Катерина Павловна, случилось чтото? широко улыбаясь, мужчина подхватил ее за локоть и ненавязчиво повел в сторону палат. Вы давно здесь стоите. Устали? Или вам чтото нужно?

Нет, не нужно. Я просто решила размяться. Не могу все время в палате сидеть.

Понимаю, сочувствующе кивнул он, как будто действительно понимал. Хотя за те деньги, что Мишка заплатил, доктор должен был, наверное, в красках все представлять. У нас на первом этаже тренажерный зал есть и бассейн на третьем. Если хотите...

Не сегодня, мягко прервала она предложения врача. Проснувшийся в мужчине делец и торгаш Кате сейчас нужен был в последнюю очередь. Но спасибо за предложение.

Она высвободила свою руку, кивнула прощально и открыла дверь в собственную палату. Здесь был один Кирилл, смотревший чтото на ноутбуке. О том, что Мишка вообще сегодня сюда приходил, напоминал лишь белый, забитый до отказа пакет, прислоненный к стене.

Миша где?

Кирилл поудобнее устроился на животе и замахал ногами в воздухе.

Ушел.

Куда? Курить?

Нет. Домой ушел.

Чтонибудь сказал?

Ребенок головой покачал и переставил компьютер.

Чего и следовало ожидать. Правда, Катя надеялась, что он вот так, не попрощавшись и все не выяснив до конца, не уйдет.

Ночью Катя так и не смогла уснуть. Кирилл сладко сопел в своего Боню, в палатах давно все выключили, а свет исходил только от лампы, стоявшей у дежурной медсестры в коридоре.

Миша сделал одну плохую вещь, заговор сегодня с ней. Он подарил ей надежду, за что Катя его почти ненавидела. И сейчас эта надежда грызла изнутри, перекрывая даже старые раны и свежую обиду. Катя вроде бы давно похоронила свои мечты, научилась находить счастье в тех вещах, которые у нее есть, а не в тех, каких лишена. Пусть она многого лишилась, но у нее было и немало ценного. Кирилл, Миша...Разве не в этом истинное счастье? Она всегда хотела семью, и она у нее появилась. Какой смысл роптать и жаловаться, что семья не такая, о какой мечталось лет десять назад? Главное, она любит и Мишу, и Кирилла. Одинаково сильно.

Но все равно. Если бы у нее появилась своя малышка мальчик или девочка, неважно, Катя не стала бы любить когонибудь меньше.

Эти мысли ее так извели, да еще и факт того, что Подольский уехал, не попрощавшись, что Катя не выдержала и вытащила изпод подушки телефон. Набрала их домашний номер и с замиранием сердца слушала длинные гудки.

На пятом Миша поднял трубку.

Привет, тихо сказала Катя, стараясь не разбудить ребенка.

Мишка помолчал мгновение, затем довольно напряженно спросил:

Чтото случилось? С Кирюхой?..

Нет, поспешила она заверить. Волновать его, да еще посреди ночи, чтобы, не дай бог, он сорвался и приехал, в ее планы не входило. Нет, он спит. Все хорошо, не переживай.

Ясно.

Мужчина замолчал, и слышно было лишь его тихое дыхания. Никто из них не стремился или не мог продолжать разговор. Катя на секунду отстранила от уха телефон и взглянула на время. Третий час ночи. Возможно, она его разбудила, не вспомнив о времени. И хотя голос сонным не был, она все равно заботливо поинтересовалась:

Я тебя подняла с постели?

Что? Нет, я не спал.

А поздно уже, с упреком попеняла ему девушка. У тебя круги под глазами от недосыпания.

Неправда.

Я же видела сегодня. Ты вообще не спишь?

Сплю, поспешно подтвердил Миша. Она ни капли не поверила и выразительно хмыкнула. Я как раз собирался ложиться. Не спиться просто. А ты чего не спишь?

Тоже. Не спится.

Почему? даже после того как она позорно сорвалась и накричала на него, Подольский все равно заботился о ней и интересовался. Катя почувствовала себя последней сволочью. Болит чтото?

