ГЛАВА 8

Огромная луна висела белым на небе, над морем фонарей на деревьях и потемневшими витринами: красными, желтыми, синими и зелеными. Ночь пахла жасмином, звучали смех и музыка, становясь все громче, пока они приближались, держась за руки. Пляшущий свет указывал на огонь. Она не знала, сжал ли он крепче ее руку, потому что смех тоже тревожил его. Они росли похожими, он мог тоже никогда еще этого не делать.

Рианна повернулась к Неду и не смогла прочитать выражение его лица: он уже надел маску. Черная с серебром, не такая роскошная, как он дал ей. Она была Ириной для его принца, так было решено. Ртуть и холод, водный дух со спрятанным сердцем.

Может, он видел ее такой. Может, думал, что ему нужно нырять, чтобы найти ее сердце. Он не знал, что она уже отдала его.

— Мы не должны это делать, — тихо сказала она, заметив, что он теребит рукоять меча. Это было новым, она не видела раньше у него меча. Дариен тоже носил меч, но так беспечно, что она едва замечала. Нед двигался так, словно это была третья нога.

Вдали застучали барабаны. За ними поднялось пение, высокое и непрерывное, такого она еще не слышала. Она слышала волны у берега.

— Сомневаешься, что я защищу тебя? — он говорил натянуто.

Она покачала головой.

— Нед. Тут лишь веселье, — она сжала его руку. — Идем к музыке, — у нее был шанс увидеть Дариена, если она его узнает.

— Сперва надень маску, — сказал Нед с улыбкой. Казалось, ему все сегодня мешало: его рука в ее, маска, меч. Она хотела обнять его и сказать, что все будет в порядке.

Но не будет. Потому она послушалась и закрепила сияющую маску на лице.

— Вот, — сказал Нед. — Я бы тебя не узнал.

Она улыбнулась, скулы уперлись в папье-маше, она не знала, как еще ответить.

— Идем к музыке, — сказал он, потянув ее за руку в сторону огней и барабанов.

* * *

Отсюда ощущался запах моря. На черной воде, сверкающей огнями фонарей, возвышались корабли знати, как морские существа из другого мира. Из их окон падал свет, доносилась спокойная музыка.

Дариен Элдемур подумал, что это скучно, и широко улыбнулся во тьме, зная, что с его маской это выглядит зловеще. Пока семьи придворных официально танцевали в масках на глазах, город был заброшен. Мужчины позже сбегут для развлечений, Дариен не сомневался. Даже женатые.

Он и Хассен Стир отдыхали у воды, согретые выпивкой, уверенно показывающие лиры. Маска Хассена была в честь бога Талина — золотая с одной стороны и черная с другой. Золотая половина блестела от огней, а темная пропадала, словно у него была только половина лица.

Маски Трех были самыми распространенными на маскараде, напоминая, что фестиваль связан с верой. Маска Киары была черной с серебром, а у Эстарры — золотая. И это сливалось в Талионе, их брате в некоторых историях, их любовнике в других. А порой эти версии объединялись.

Дариен предпочел маску с радужным переливом алмаза — красный, зеленый, синий, лиловый, золотой. Придворный шут, как назвала маску торговка.

Дариену нравились цвета. И это было напоминанием о шестицветной мантии, запрещенной для всех, кроме придворного поэта. Его версия обычая.

Марлен не вернулся в таверну. Это было странно, но Дариен решил игнорировать это. Они с Хассеном пошли по улицам после заката, хотя главное веселье маскарада было недоступно для Дариена. Пока он не позволит женщине в маске очаровать его и отвлечь от тревог.

Но это казалось неправильным, он знал, что Рианна не поймет это. Запретная любовь была сложнее, чем он думал. Конечно, возлюбленные в таких песнях были печальными.

Люди вокруг них летели, как бабочки, к ритму барабанов, маски блестели в огнях. Дариен смотрел на женщин, как от движений развевались их волосы, как их платья открывали свету больше кожи, чем было допустимо. Храм Трех пытался наложить ограничения на одежду и поведение этой ночью, но маски придавали смелости людям. И почти все стражи сами уходили праздновать.

Так было нечестно.

— Не понимаю, почему мужчина твоего положения так не уверен в себе с дамами, — сказал Дариен Хассену, чтобы отвлечься, голова и плечи его были над водой. — Я-то застрял, потому что еще не получил девушку, но что у тебя?

— Мне не нужно оправдываться перед тобой, — прорычал Хассен.

— Можешь зваться наследником Элдемура, если это поможет, — улыбнулся Дариен. — Я не собираюсь бывать тут часто, — он не был тут с середины зимы, жалел об этом: его сестры намекали, что ему пора жениться и взять обязанности единственного сына на себя. Его мать, прощаясь, плакала.

Дариен пришел в себя и понял, что Хассен не ответил, и посмотрел на мужчину. Тот замешкался, пытался подобрать слова, хотя с маской было сложно понять. Хассен сказал, наконец, едва слышно среди шума барабанов и криков:

— Был кое-кто. Я думал, что уже забыл ее.

— Ах, — Дариен опешил. Это была ночь смеха. — Слушай, — он хотел отвлечь друга. Он нашел камешек у ног. — Видишь лампу на воде? Я попаду по ней камнем.

— Шутишь, — сказал Хассен.

— Смотри, — Дариен отвел руку и выбросил вперед, выпуская камешек. Он попал в центр лампы, порвал бумагу и открыл огонь внутри. Камешек беззвучно утонул.

