— Я спас тебя от наглеца, что хотел лишь твое золото, — сказал Райен. Тогда она не слышала его толком, но разум запомнил слов. И много раз повторял после этого. — А ты, бедная глупышка, думала, что он хотел то, что меж твоих ног.

Он зажмурилась, словно так могла сделать так, чтобы он пропал.

Он продолжал шелковым голосом. Тот же голос он явно использовал, соблазняя желтоволосых женщин.

— Не ошибайся больше, питомец, — сказал он. — Когда решишь в следующий раз, что такое возможно, посмотри в зеркало. Я сделаю новое, во весь рост, хорошее, если это защитит наше состояние. Я не хочу выбрасывать золото на бесполезных любовников. Или лекарей, — он вдохнул и выдохнул, когда делал, когда был раздражен. — Придется подкупить этого, чтобы он молчал, помимо платы. Никто не хочет подержанный товар.

Недели спустя она смогла ходить, и Лин побежала. Она представила, что смерть близко. Но, может, так и было бы без плаща Леандра и его слов: она не сможет отплатить ему этот долг. Их доверие и его тело были сломаны из-за нее.

Но портал был. Эдриен нашел его, призвал песней. Это было. Путь был настоящим.

Это была последняя четкая мысль, пока она лежала в нитях песни Дариена. Его слова отражались от камней, их поддерживали волны океана. Он сказал, что с ним она в безопасности. Она поверила этому, поверила его музыке.

* * *

Она была в темном бархатном платье, в длинных волосах сверкали бриллианты. Спальня была слишком знакомой. Из окна виднелся лес во льду, что сиял, как мертвые камни в ее волосах. Лин была в панике. Только не здесь.

Но, когда дверь открылась, вошел не Райен.

— Не бойся, — сказал Валанир Окун. — Я не знаю, почему портал выбрал это место… может, оно было в твоих мыслях этой ночью.

— Валанир, — она вздохнула, разжав кулаки. Ей не нравился вес платья, как корсет впивался в нее от дыхания. Она была в нем на балу, чтобы ее показали аристократам как призовую лошадь за холодным золотым вином, и все это было неправильно и неискренне.

— Вы нашли свитки, — сказал он. — Нам нужно поговорить. Времени мало.

Лин заметила, что Пророк был плотным, а не прозрачным, как в Динмаре.

— Вы с Никоном Геррардом сделали многое, — сказала она. — Но тринадцатый куплет…

— Утерян, — сказал Валанир. — Но, Лин, это есть в тебе. Я знаю. Или будет, когда это будет нужно.

— Ваши видения неполные, — она отвернулась от него. — Или мы спасли бы Хассена Стира, — хвоя в инее за окном сияла тысячами воспоминаний, редкие были хорошими.

— Ты злишься на меня.

— Я не знаю, как доверять вам, — сказала Лин.

— Его судьба будет всегда на моей совести, — сказал Валанир. — Верь этому.

Она взглянула на него.

— Хорошо, — сказала она. — Говорите. Что вы хотите сказать мне?

— Я в этом не уверен, — сказал Валанир Окун. — Но я верю, основываясь на своих исследованиях и видениях с помощью магии Кахиши, что ключ к тринадцатому куплету в Башне ветров. Там вас ждет некое… преобразование.

— Башня ветров, — сказала она. — Там создаются песни.

— Ночь за ночью сотни лет поэты сидят в каменных клетках и создают куплеты, — сказал Валанир.

— В свете свечи, — Лин вспомнила, как пыталась сделать так в этой комнате. Она посмотрела на кровать со смятым одеялом, словно она только проснулась от кошмара.

— Да, — сказал Валанир. — Веками поэты и Пророки вызывали свои песни из ночи. Место священно. Если бы существовал храм для Пророков, то это была бы Башня. Если я прав, там от куплетов и откроется портал.

— Мне нужна помощь Дариена, — сказала Лин. — Мастера этого не позволят.

— Этой ночью, — сказал Валанир. — Звезды на нужных местах. Как только откроете портал, я почувствую это и присоединюсь. Вы не будете одни.

— Звучит просто, — сказала Лин.

— Вряд ли, — сказал Валанир. — Мы уже потеряли хорошего человека. Я надеюсь, больше не потеряем, — он шагнул к Лин и провел рукой по ее волосам. — Что бы ни случилось ночью, Лин… ты старалась.

Она поймала его руку.

— Валанир, если хотите мое доверие, объясните, почему я в вашем видении? Я никто.

Он смотрел на ее ладонь.

— Ты кто-то, — сказал он. — Не знаю, как или почему. Но я думаю, ты покажешь мне. Всем нам.

Лин проснулась от стука в дверь.

* * *

Дариен увидел, как Лин уснула, но стук в дверь разбудил их. Лин укуталась в одеяло с большими глазами, а Дариен открыл дверь. Это был наставки Дариена, архимастер Хендин, с хмурым видом. Дариен сжал руку старика.

— Что такое? — он напрягся. Только что-то плохое привело бы старика к их двери в такое время.

— Прости, Дариен, — сказал мужчина. — Мы получили весть из Тамриллина. Хассен Стир мертв.

Дариен услышал, как всхлипнула Лин за ним.

— Нет, — услышал он смутно свой голос. Так бесполезно. Он думал, что весь мир завис за миг до слов мастера, а теперь все изменилось. Ночь и ее спокойствие пропали.

— Это не все, — сказала Лин, — так ведь, архимастер Хендин?

Дариен вспомнил, что архимастер был наставником Хассена. Он видел то, что от шока не заметил раньше: слезы в глазах старика.

