- Лучше через два дня.

   - Не получится, двадцать второго - общее собрание.

   - Значит, отдохну дополнительный денёк...

   - Тебе тоже следует быть на этом собрании, - заметил Карл. Мира лучезарно улыбнулась:

   - Я дождусь распоряжения главы...

   . Даже получив официальное письмо с приглашением, Мира не собиралась наведываться на собрание, но в последний час вампирша вообразила, что столь большое число приглашённых может значить только одно - будет сообщение об Избранном. Может, Латэ решился начать поиски Дара? Мира заторопилась в Академию.

   "Второй этаж, Малый зал". Она спряталась за портьеру у первого от двери окна. Подойти ближе вампирша не смогла себя заставить: несмотря на тренировки, зрелище сотни служителей Ордена одновременно повергло её в ужас.

   Она опоздала. Собрание уже шло. Латэ заканчивал читать какой-то документ, и в зале поднимался смешанный гул: голоса несогласия с одной стороны, аплодисменты с другой. Старик постучал по столу, требуя тишины, огласил подпись:

   - Корнелиус Дэрро, епископ Сатурский.

   Он закончил, и шум поднялся невообразимый. Вампирша осмелилась пройти вперёд несколько шагов:

   "Что там было, в документе? Не о новом ли Избранном речь?"

   Латэ поднял руку, нестройный хор постепенно смолк.

   - Аспер, я слышал вас. Скажите для всех, - обратился он к какому-то человеку во втором ряду.

   - Полагаю, что выражу мнение большинства, - смело сказал Аспер. - Этот шаг - разрушение основ; он следующий за предательством Лиры в семьдесят третьем. Он ставит под сомнение суть клятвы, так что за ним? - хаос! "Она достойна!" Как carere morte она достойна только смерти!

   - Её пропускает Покров, - сказал глава Ордена, и одобрительный гул, поднявшийся после слов Аспера, стих.

   Разочарование Миры было велико. Нет, похоже, речь не об Избранном - о carere morte. "Её пропускает Покров", - Значит, либо о Мире, либо о предательнице Диос: для бывшей охотницы, ныне вампирши, Покров также не был преградой.

   В зале дискуссия продолжилась. Поднялся Герберт Морено - глава научной группы Ордена, весьма пространную речь начал с утверждения, что вампиризм - род болезни. Редкие возражения быстро стихли, многие зашикали. Архивариус Сотто и ещё несколько человек покинули зал, тем самым решительно выразив своё несогласие... А Морено продолжал утверждать, что carere morte - не мёртвые: их сердце бьется, пусть в ином ритме. Он говорил и о необычных клетках, которые находят только в крови carere morte и инициируют все странные процессы в теле бессмертного. "Напомните ещё, что заражение происходит через "перенос крови!" - фыркнула вампирша. Учёный закончил, и посыпались дополнения, комментарии. "Системная болезнь..."

   Но поднялся кто-то в дальнем конце зала, громко крикнул:

   - Спросите Гидеона Дорра! Клауса Биена! Паулину Латэ! - спорящие умолкли, а он продолжал без передышки, - Амелию Вайн! Антона Аргуса! Гая Дигнуса! Глорию Дэтер! Денниса Мелиса... - он осёкся. - Они молчат! Кто их убил? Вас кто-то обманул, вы приняли за человека всё того же зверя! Вы даруете ей прощение после того, что она сделала?! Вы верите в раскаяние carere morte?! Да, это разрушение основ. Будьте милосердны к тем, кто молчат.

   Дара Меренс сидела недалеко от этого оратора. Она неподвижно, пристально, как когда-то на Миру, теперь смотрела на Латэ. Кто-то из первого ряда предложил:

   - Давайте устроим голосование.

   - Оно ничего не решит, слово Дэрро уже есть, - заметил Латэ. - Но... пусть так. Предположим, что это решаем мы. Правом голоса обладают все, прошедшие посвящение. Голосование открытое.

   Охотники воодушевились. Возражения были: кто-то предлагал лишить права голоса тех, кто пришёл в Орден в последние шесть лет: "они плохо понимают ту ситуацию", но новички возмутились и легко перекричали недовольных, беря не числом, но молодым задором. Другие, и среди них Доминик Конор, призывали к закрытому голосованию.

