Она тебя что, уволила? выпучила глаза Оксана. Вот так взяла и уволила?!

Такая усталость навалилась, что истерические и какието визгливые эмоциональные выкрики приятельницы лишь раздражали. Хотелось уши закрыть от назойливого трещания.

Да, вот так взяла и уволила.

Я в шоке! А что она на тебя так наехала? Вы поцапались?

Никто ни с кем не цапался, успокойся, Оксан, потерев висок, заверила Катерина. Все нормально.

Сослуживица сочувственно поджала губы и погладила по плечу.

И что ты делать теперь будешь?

Не знаю. Пока с Кирюшкой все решу, а потом придумаю чтонибудь.

Если что, ты обращайся. Может, помогу чемнибудь.

В аптеку несколько покупателей зашли, и Оксана со своей лицемерной заботой наконецто отстала. Катя воспользовалась моментом и выскользнула из здания.

Долго в себе все держала, весь тот негатив, который на нее несправедливо вылили, и понять не могла. Это непонимание ее сильнее всего задевало и беспокоило. Что она такого сделала? Чем заслужила? Никогда ведь не выделялась, не оскорбляла никого ни в глаза, ни за глаза. Своей жизнью жила и в чужие не лезла. А вышло так, что Катя последняя эгоистка и идиотка, всех эксплуатировала и всем мешала. Чем мешалато?

На душе муторно было, грязно, как в дерьме вываляли, и успокоиться девушка никак не могла. При Кирилле еще както пыталась взять себя в руки, потому что тот всегда тонко чувствовал ее настроения, а когда Мишка поздно вечером приехал, вообще расклеилась.

Мужчина сначала ее слез и истерики испугался, понять не мог, в чем дело и кто, собственно, виноват. Но выплакаться и успокоиться Кате позволил, успокаивал ее как мог, даже чай с ромашкой заварил, а потом внимательно, вникая в ее слова, выслушал, и видно было, что все не мимо ушей проходит, а действительно его волнует.

Я одного не могу понять, Миш, последний раз всхлипнув, выдохнула Катя. За что она меня так? Ты бы слышал, как она орала. А что я ей такого сделала? Я же никогда ничем не задевала...

Мишка подтолкнул к ней чашку с горячим чаем и достал сигарету.

Ты думаешь, я не знаю? Конечно, ты ее не задевала ничем. Ты не такой человек.

Тогда зачем?

Она просто завидует тебе, как ты понять не можешь? И она, и все эти тетки, которые с тобой работают.

Завидуют? Ей? Катя даже растерялась.

Ее жизнь всегда была обычной, среднестатической. Дом, ребенок, работа. Одинокая, тридцати лет. Да и в юности ей никогда не завидовали. У Кати все всегда было ровно, правильно, спокойно. И Митька такой же, под стать ее жизни. Чему? Чему завидовать?

Это было таким новым, диким, почти неправильным, что не укладывалось в голове.

Мишка ее внутренние терзания без слов понял. Улыбнулся легко краешком губ и утвердительно кивнул.

Завидуют, Катюш. Сколько я тебя забирал с работы столько раз это и видел.

Господи, Миша, да чему завидовать? она от волнения на стуле подпрыгнула и всплеснула руками, чуть не разлив чай, про который благополучно забыла. Я не лучше других живу...Обычная. Таких на улицы тысячи.

Это ты так думаешь и не видишь ничего. А они от зависти заходятся. Постоянно тебя глазами едят. И что ты носишь, и что ты ешь. И мужика нашла при деньгах, и ребенка, не своего даже, както пристроила. В золоте купаешься, он на ее запястье кивнул. А они вынуждены к своим лентяям домой идти. И дети у них от рук отбились. А ты какая хитрая оказалась тихоня тихоней, и что вытворяешь.

Его тирада звучала настолько напыщенно и издевательски, что никаких сомнений не было Мишка когото цитировал. А может быть, и всех тех, с кем она не один год проработала. Честное слово, Катя никогда к сплетням не прислушивалась, и сейчас, после такого информационного дождя, вообще поникла. Неужели о ней так думали? Что ради денег...мужика богатого...золото какоето.

