Очень большой? уточнил Кирилл у тетки, но ответил именно Миша.

Очень.

Тогда почему только я должен брать самыесамые нужные игрушки? надув губы, закончил Киря. Почему не все? У меня мало. А дом большой.

Подольский грохнул смехом. Признаться, он начал опасаться, что встретит сопротивление именно со стороны Кирилла. Катя выглядела смирившейся и попрежнему слегка виноватой. Мишка даже внутренне позлорадствовал, правда, самую малость. Она его месяц доставала так, что спать невозможно было. Хорошо, что вину чувствует. Глядишь, мозги на место встанут и строить из себя мать Терезу она наконецто прекратит.

Хорошо, давай так. Берешь все, которые сможешь унести. А за остальными мы потом приедем.

Мелкий удовлетворенно кивнул и сполз с кровати. Подбежал к своим двум коробкам, доверху наполненным игрушками, и деловито в них зарылся. Если не считать бледность, так и не скажешь, что ночью он задыхался. Во всяком случае, Кирилл, как и его тетка, был бойцом. И сдаваться и уж тем более, показывать свою слабость был не намерен.

Они с Катей еще пару минут молча наблюдали за хаотичным выискиванием "самых важных игрушек", и только потом девушка решила нарушить тишину.

Дом далеко?

Километрах в тридцати.

Он что, действительно такой большой, как ты говоришь? ее, казалось, вопрос серьезно волновал.

Миша глядел, как она задумчиво покусывает губу и наматывает волнистую прядь на тонкий палец.

Побольше этого. А что?

Этим вопросом я преследую исключительно корыстные цели.

Он притворно нахмурился и грозно расправил плечи.

Ах так? Ты оказывается корыстная.

Очень, она согласно кивнула, ничуть не впечатленная его игрой. Надо же мне представить объем работы. Это тебе не две комнаты и кухня.

Действительно, комнат там больше.

Миш? Катя к нему подползла и доверчиво обняла за шею, уткнувшись губами в щеку.

Миша невозмутимо застыл памятником самому себе.

Что?

Не злись на меня, ладно?

Вот как на нее злиться, когда она сидит рядом, такая доверчивая, теплая, пристыженная и неимоверно родная? Успела такой стать за это время. Подольский тяжело вздохнул и затащил ее к себе на колени. Шелковая рубашка приподнялась, открывая вид на шикарные ножки.

Посмотрю на твое поведение, губы задрожали в улыбке, но изо всех сил пытался быть серьезным.

Злыдень.

Довела.

Она фыркнула, но ничего говорить не стала. Обхватила двумя руками его лицо и поцеловала, нежно, как будто старалась залечить те раны, которые сама и наносила. Он пытался попрежнему строить из себя недосягаемую и почти невозмутимую статую, но его старания сразу же сошли на нет, стоило теплому язычку скользнуть в его рот.

Подольский безумно соскучился. И нежная, осторожная ласка подействовала на него как разряд тока. Всю неделю он злился, психовал, себя накручивал, но стоило ей коснуться его, погладить как ребенка по голове, прижаться покрепче и вся злость, до конца не испарившаяся из души, в момент исчезла, как будто ее и не было.

Больше не буду, между медленными, тягучими поцелуями произнесла девушка. Прислонилась к его лбу, глаза закрыла и тяжело вздохнула. Нам очень плохо было без тебя.

Прости.

Катя с легкой, чуть грустной улыбкой покачала головой.

Перестань. Зачем это говоришь? Я сама все испортила. Думала, как лучше будет, но...

Он прервал ее, приложив палец к губам.

Хватит, Кать. Это в прошлом, и я надеюсь, там же и останется. Да? многозначительно приподнял бровь.

Да. Там и останется. Но никогда так больше не уходи.

Вы чего сидите? Кирилл возмущенно упер руки в бока. Я тут собираюсь, а вы сидите!

Непорядок, хохотнул Мишка и отпустил Катю, перед этим поправив ее ночнушку. Уж больно отвлекала. Не возникай, Кирюх, мы уже собираемся.

