.

- Как у вас уютно... - Анна обвела кабинет глазами. - Не ожидала. Югославская мебель, ковер из Бельгии, хрустальные пепельницы.

- Стараюсь хоть как-то очеловечить служебный интерьер. - Сергей присел к столу, предпочитая говорить с Анной на расстоянии. - Анна Наумовна, не будем ходить вокруг да около. Вам, надо думать, известно, что Марк поступил со мной по-свински?

- Сергей Константинович, я все знаю, - еле слышно промолвила Анна.

- Ваш братец гнуснейшим образом оболгал меня, - с нажимом продолжал Сергей, чтобы лишить Анну надежды на его поддержку. - Выдал за какого-то процентщика, толкнувшего бедненького Маркушу на преступление. Как вам это нравится?

- Марк - дурной.

- От этого мне не легче. Поставьте себя на мое место... Думаете, приятно оправдываться, когда тебя спрашивают, сколько ты нажил ростовщичеством?

- Он же дурной, - тихо повторила Анна.

- Не то слово! А как врет? Я, оказывается, приставал к нему с ножом к горлу! Захотел, мерзавец, одним махом срубить сто пятьдесят кусков, это же надо уметь! - громогласно возмущался Сергей. - Тихой сапой втерся ко мне в доверие, а как запахло жареным, так он уже не волк, а ягненок, хочет укрыться за моей спиной?