Миш, это же металл обычный, она запястьем тряхнула, и браслет по тонкой руке вниз до середины локтя съехал. Стекляшки.

Я это знаю. И знаю, что ты это знаешь. Только они не так судят. Их теперь зло берет, что у тебя все есть, а у них ничего.

У них дети есть, машинально сказала Катя. Она давно об этом думала, и сейчас, дезориентированная, случайно и сболтнула наболевшее. У них семьи. Мамы, папы... А они про какието стекляшки.

Подольский долго молчал, смотрел кудато в пространство и ее не трогал. Наконец, сигарету потушил, к Катя потянулся, забрал из безвольных рук чашку. Придвинул к себе девушку, подбородок на макушку положил и проникновенно так приказал:

Забудь. Поняла меня? Тебе какая разница, что они говорят и думают? Тебе с ними никогда не встречаться. У тебя есть я, Кирюха вот. А они свое счастье просрут и не заметят. И пусть.

Миша!

Не перебивай. Я правду сказал. И ты тоже, Кать. Вроде самостоятельная, умная, а на дураков внимание обращаешь. Для тебя сейчас главное не то, что они о тебе подумают. Для тебя сейчас Кирилл важнее. Правильно?

Правильно, подтвердила Катя, загипнотизированная успокаивающим тихим голосом.

Вот и думай о нем. А про них забудь. Документы твои я утром завтра заберу. Не бери в голову. Хорошо?

Хорошо.

А теперь спать пойдем. Нам завтра рано вставать.

И уже когда в постель легли, Мишка еще раз повторил:

Забудь о них. И не трепи себе нервы. Ясно?

Ясно, широко зевая, Катя у него на груди устроилась и под себя ноги поджала. Забыла уже, Миш.

Это хорошо.

***

На следующий день, прямо в обед, Мишка отвез их с Кириллом в больницу. Утром, пока Катя вещи собирала, Подольский съездил к Альбине. Не было его около часа казалось бы, ведь только документы забрать.

Ты что так долго? с подозрением прищурилась Катя. Втягивать в бабские разборки еще и Подольского не хотелось.

Так получилось.

Она документы отдала?

Да.

А рекомендательное письмо?

Можешь его выкинуть.

Девушка постаралась не выдать своей обиды.

Все так плохо?

Забей, Кать. Ты вещи собрала?

Вроде собрала. Миш, посмотри мне в глаза.

Он с явной неохотой черные глаза на нее поднял и страдальчески вздохнул.

Ты точно с ней не связывался?

Точно.

Зачем врешь? шикнула она, не удержавшись. Я же тебя просила!

Ой, Кать, ну в самом деле!

Разговора не состоялось. Мишка от нее отмахнулся и на все ее провокации не обращал никакого внимания. Поэтому Кате не удалось ничего узнать, хотя она сердцем чувствовала чтото он всетаки сделал.

Дальше както не до этого стало. Они в больницу приехали, а Катя все время по дороге дергалась. Ей казалось, что чтото она всетаки забыла. Кирилл наоборот, был как удав спокоен. Для него это было своего рода игрой, вызывало интерес, а волновало только одно.

Миш, а там уколы будут делать? на всякий случай решил узнать племянник.

И напрягся так в ожидании ответа. Мишка заулыбался, с Катей переглянулся и покачал головой.

Не знаю.

Как не знаешь? Ты должен. Катя!

Я тоже не знаю, солнышко. Приедем, и врач все нам расскажет.

Кирюша откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Веселость с него шелухой слетела, и всю дорогу мальчик непривычно молчал. Из машины выскакивать, когда остановились, не спешил, и старался держаться поближе к Кате.

Как оказалось, Мишка договорился обо всем буквально. Их радушно встретили, поприветствовали, проводили в палату, все показалирассказали, предупредительно поинтересовались о предпочтениях и пожеланиях. Катя даже растерялась, и переводила боязливый взгляд с Мишки на улыбающегося в тридцать два зуба доктора. И обратно.