До Катерины, казалось, только сейчас дошло, что им предстоит настоящий переезд. Навсегда. В другое место. Подольский был как никогда решительно настроен и давать слабину не собирался. Тем более, он надеялся, что, начав жить в его доме, теперь уже их Катя успокоиться и расслабиться. Возможно, даже доверять станет больше. А то Мишка себя уже стал неуютно чувствовать, когда приходилось каждый вечер к себе за вещами заезжать.

Миша, голубые глаза потрясенно расширились, как мы все повезем? Подожди, прямо сейчас все собирать? Вот так сразу?

Да. Ты думала, я пошутил? она медленно покачала головой, все также задумчиво уставившись в одну точку. Бери самое необходимое остальное мы купим.

А еда?

Какая еда, Кать? Я вас голодом морить не собираюсь.

Так пропадет же! Надо ведь...свет отключить, воду перекрыть и еще...

Миша встряхнул ее слегка, прерывая бессвязный лепет.

Или собирай вещи. Нужные! с нажимом повторил. Никаких одеял, продуктов, мебели...Только одежда, лекарства и какието свои штуки. Все. Поняла?

Но еда!

Много там? страдальчески закатив глаза, сдался Миша.

  Ну так.

Я сам посмотрю.

Мы приедем голодные, а мне некогда будет готовить, пригрозила Катя, убегая в зал. Дверь шкафа стукнулась об стенку. Помни об этом.

Пиццу закажем, Подольский перевел взгляд на ребенка, с серьезным выражением лица перебирающего машинки. Не то сказал. Ладно, возьми. Но только то, что мы все есть будем. Остальное отдай. Вон, Куцовой давай отнесу.

Ее нет.

Миша заинтересованно выглянул из детской.

А где она?

Уехала. Со своим...как его...Артуром...

Артемом.

Точно. Миш?

Что?

А диски с плеером брать?

Диски возьми, а плеер оставь.

Совсем?

Катя! прогрохотал Подольский. Не трепи мне нервы! Я еще злой.

Как оказалось переезд, пусть и налегке, дело исключительно выматывающее и нервотрепительное. Они за неполные три часа успели переругаться, столько же раз перемириться, разбить хрустальную салатницу (салатница осталась на его совести) и чуть не сломать телевизор. Телевизор уже Катина заслуга.

Налегке тоже переехать не удалось. Подольский честно думал, что получится уехать, прихватив с собой только одежду, коекакие лекарства ну и некоторые мелочи. Все остальное у него вроде как было, да и докупить при необходимости можно. Но Катя, как запасливый, прижимистый и старый ворчливый хомяк расставалась с вещами очень неохотно. За каждый предмет обихода Мишке приходилось буквально воевать.

Лучше всего было Кириллу. Он утащил к себе старые альбомы Катькиной семьи и сидел рассматривал фотки. Его игрушки давно были собраны.

Наконец, когда Миша понял, что просто так девушка не сдастся и попробуеттаки увезти все, пришлось применять тяжелую артиллерию. Кирилла с его игрушками подмышку, Катю в охапку, и быстрее, пока оба не опомнились. Стоит сказать, что ребенок воспринимал все как игру и развлечение, радостно повизгивал и похихикивал, наблюдая, как Миша с Катей спорят изза огромного одеяла.

Через сорок минут они подъехали к его дому.

Первым из машины выбежал Кирилл, сразу приближаясь к воротам. Катя с задумчивым интересом рассматривала витые кованые ворота, двухэтажный коттедж из красного кирпича и серебристую черепицу.

Это твой дом?

Миша не сдержал усмешки.

Нет, чужой. Конечно мой, Кать.

Красивый, признала девушка и обернулась к нему, одновременно расстегивая ремень безопасности. Слушай, а зачем ты тогда у нас все время оставался ночевать, если у тебя такой дом классный?

А ты со мной бы поехала? скептично поинтересовался Подольский и сам же ответил: Мы оба знаем, что нет.