— Позер, — сказал Хассен, но расслабился. Дариен улыбнулся. Теперь начнется ночь.

* * *

Круг сирианских танцовщиц, темнокожих и подтянутых, исполнял сложный танец под ритм барабанов. Рианна Гелван еще не видела танцовщиц с востока, а Нед узнал их из путешествия с отцом. Ее поражало, как цветные шлиры парят вокруг их рук и ног от движений танца. Все они были прекрасными.

— Они тренировались для праздника, — сказал Нед ей на ухо. — Некоторые труппы получают заказы, порой даже от королевичей.

Рианна рассеянно кивнула, дикий ритм барабанов заводил ее.

Два барабанщика покачивались, колотя по шкуре, натянутой на дереве. Странные большие маски закрывали их лица от подбородка до лба. Одна маска была черной, пустой рот был опасной улыбкой, а другая была белой и с недовольным оскалом. Они стучали, шеи были напряжены, и было видно сухожилия. На их правых руках был камень на третьем пальце — кольца Академии.

Вспышка привлекла внимание Рианы к жонглерам, бросающим друг другу головешки с огнем, не замечающим крики зрителей.

Барабаны отдавались стуком в ее крови и костях, медленно, потом быстро, словно подражая биению ее сердца. И ее кровь словно слушалась их.

Она не знала, восхищена или испугана. Был бы тут Дариен…

Две женщины с почти открытой грудью подошли к ним.

— Красивая маска, — сказала светловолосая в золотой маске Эстарры. Она почти бросилась к Неду, длинные ногти чуть не задели его лицо. — Что нужно для тебя сделать, чтобы ты и мне купил такую?

Нед отпрянул, как обожженный.

— Идем, — сдавленно сказал он. Рианна ощутила знакомое противоречие симпатии и раздражения. Она представила, как вырывается и убегает от него в толпу, к ритму барабанов, уносящему ее прочь. — Прости, что ты видела это, — сказал Нед. — Твой отец…

— Не хотел бы меня отпускать сюда, — Рианна пыталась подавить раздражение. — Ты явно долго его уговаривал, — она поняла, что сказала, и как это звучало. А если экскурсия была прелюдией? А вдруг он встанет на колено на улице посреди танцующих и жонглеров, среди пьяниц, и попросит ее руки? — У меня болит голова, — сказала Рианна вдруг. Ей казалось, что ее обманули, и ей хотелось сорвать дорогую маску.

Но тут она ощутила боль в коже головы. Голос за ней сказал:

— Красивые волосы.

Рианна охнула.

— Прочь, — она развернулась и выхватила свои волосы из руки. Нед придвинулся ближе и схватил за руку, защищая.

Напротив них стояла высокая женщина с белой кожей и черными кудрями, что ниспадали на ее голые плечи. Ее маска была темно-красной.

— Можно мне ее? — сказала она, улыбаясь. — Мы можем пригласить ее к себе.

Высокий мужчина подошел к ней. Рианна заметила, что бархатный красный ошейник на горле женщины соединен с поводком, который беспечно сжимал мужчина. Она не знала, поражаться или нет, но она почему-то смутилась.

— Прости, Марилла, — сказал невнятно мужчина. Его маска была зелено-золотой, как голова змеи. — Эта занята, и ты это знаешь. Я тебе говорил, что Рианна Гелван — девка Дариена.

Сердце Рианны забилось быстрее.

— Кто вы? Уйдите.

Теперь Нед встал между ними, вытащил меч в мерцающем свете.

— Нет, Нед, — крикнула Рианна. — Они меня перепутали с другой. Это ничего.

— Он назвал тебя по имени, — процедил Нед. — Давай, кем бы ты ни был, — сказал он мужчине, которого Рианна узнала. Она поздно заметила лиру и красный камень на кольце Академии. — У тебя есть меч, — продолжил Нед. — Вытаскивай, решим спор.

Марлен Хамбрелэй склонил голову, растерявшись, словно не знал, где он был. Это было странно для змеи. А потом он засмеялся. Это был не смешок, не насмешка. Он прижал ладони к ребрам и с трудом дышал от смеха. Он посмотрел на меч Неда, и это снова развеселило его.

Нед побелел.

— Что такое, сэр? — потребовал он. — Это вы так трусость выражаете?

Марлен взял себя в руки. Марилла прижалась к его руке.

— Не трусость, — сказал Марлен. — Это милосердие, сэр Палка. Я не в настроении для убийства беззащитного мальчика.

— О, — сказала Марилла. — Даже для меня?

Марлен пожал плечами.

— Прости, милая, — сказал он. — У тебя ужасное влияние, но во мне еще немного разума осталось. Назад, — добавил он, когда Нед пошел на него. — Ты знаешь, что своей атакой заставишь меня вытащить оружие… и тогда я раню тебя, а то и хуже.

— Так тому и быть, — сказал Нед. — Никто не будет оскорблять честь моей леди.

Марлен, казалось, засмеется снова.

— Мальчик, она слишком хороша для тебя, так будет всегда. И сколько не размахивай этой штукой, это не изменится.

Рианна не знала, что произошло бы, если бы не появился юноша в маске меж двух мужчин. Лира была на его поясе.

— Прекратите, — сказал он.

— А ты кто? — спросил изумленно Марлен.

— Тот, кто умеет использовать этот нож, — сказал юноша, поднимая тонкий нож. Даже в панике Рианна заметила, что у него не было кольца. — И я целюсь в шею твоей леди.