Да, но совсем не то, что он думает.

Нет. Миш, я не специально так сегодня. Извини.

Все нормально, он попытался заверить ее в этом, но даже на расстоянии, просто слыша его голос, она понимала, что ничего не нормально. Он тоже, также как и она мучается, места себе не находит. Забудь.

Послушай меня, пожалуйста. Я растерялась. Ты же сам говорил, что не хочешь детей, и вообще...

Я такого не говорил, весомо заметил Подольский.

Катя даже растерялась.

Ну как же? Ты же говорил, что сейчас рано.

Рано. Но это же не прямо завтра. Это долго все. Анализы всякие, обследования, потом еще девять месяцев...

У него так выходило, будто все решено и готово. Так просто.

Ты узнавал, что ли?

Я с этим врачом разговаривал.

Тогда ты должен знать, что не всегда Эко получается с первого раза. И помогает не всегда.

Она снова замолчала, мучительно подбирая нужные и нейтральные слова, чтобы объяснить ему все. Но как раскрыться, даже перед близким, дорогим человеком и показать свою ущербность? Настежь раскрыть душу, выставить напоказ свои...отклонения. Перед дорогим человеком еще страшнее, ведь его предательство пережить еще сложнее. А выдержит ли она еще раз новый ад с сочувствием, с жалостью. Если Подольский решит быть с ней как с калекой, из сострадания, то лучше вообще никак.

Миш, мне не нужна жалость. Ни сочувствие, ни жалость. Еще раз я их просто не вынесу, понимаешь? Это слишком больно.

Он понимал. Возможно, лучше, чем ктолибо.

Разве я говорил чтото о жалости? Для тебя это важно.

А для тебя? Ты сам хочешь детей или пытаешься сделать меня не такой...

Какой?

Сказать вслух Катя так и не решилась.

Ты сам хочешь? повторила она снова, в надежде услышать ответ. Ничего важнее сейчас не было.

Хочет ли он, без всякой жалости и не в виде одолжения, а действительно хочет? Своих детей? Готов ли?

Да. Наверное.

Не то, что хотелось услышать. Забавно. Задавала вопрос и ожидала правильного ответа. Как в викторине. Но это не викторина, к сожалению или счастью. Правильных ответов просто нет.

Да или наверное? понизила голос, чтобы не так дрожал от сдерживаемых слез.

У меня их не было. Я не знаю. Я с ними никогда не сталкивался. Кирюха вот только...Не хочу врать.

И на том спасибо.

Что ж, она поерзала на кровати и взбила подушку, ладно. Потом поговорим, хорошо? А сейчас спать. И ты тоже, с нажимом произнесла Катя.

Пошел спать, покорно согласился Миша. Чтото зашуршало. Спокойно ночи.

Спокойной.

Лучше не стало, но неопределенность и вина за свое поведение, по крайней мере, исчезли.

***

Выписали их примерно через неделю, как раз к выходным. И Катя, и Кирилл уже маялись в четырех стенах, не зная, чем еще заняться. Всетаки за короткое время они привыкли к просторному загородному дому и к большому заднему двору. Постоянный свежий воздух и прогулки стали просто необходимыми.

Ого, вам там настолько надоело? с улыбкой спросил он, когда Кирилл и Катя почти выскочили из машины на свежий воздух. В дом они идти не горели желанием. У вас там вроде все было.

Вот именно. Я устала от отдыха, надув губы, жаловалась Катя, но тут же улыбалась.

Лови меня, крикнул Кирилл и понесся по выложенной плиткой дорожке. Катя, лови!

Куда помчался, проказник?

Она стояла на одном месте и бежать не собиралась. Кирилл замедлился, потом вовсе остановился и прибежал назад к ней. Начал нарезать вокруг нее круги.

Катя, ну лови же!

Дождавшись, когда племянник окажется непозволительно близко, Катя его резво сцапала и прижала к себе. Кирилл радостно завизжал и забрыкался.

Поймала! заливисто рассмеялась девушка и, мгновение понаблюдав за слабыми трепыханиями, ребенка все же отпустила.