- Не в одной реке дело, - проговорила мистрис Эверет, понижая голос.

- Что вы хотите сказать?

- Вы слышали, конечно, мистер Эджворт, тот, с кем я была обручена, погиб здесь?

- Как же, Смарт рассказывал мне. Судно затонуло. Сколько людей находят смерть таким образом.

- Не верьте этому, - прошептала она, - я не верю.

- Не верите? Что вы говорите?

- Я не верю этому… и я еду в Викторию с целью передать мои подозрения брату моему, адвокату.

- Отчего же вы не сообщили их прежде сыну этого Голька, приезжавшему в Елену? Он оказал бы вам всякое содействие.

- У Голька не было сына. Я убеждена: человек, назвавшийся им, был обманщик. Гольк был честен, в высшей степени правдив, а он всегда говорил мне, что у него нет никого; он совершенно одинок. Для чего было бы ему скрывать от меня своего сына? Он был положительно не способен на обман.

- Тише! На нас смотрят, - шепнул ей Эджворт, - мне очень жаль, что Тома нет здесь… Боб Рой! - крикнул он матросу, тому, который только что ссорился с Биллом. - Подойди-ка сюда. Что ты думаешь о тумане? Ты уже не в первый раз ходишь по этой реке.

- Я думаю, - отвечал резко матрос, - что нам надо пристать где-нибудь или стать на якорь. Идти дальше, ничего не видя перед собой, просто безумие. Если на нас натолкнется какой-нибудь пароход, мы погибли. С другой стороны, можем сами сесть на мель.

- Стало быть, следует пристать?

- Если вы спрашиваете моего мнения, я его говорю. Что за удовольствие идти зря, позволяя распоряжаться судном такому молодцу?

Он махнул рукой в сторону Билла, но в эту минуту к Эджворту подошел Блэквуд:

- А туман-то густеет, - сказал он, садясь. - Счастье наше, что у нас такой искусный рулевой. Здесь бывает часто так, что подует ветер и все это покрывало как рукой снимет. Мне думается, что так будет и в этот раз. Во всяком случае, мы можем пройти еще часа два, пока не доберемся до № 62, у которого останавливаются обыкновенно все суда.

- А не лучше ли нам остановиться теперь?

- Что вы! Это будет совершенно напрасно, только время потеряем. Я так же заинтересован сохранением в целости груза, как и вы! Худого не присоветую. Ах, прах побери! Славный у вас карабин… Что это, пенсильванская работа или вы приобрели его в Кентукки?

- Да, - сказал Эджворт, польщенный похвалой, как всякий охотник, и положил карабин себе поперек на колени дулом к воде, - да, ружьецо хорошее; куплено оно в Кентукки и сослужило мне уже не одну службу.

- Если так, то вы вряд ли и захотели бы с ним расстаться?.. Даже если бы вам предложить другое, пороскошнее? - проговорил Блэквуд, подавая ему карабин из дамасской стали с особым механизмом для предохранения курка.

- Славное ружье и это, - произнес старик, рассматривая поданный карабин. - И бьет хорошо?

- Могу предложить пари, что попаду с шестидесяти шагов в двадцатипятицентовую монетку.

- Вот как! Зачем же вы хотите расстаться с таким славным карабином?

- По правде говоря, жаль мне его, но я решил так. Это ружье досталось мне от приятеля, его уже нет, оно будит во мне грустные воспоминания. Воспользуйтесь случаем, если хотите, большой прибавки я от вас не потребую.

- Нет, - сказал Эджворт, - я свой карабин ни за что не отдам. Вам тяжело то, что напоминает умершего, а я, напротив, именно этим и дорожу. Мой карабин принадлежал прежде сыну… Но это постороннее дело; я не расстанусь с этим карабином ни за что.

- Так не хотите? Позвольте мне хоть рассмотреть его… Выгравировано на дуле имя мастера?

- А я, право, и не заметил. Да не все ли равно, кто сделал оружие, лишь бы оно было хорошо.

- Видите ли, я знаю много мастеров в Кентукки, и мне любопытно, не знакомое ли имя.

Он взял карабин, рассматривая ствол, и открыл полку.

- Осторожнее! - сказал Эджворт. - Вы просыплете порох.

- Да он у вас отсырел, я прибавлю нового.

Он держал карабин в левой руке, сжимая в правой один из гвоздиков, данных ему Биллом.

- Какой у вас порох? - спросил Эджворт, следя за его движениями.

- Самый высший сорт! Посмотрите.

