На битву с Нефандусом выступили все охотники Карды: и Доминик Гесси, и юная Солен Реддо, и Селеста Ларгус. Каждый привёл с собой отряд отлично подготовленных смертных, и война началась. Охотников было тридцать - только тридцать против сотен отражений Нефандуса, но побеждали они уверенно.

   Они вошли в селение. Пустая главная улица была чистой, ровной и совсем не заросла травой. "Нефандус- перфекцинист!" - усмехнулась Дара. Ей сейчас же пришлось отгонять назойливо встающую перед глазами картинку десятков кукол, ведущих здесь подобие жизни: вот толпа их в воскресенье выходит из церкви...

   Два отряда Селесты вошли в дома в конце улицы, Карл вёл своих людей к церкви, заторопилась и Дара. Дом, на который пал её выбор, стоял чуть в стороне от дороги и выглядел перспективно: на высоком фундаменте, вероятно, с обширным подвалом, в два этажа - наверное, жилище старосты селения. Там могло прятаться много кукол и там мог быть один или даже несколько подземных ходов к логову хозяина кукол.

   "Дара сжала поуверенней арбалет и навела его на окно дома. Там, за деревянной ставней, шелестела, шипела тень, плюясь ненавистью к восстающему ото сна солнцу... Охотница спустила курок. Стрела пробила ставню и поразила куклу в голову - Дара слышала глухой удар от падения тела. Её отряд вошёл в дом. Младший из охотников услужливо распахнул дверь перед главной.

   Дом был таким же, как единственная улица селения: пустым, чистым. Здесь не было пыли, не было и вещей, говорящих о прежних хозяевах. Этот дом был для Нефандуса этакой пересадочной станцией, где его куклы, не задерживаясь, ныряли в подземный тоннель и спешили в логово хозяина.

   Вампир, поражённый стрелой в голову, лежал ничком у пробитого окна, и разгорающееся солнце проедало дыру в его спине. Дара бросилась к нему, но её опередил другой охотник. Он отрубил кукле Нефандуса голову, а Дара направилась в соседнюю комнату с мечом наготове.

   - Вы - за мной, - приказала она двоим.

   - Carere morte в дымоходе! - крикнул за спиной один из отряда.

   - Так возьмите гарпун и достаньте, - бросила охотница, не обернувшись.

   Соседняя комната оказалась пустой, но в коридоре Дара уловила движение. Она ринулась туда и двое сопровождающих последовали за ней. Ловкая чёрная тень, изящная, как все куклы, бежала впереди, но, прежде чем охотники успели пустить стрелы, она исчезла, точно провалилась сквозь землю. Подбежав, Дара поняла: carere morte cкрылся в подвальных помещениях - в полу обнаружилась квадратная дыра, пахнущая сыростью и землёй. Дара остановилась над ней.

   - Вы осмотрите дом, а я за ним, - сказала она сопровождавшим и зажгла свой факел от факела младшего из отряда.

   - Это может быть ловушка, - отозвался тот.

   Дара не ответила. Она села, нащупала ногами деревянную лестницу и быстро скользнула вниз, во тьму. Ловушки охотница не боялась. Куклы слабы, драться с ними - всё равно, что с марионетками на ниточках. С двигающимися мертвецами легко справлялись даже новички. Случаи убийства куклами охотников за всю историю Ордена можно было пересчитать по пальцам, и всё это было либо следствие предательства, либо очень тяжёлое ранение, лишившее охотника защиты.

   Внизу оказалось помещение с низким потолком, обычное хранилище припасов, вот только полки были пусты. Дара поочерёдно осветила факелом стены и скоро отыскала путь, которым ушла кукла. Чёрная, круглая дыра в рост взрослого мужчины. Этот тоннель могла вести куда угодно, на край света... но охотница бесстрашно ступила в него.

   Она давно ничего не боялась. Со смерти сестры. Та бредила бессмертием, наверное, с совершеннолетия и на очередном Балу Карду добилась своего. На следующий же день её убили. Разъярённая толпа ворвалась в дом Меренсов, и новообращённая вампирша была разорвана в клочья на глазах матери и сестры. Софию можно было спасти, исцелив, но Дару никто не стал слушать. Люди были злы, но в подлинно-вампирские дома: Вако, Митто - идти боялись и решили выместить свою ненависть на юном, ещё никого не обидевшем создании...

