- Замолчи!

   Охотница ждала удара из темноты и была наготове. Присутствие кукол Нефандуса уже угадывалось по холоду, разливавшемуся в тоннеле, но куклы не рисковали выступить из темноты в круг света факела. Ожидание битвы высасывало силы не хуже carere morte, и Дара нанесла удар первой. Она вонзила меч в сердце сестры и та, парализованная, грохнулась навзничь. Её тело издало глухой, мягкий стук дерева, обмотанного тканью. Дара склонилась над Софией и, быстро бормоча ритуальную формулу, вылила на неё всю воду из пузырька. Кожу Софи моментально покрыли язвы, но прахом вампирша не рассыпалась.

   - Кукла! - облегчённо выдохнула Дара и, примерившись, отрубила вампирше голову. Голова Софи завалилась набок и у уха стал виден ещё один длинный шрам, он терялся под волосами на виске, внизу уходил под подбородок. Лицо сестры было натянуто на чужую голову, как маска. Позабыв об остальных куклах, всё прячущихся во тьме, охотница бросилась бежать - обратно, в дом, на поверхность! В погребе Дара остановилась и её стошнило. За пять лет войны с отражениями Нефандуса охотница думала, что привыкла ко всему, но, оказалось, нет. Она кое-как выползла из погреба через несколько минут, встрёпанная и без меча.

   Охотники закончили бой с carere morte, в доме Дару встретила Селеста Ларгус. Выражение лица немолодой дамы было крайне недовольным.

   - Всего один дом?! - набросилась она на охотницу. - Мои люди прошли за это время пол-улицы. Что там, в подвале? Ты нашла тоннель?

   - Да... - Дара пригладила волосы и попыталась встать прямо - перед Селестой ей всегда хотелось вытянуться, как перед строгой классной наставницей.

   - Где твой меч?

   - Я встретила там сестру, - призналась Дара.

   - Сестру?

   - Софи. Я... второй раз... убила Софи.

   - Ясно, - сразу смягчившись, сказала Селеста. - Ну, подойди ко мне. Это была только кукла, похожая на неё.

   - Нет, - Дара помотала головой и отступила от охотницы, намеренной заключить девушку в объятья. Эта Селеста могла заморозить не хуже carere morte! - Это была кукла... из Софи. Её тело, но проклятие Либитины.

   - Это хорошо. Нефандус прибегает к последнему средству: пытается давить на наши эмоции. Значит, мы здорово прижали Кукловода!

   Они вышли из дома. Селеста уверенно пошла впереди, к калитке, за которой их ждали отряды. Дара поплелась за ней, но на середине дороги охотница неожиданно остановилась. Дара замерла также, не понимая причину странного поведения Селесты, а женщина обернулась. Она пристально глядела куда-то за спину Дары, а её губы удивлённо приоткрылись. Потом лицо Селесты нервно дёрнулось. Какого призрака она увидела? Дара быстро отыскала кинжал и, спрятав его в ладони, обернулась также.

   Перед крыльцом дома играли двое ребятишек: мальчик и девочка. Им было лет по восемь и они были похожи, как брат и сестра. Вот они, взявшись за руки, закружились... Дара приготовилась метнуть кинжал, но её опередил кто-то из отряда. Стрела просвистела над головами детей и они в мгновение ока обратились крылатыми чудовищами, вспорхнули, подобно вспугнутым птицам, и, перевалив за крышу дома, скрылись.

   Селеста глубоко вздохнула.

   - Долго же вы медлили! - насмешливо сказала она отряду. - Чему я вас учу: если один замер, глядя на очередную куклу Нефандуса, остальным стрелять без промедления!

   Они вышли на улицу. Из церкви в это же время выходили отряды Карла, и Дара долго ждала, когда люди выйдут все, чтобы убедиться, что с их предводителем всё в порядке. Сердце больно бухало в груди: каждый новый охотник, спускающийся по ступеням церкви, был не он. Дара знала, что беспокоиться не о чем, и всё же беспокоилась... Карл вышел последним.

   - На тебе лица нет. Что случилось? - спросил он Дару, когда они встретились на середине улицы.

   Дара повторила про Софи, не глядя ему в лицо, и замолчала. Тогда охотник ухватил её подбородок, заставляя показать глаза - жест не нежный, но властный.

   - Ну-ка, взгляни на меня. Сейчас жалеешь, что нанесла удар?