   - Итак. Кто согласен с решением епископа? - Латэ показал бумагу, которую читал в начале собрания: один лист, красная печать. Поднялось довольно много рук. "За" проголосовала едва ли не треть собравшихся, в основном, молодые.

   Глава Ордена хитро улыбался:

   - Теперь, кто из тех, кто согласен, готов поручиться за неё?

   В зале возникла небольшая заминка. Многие руки опустились, но опустившим явственно было стыдно. Кто-то колебался... Дара Меренс осведомилась:

   - Первый раз я была против, а сейчас мне можно быть "за"?

   - То есть, вообще-то, против, но поручиться, если необходимость настанет, готовы? - довольно спросил Латэ. - Да, можно. Похвально! Как я уже сказал, голосование ничего не решает: решение Дэрро уже есть, и мы его принимаем. Герцог Крас также не противится этому. Все должны понять, - его голос легко возвысился, - это - не предательство, не разрушение основ. Основа основ цела: её принимает Защита этих стен.

   - Следующий общий вопрос, - объявил Краус. - Вопрос извечный: Северная Пенна... Бовенс?

   Родерик начал сообщение, и вампирша покинула зал. Она спустилась вниз, помедлила у библиотеки, но предпочла выйти на улицу: поднявшуюся злость нужно было рассеять.

   Парк был пуст. Мира прошлась знакомыми тропками тренировок, свернула к часовне. Белое невысокое здание стерегли рябины. Зелёные гроздья ягод скоро нальются алым в преддверии осени, скоро станут красными, набухнут, и ослабеет их кожица - точно упившиеся кровью... Вампирша с завистью вздохнула.

   В архивах Ордена она натолкнулась на историю этого "места совершившегося Чуда". Оказалось часовней герцог Рете когда-то возблагодарил Господа за чудесное спасение от вампиров. По счастливому для него совпадению, в момент почти неминуемой гибели, когда он взмолился о помощи, прорвавшийся из-за туч луч солнца испепелил несчастных carere morte. Так что чуда в действительности не было: всего лишь сработала злосчастная чувствительность вампиров к свету близкой звезды. Столетия эта часовня связывала мир дневной и мир ночных охотников: сюда приходили с мольбами о помощи...

   - А, Мира! - раздался знакомый голос. Латэ покинул собрание до его завершения и вздумал пойти той же дорогой. - Ты всё-таки приходила на собрание? Это хорошо. Ты услышала решение Дэрро?

   - Я не расслышала, о ком там шла речь, - холодно сказала вампирша, удивлённая и обрадованная этой встрече: глава редко интересовался, как дела у единственной carere morte Ордена. - Судя по репликам зала, о Диос?

   - Нет, не о Лире, - улыбка старика застыла на миг, - о тебе. Радостная весть! Отныне ты в любой момент можешь заявить о своём желании вступить в Орден, - объявил он не без самодовольства. - Тебе разрешено посвящение. И его ты можешь пройти уже этой осенью, после того, как подготовишься.

   Посвящение... Ей? Значит, это о ней сейчас кричали "зверь", "достойна только смерти"? Мира сникла. Даже плечи опустились. Что за странные игры, Латэ? Что вам ещё от меня нужно, мало позора тренировок?!

   - Посвящение? - она смеялась. - Мне разрешается, ха-ха... стать охотником? Охотником на вампиров? Ха-ха-ха! Вы шутите?

   - Нет, почему же, - удивился глава. - Спор, как ты видела, шёл весьма серьёзный. Думай. Теперь это - твоё решение.

   Посмеиваясь, он удалился. А Мира замолчала, ей смех не удавался.

   "Она - охотник! Можно ли такое вообразить?"

   "Господин, Бездна, вы всё ещё хотите меня наказать? Смерть в разрушенной башне "Тени Стража" стала бы милостью для меня. Если б меня не держало здесь другое, я давно сбежала бы от позора своей новой вечности!"

   Лишь выйдя из пределов Покрова, вампирша смогла захохотать: громко, надрывно, как сумасшедшая - или свободная. Но улыбка была лжива, не улыбка - оскал.