Он подал старику щепотку пороха, и тот стал растирать его на ладони; пользуясь этим мгновением, Блэквуд запустил гвоздь и закрыл полку снова. Эджворт, ничего не подозревая, похвалил порох и поставил ружье на место. Мистрис Эверет наблюдала молча за всей этой сценой.

- Как вы побледнели! - заметил старик. - Вам нездоровится?

- Это ничего, пройдет, - сказала она, - я так испугалась перед нашим отъездом, а теперь эта сырость…

- Вам нужен отдых, - перебил Эджворт, - и мы тотчас устроим вам уголок… И не возражайте.

Он спустился на нижнюю палубу, принес большое одеяло и натянул его, с помощью Блэквуда, так, что образовался шалашик, в котором молодая женщина могла расположиться на ночь без помехи. Женщина может странствовать совершенно безопасно по всем Соединенным Штатам и всегда в случае нужды найдет себе покровителя в первом встречном.

Но мистрис Эверет осталась на палубе. Эджворт тоже не ложился, обращаясь по временам к Биллу с вопросом: не лучше ли стать на якорь?

Но тот находил это излишним. Бросать якорь посредине реки было нелепо, говорил он, потому что тут шли и другие суда, а подойти ближе к берегу значило сесть на мель.

- Бросьте лот, сами увидите, как здесь мелко, - сказал он, и Эджворт убедился в истине его слов. Глубина оказалась всего восемь футов. Продвигаться к берегу было опасно. Но положение было незавидным, и старик расхаживал по палубе с большим беспокойством.

- Вы еще не ложитесь? - сказал он, поравнявшись с мистрис Эверет. - Вам не спится, я понимаю… Видите, я сам на вахте дежурю. Того и гляди налетим…

- Я боюсь не реки,- - прошептала она, оглядываясь со страхом. - Нам грозит другое. Где ваш карабин?

- Тут же, у моей койки. Но что такое?

- Осмотрите в нем курок. Не теряйте не минуты! Этот человек держал его в руках. Я долго жила в лесах и сама привыкла обращаться с огнестрельным оружием. Он заклепал чем-то ваше ружье, я в этом уверена, и сделал это в ту минуту, когда вы рассматривали порох…

- Благодарю вас, - сказал старик. - Я тотчас же осмотрю карабин и приведу его в порядок. Но не бойтесь ничего; я жалею, что Тома нет со мною, но надеюсь, что мы избежим опасности и без него. Матросы мои уроженцы Индианы и преданы мне. До свидания!

Туман все густел, и Блэквуд испытывал беспокойство.

- Уверен ли ты, что найдешь остров? - говорил он Биллу. - Ветер крепчает, и нас может отнести.

- Не бойся! - отвечал тот. - Мы заслышим еще издалека плеск волн об устроенное у нас там заграждение. Я легко уговорю этих болванов причалить именно там, где нам нужно. Теперь уже близко.

Блэквуд отошел от него и столкнулся с Эджвортом.

- Вы хотите провести ночь здесь, наверху? - сказал он. - Не лучше ли вам пойти на нижнюю палубу? В ваши лета опасно…

- Не беспокойтесь, - перебил старик, - я привык ко всякой погоде. Но мне нужно и распорядиться. Боб Рой, зови всех на работу! Я хочу остановиться здесь…

- Здесь? - воскликнул Блэквуд. - Но зачем? Билл не находит никакой опасности…

- Может быть, но я неспокоен. Эй, ребята! Гребите к арканзасскому берегу.

- Что вы? - крикнул ему Билл от руля. - Хотите вы наскочить на подводные камни?

- Вовсе нет, - возразил Эджворт, - мы идем возле берега, я могу рассмотреть очертания его сквозь туман…

- Но я вам говорю, что ниже есть прекрасное место для причала! - воскликнул Билл.

- Может быть, - возразил старик хладнокровно, - но осторожность не мешает. Лучше обождать, пока туман не рассеется.

- Однако, мистер Эджворт, - перебил Блэквуд с раздражением, - я полагаю, что мы только потеряем время. Я должен сдать товар завтра утром и хочу прибыть в Викторию на рассвете.

- Вы хотите! - повторил старик. - Мне кажется, что могу хотеть здесь один я. Дело идет не об одном грузе, но о жизни всего экипажа и этой пассажирки. Если же вы боитесь, что груз прибудет в Викторию позднее назначенного часа, то я готов нарушить нашу сделку и возвратить ваш задаток. Я найду другого покупателя на свой товар.