   Свет факела выхватил из темноты тоннеля невысокую фигурку и Дара нервно дёрнула факел в сторону. Ей пригрезилась убитая сестра... Это было страшно, но это было также невозможно. Дара опустила факел и остановилась, чтобы перевести дух: сердце бешено билось где-то в горле.

   Холодная рука мертвеца вырвала из её руки факел. Охотница сделала выпад мечом, но промахнулась. Кукла подняла огонь выше, осветив своё лицо... Это была София!

   Знакомое белое платье: в нём девушка танцевала на своём последнем балу, узкие кисти рук закрыты кружевными перчатками, на шее - украшение из тех же кружев, плотно прилегающее к коже. Сестра улыбалась. Она не изменилась за годы, как и должно вампирше. Рядом с ней Дара почти физически ощущала тяжесть всех прошедших с момента гибели Софии лет. Теперь она была старшей сестрой...

   - Софи... - прошептала охотница. Взгляд Дары метался. Она всё силилась понять, что это: розыгрыш кукловода и просто похожая кукла или, действительно, сестра-вампирша. Дара почти забыла лицо Софии, а сохранившиеся фотографии и один портрет уже не вызывали в её памяти живой образ сестры. Но сейчас она узнавала Софию: по улыбке, по повадкам, по тому, как она держала факел.

   - Ты же мертва, Софи...

   - Нас убивает только ритуал, сестрёнка, а мечи бессильны, - факел в руке вампирши дрогнул, а Дара тихонько огляделась по сторонам, ища кукол, подкрадывающихся к охотнице. Но тоннель был пуст: только они двое.

   - Я помню, твою голову раскололи, как орех. Пол гостиной был забрызган твоими мозгами, Софи. Ты мертва: и как человек, и как carere morte.

   - Либитина спасла меня, - вампирша снова улыбнулась. - Но - да, какое-то время я была... почти мертва. Я была почти ничем. Я грезила не об этом, Дара! Полёт на свободных широких крыльях над спящим городом, танец Солнца и Луны в чертогах бессмертных богов, вольные игры дикарей в столице - где всё это, Дара?! Я была в земле, смешивалась с землёй, проклятая живая земля проникала в мои раны, я переставала чувствовать себя. Я больше не была единым телом. Днём яркое солнце Сальтуса жгло мои кости... Я была в шаге от ничто - и даже не могла в него провалиться, чтобы прекратить страшную вечность. Это пытка, ужасней которой нет ничего! Либитина собирала меня, сшивала меня, как растерзанного тряпичного человечка...

   - Зачем?! -

   Дара пригляделась к сестре, и едва сдержала крик ужаса и омерзения. Она помнила Софи человеком, смертной, помнила и растерзанное на части тело, и страшный мешок, который тащили к выходу. То, что стояло сейчас перед охотницей, было не той, первой Софи. Дара ясно видела, что перчатки, закрытые плечики платья, украшение на шее сестра носит недаром: скрывает страшные швы. Они ясно представлялись охотнице - узкие, чёрные, края сшиты толстой суровой ниткой... Сестра была как кукла, которую растерзали и которую потом долго восстанавливал мастер. Вроде бы прежняя красота, но это, скорее, умело скрытое уродство.

   - Либитина спасла меня, - повторила вампирша. - И поэтому я пришла просить за неё. Оставьте богиню! Ваш главный враг в Короне. Дэви - ваш с Либитиной общий враг! Какая опасность исходит от талантливого кукольника? Вас здесь три десятка - огромная сила! Обратите её против истинного врага смертных - Владыки! Либитина с радостью поможет вам.

   Дара отрицательно мотнула головой и подняла меч на уровень груди вампирши. Софи испуганно трепыхнулась, ломко, дёргано отступила на шаг. И охотнице пришла в голову мысль, от которой её затошнило: есть ли там ноги, тело под платьем? Или Софи теперь - как кукла, созданная для демонстрации нарядов, которой ноги, всегда скрытые длинной юбкой, вовсе не нужны?

   - Я скучала по тебе, Дара, - прошептала Софи. - Я много думала о маме... Как она? - Дара не ответила.

   - Посмотри! - будто прочитав мысли сестры, воскликнула вампирша и быстро, зубами стянула перчатку с левой руки, протянула эту руку к Даре. - Вот! Это не моя рука! Видишь? Я - только наполовину я, Дара, и даже моё лицо...