   Дара вспомнила страшное лицо Софи и честно сказала: - Нет.

   - Нефандус пустил в бой самое сильное оружие. Значит, мы подобрались близко к его логову, - повторил он слова Селесты.

   Дара огляделась. Селеста с отрядами была поодаль. Они с Карлом вдвоём стояли посреди улицы. Девушка, помедлив, отступила, восстановив приличествующую этикету дистанцию.

   "Пока он не услышал её бешено стучащее сердце!"

   - Селесте тоже досталось, - вздохнула она. - У дома мы встретили двух кукол-детей, и госпожа Ларгус изменилась в лице.

   - Дети? Мальчик и девочка? Темноволосые? Как они связаны с Селестой?

   - Наверное, это её дети. То есть... Ты не знаешь? После смерти невестки, она воспитывает детей брата-вампира.

   - А я думал, Нефандус назначил мне эту сценку, - загадочно сказал Карл. - Мы тоже встретили детишек, у церкви, - пояснил он.

   Потом три отряда были отправлены на разведку подземных ходов из селения. Дара не пошла с ними. На правах пострадавшей от встречи с ужасным прошлым, она отдыхала в самом чистом доме, сохранившем почти всю обстановку. Она устроилась на стуле у окна и делала вид, что смотрит на улицу, а сама то и дело скашивала взгляд в сторону соседней комнаты. Там Карл допрашивал пойманную в селении куклу Нефандуса. Двери в ту комнату не было, вход был закрыт занавеской, и она была задёрнута не до конца, так что Дара могла наблюдать за охотником. Нефандус юлил, отвечая, - Дара отмечала быстрые, как уколы игл, реплики вампира, но Карл был холоден и спокоен. Он говорил с Кукловодом даже дружески, только чуть насмешливо. Как со всеми carere morte. Как с Мирой...

   Знакомые девушки-охотницы в Доне подшучивали над Дарой, когда она собиралась в это путешествие. "Возвращайся с обручальным кольцом на пальце, - напутствовали они. - А ещё лучше - к тому же и с ребятишками". Дара фальшиво смеялась, но про себя затаённо улыбалась - искренне. О чём, как не о будущем союзе двух талантливых охотников думал Латэ, старый сводник, отправляя её и Карла в Термину, вдвоём? Однако прошло пять лет, а они по-прежнему были только друзьями. Конечно, между ними существовало притяжение, о котором, впрочем, оба молчали, но оно объяснялось не любовью и не страстью, а одиночеством. Страшным, неестественным одиночеством живых в царстве бледной Либитины...

   Дара хорошо помнила, как она поняла, что влюблена. Это была почти любовь с первого взгляда. "Почти", - потому что на первом рейде в составе группы Карла она была поглощена самой охотой: столько новых, ярких впечатлений свалилось на неё! Она слушалась указаний охотника и только, даже не запомнила, как он выглядит, и потом в арсенале приняла Алекса за него. Было смешно... Но на второй охоте Карл поприветствовал её, и Дару словно ударило. Весь рейд она проходила как во сне, глупо и радостно улыбаясь каждой его реплике. Потом, придя к Эбри, у которых квартировала, девушка сразу повалилась на кровать и уснула. Она осознала, что любовь всей жизни пришла к ней, только вечером, когда подружка, дочка Эбри, принялась изливать ей сердечные тайны. "А я... влюблена? - робко спросила себя Дара, и ответ пришёл к ней: - Да..."

   Скоро она поняла, что её любви суждено остаться безответной. Смешно, но она поняла это задолго до того, как Карл и Мира сами почувствовали связь - тонкую, но прочную, установленную меж ними. Влюблённая женщина обладает сверхъестественным чутьём! Дара поняла это по тому, как Карл говорил о Мире: даже если речь шла о совсем обыденных вещах, в его тоне сквозила нежность. Дара поняла это также по тому, как Мира смотрела на Карла на редких тренировках, когда они оказывались там вместе. Вампирша глядела на охотника с такой робкой надеждой и... удивлением, что Дара на это время переставала ненавидеть её. Иногда на тренировках вампирша и охотник разговаривали, перешучивались - в Дару в эти моменты словно била молния. А однажды она видела, как охотник учил вампиршу быстро собирать арбалет - тогда в девушке поднялась такая чёрная ревность, что в ней на несколько мгновений скрылся весь мир.