— Да, — сказал архимастер. — Это не все. Всем говорят, что это ты его убил, Дариен. Чтобы колдовать с его кровью.

— Колдовать с его кровью, — ошеломленно повторил Дариен.

— Да, — сказал архимастер Хендин. — Гадание на крови, старое и темное искусство. Лорд Геррард говорит, что ты использовал его.

— Это… сильнее изначальных обвинений, — сказала Лин. — Дариен, он считает тебя опасным. Мы близко.

Дариен закрыл глаза.

— Какая разница? — процедил он. — Они убили Хассена. Это сделал он.

— Разница есть, — сказал старик, — потому что придворный поэт, похоже, верит, что ты можешь найти Путь. И он не остановится, чтобы помешать тебе.

Дариен кивнул.

— Тогда все просто, — сказал он. — Мы не остановимся, пока не найдем его.

Лин прошла к нему, путаясь в одеяле.

— Дариен, Хассен знал, куда шел, — сказала она. — Они могли вытянуть это из него. Они могут уже направляться сюда.

Дариен двигался быстро, но словно сквозь воду. Он оттолкнул ее с силой, и Лин впилась в стул, чтобы не упасть.

— Не говори такое, — сказал он. — Хассен — мой друг, а не предатель.

— Дариен! — сказал архимастер Хендин. Он качал головой. Он резко развернулся и ушел.

Лин тоже отвернулась.

— Я оденусь, — сказала она слабым голосом, словно кто-то ударил ее ножом по горлу. Она повернулась к нему и встретила его взгляд. — Если ты умный, то собирайся, — сказала она. — Не ради меня. Ради них, — она кивнула на дверь и уходящего архимастера.

— Хорошо, — Дариен понял, что сделал, помимо смерти Хассена. — Лин… не стоило так делать. Прости.

Она отвернулась, не ответив. Она не предупредила его, схватила рубашку за край и сняла через голову, словно его тут не было. Он уловил ее худую спину и бедра, а потом отвернулся.

— Мне приснился Валанир Окун, — сказала она, одеваясь. — Нам нужно в Башню ветров. Ты отведешь меня туда.

— Мне жаль, правда, — сказал он.

— Заткнись, пожалуйста, — сказала Лин. — Это важно. Он верит, что куплеты в Башне откроют Путь. И времени мало.

Дариен кивнул.

— Тогда идем.

Лин прошла к двери и открыла ее. И ее тут же схватили за руку стальной хваткой. Лин без крика выхватила кинжал и порезала то, что было рукой. Она услышала сдавленный вопль в тени коридора, ее руку отпустили, и Дариен оказался рядом с мечом в руке. Лин увидела блеск стали в свете луны, падающем в коридор, искаженное от боли лицо над сияющим мечом Дариена. Он убрал меч и отпрянул. Тело рухнуло на пол со стуком, в броне и красной ливрее стража короля. Кровь уже вытекала из трупа на камни.

Они потрясенно переглянулись.

Лин выдохнула:

— Они здесь.

Дариен схватил ее за руку, и они побежали по коридору. Лин старалась поспевать и выдавила:

— Что ты делаешь? Они будут всюду.

— Не там, куда мы идем, — сказал Дариен, она уставилась на него. Он дико улыбнулся. — Честно говоря, — сказал он, — я оскорблен тем, что прислали одного. Но внизу, — он вдохнул, — будет больше.

Он бросился по лестнице, что появилась перед ними.

— Почему тогда мы спускаемся? — осведомилась Лин.

Он не ответил, и ей пришлось следовать, стараясь двигаться быстрее, не упав на гладких узких ступенях. Они спускались вечно, миновали три этажа, но все спускались, пока луна не пропала, пока они не оказались во тьме. Но она слышала звон металла сверху.

— Куда мы?

— Тише, — сказал он. — Они могут нас услышать. Поверь.

Они добрались до конца лестницы. Там горели факелы, и Лин не видела уже других ступеней. Стены были не вырезаны из камня, а были пещерой.

Они спустились в глубины замка.

С колотящимся сердцем Лин сказала:

— Где мы, Дариен?

В ответ две фигуры в мантиях вышли на свет. Ученики, ведь они были юными, но в их глазах Лин видела немного возраста и мудрости. Не новички, а те, кто уже знал способы и тайны этого места.

— Доброе утро, — тепло сказал Дариен. — Мы с товарищем ищем проход, — он поднял кольцо, что висело на шнурке на шее.

— Ты пройдешь, — сказал один из них. — Но женщина не ступит на эти лодки. Ты знаешь законы.

— Честно говоря, — ровным тоном сказал Дариен, — мне плевать на законы. Я перережу вам глотки, если помешаете ей идти со мной, — он поднял меч. Кровь стража сияла в тусклом свете. — Я сегодня уже убил.

Мужчины стояли и молчали, словно в его словах была сила, как у Давида Прядильщика снов, превратившая их в статуи. Один из них, наконец, сказал:

— Проклятие падет на тебя за нарушение закона.

Лин ощутила зловещий трепет. Глубоко под землей в такое было легко поверить. Ночь уже была со смертью — Хассена и стража.

Дариен тоже ощутил это. Он поежился и сказал:

— Так и быть.

Дариен схватил Лин за руку и прошел мимо них без слов. Она следовала, не зная, смеяться или плакать. Это было неправильно: Дариен был душой света и музыки, а не убийства и крови. Его улыбка казалась кровавой.

Факелы показали темную неподвижную воду. Подземный вход в озеро. Дариен тихо поднял механизмом решетку, и Лин опустилась в лодку. Он присоединился к ней с уставшим видом.

— Столько всего для Башни, — сказал он. — Для Пути. Для всего.