Миш, скользящей походкой подошла к его столу. На столешницу оперлась, отодвинув бумаги, и придвинулась ближе. Мужчина неохотно поднял на нее глаза. Я просто спросила. Что такого страшного?

Ничего. Их нет.

Совсем? Ой, прости. Я имела в виду...

Я понял, он досадливо нахмурился и щелчком ногтя оттолкнул ручку. Их совсем нет. Я в детдоме рос, так что...

Невооруженным глазом видно, что говорить о своем детстве ему было неудобно и даже стыдно. Особенно стыдно, хотя здесь всего лишь одна она, и Мишке нечего стыдиться. Разве он виноват в чемто? Но насиловать и мучить Катя его не стала. На коленях у него устроилась, и подбородок на плечо положила, мазнув по щетинистой щеке отросшими прядями.

Ну и ладно. У тебя мы есть. Я, Кирилл. Скоро еще ктонибудь появится, неудача в их доме не обсуждалась. И возможности такой не допускалось. Это много.

Он ей в волосы выдохнул.

Много.

А я о чем?

Хоть Миша их и впустил в свою жизнь, сам раскрывался крайне неохотно, как будто через силу, себя превозмогая. Катерина особо на него не давила. У него все так быстро поменялось, такая карусель, не хуже, чем у нее. Но главное, Мишка ей верил и понемногу, медленно, но подпускал к себе, давая понять и мотивы, и поступки.

В четверг они без шума расписались и довольные вернулись домой. Относительно довольные.

Катя на документы смотрела, на свою новую фамилию, и внутри себя выискивала хоть чтото....что изменилось. Все так носятся с этой свадьбой. И она когдато носилась. Загадывала и белое платье, и трехъярусный торт, и то, как букет кидать будет. От одних разговоров об "этом дне" внутренне загоралась и испытывала эмоциональный подъем.

Перевела взгляд на правую руку, на которой поблескивало колечко. Разницы только кольцо да фамилия.

Миш?

У? подал он голос, не поворачивая голову.

Ты чтонибудь чувствуешь?

Что ты имеешь в виду?

Не знаю. Например, что в твоей жизни начался новый важный этап, пафосно и торжественно произнесла Катя, но почти сразу сбилась на обычный тон. Ну что, чувствуешь?

Мишка к себе старательно прислушивался.

Чувствую, наконец, кивнул он. Есть охота. Мы с утра так и не поели.

Самое интересное ей тоже хотелось есть. А "новый важный этап жизни" так и не появлялся.

Кате аж взгрустнулось.

Кать, расслабься ты, посоветовал Миша, выруливая к дому. Что может измениться изза жалкого штампа? Я тебя как любил, так и люблю. Штамп на это не влияет.

Да? на всякий случай недоверчиво склонила голову набок.

Да, он утвердительно кивнул. Не забивай себе голову всякой ерундой.

Как ни странно, такие нехитрые слова ее успокоили. Вернули душевное равновесие, которое после свадьбы никак не хотело возвращаться назад. И наверное, не сами слова ее успокоили, а то ощущение понимания и единства, которое возникало после разговора с Мишкой. Он ее понимал и чувствовал, как никто. Все ее страхи и сомнения. Поэтому всегда точно знал, что и как сказать, чтобы ее успокоить.

На следующий день должна была состояться...всё. Брачную ночь пришлось отложить. Да и не до нее было както. Все хорошо вроде и замечательно, но от волнения и назойливого страха Катя никак не могла отвертеться и убежать. Даже вот тарелку разбила.

К счастью, прокомментировал Миша и отодвинул ее в сторону, осторожно убирая мелкие осколки.

Вторую тогда разбить, что ли? чуть нервно предложила девушка.

Это уже умышленно получится. Поэтому не считается.

Я не могу, Миш, призналась, наконец, Катя, не в силах держать все в себе. Ноги стали ватными, да еще и затошнило от волнения, неприятно скручивая живот в узел. Она поспешила на стул опуститься. Я боюсь. А вдруг не выйдет ничего? Что тогда будет? Я не знаю.

Он тяжело вздохнул, рядом присел и ее маленькие горячие ладони сжал своими.

Прекрати так думать. Слышала, что мысли материальны?

Слова, поправила она его.

Нет. Мысли. Ты не думай о плохом, о том, что не получится. Не накручивай себя еще сильнее. Если будешь так волноваться, то только хуже станет. Так?

Она пожала плечами.

Я не могу не бояться, Катя понизила голос, словно боялась, что ее слова ктото подслушает. Я не вынесу, если ничего не выйдет. Миш, я не выдержу снова все терять. Еще одна неоправданная надежда меня просто убьет. Я не хочу.

У нее была надежда когдато. В первые годы после того как объявили о ее бесплодии. Врачи ошибаются, природа ошибается. Есть же чудеса. И та женщина, о которой рассказывала ей гинеколог. Та, которая сама смогла забеременеть с таким диагнозом. И пусть это было неприкрытое вранье, оно возродило в ней надежду, которую приходилось вырывать с болью и кровью из сердца, чтобы жить дальше.

Сейчас у Кати снова появилась надежда изза одного неосторожного слова. Вопроса, к которому она оказалась неготовой, и не стала бы готовой никогда. И если завтра в ней снова убьют въедавшуюся, проникающую внутрь как опасный яд надежду, то она умрет.

Не физически. Нет. Сколько по улицам ходит тел живых снаружи и мертвых, сгнивших внутри? Вот и Катя станет такой же. Гнилой, мертвой, пахнущей трупом. Телом.

Тогда, несколько лет назад, ее спас Кирилл. Действительно спас, перетянув на себя всю ее нерастраченную любовь и нежность, которые рвались из нее, хотели быть растраченными. Она затопила маленького ребенка своей любовью, и пусть, возможно, это было неправильно и неверно, Кате нужно было любить. Физически необходимо.

А сейчас у нее был ребенок. Жил в ее сердце, в голове, занимая все мысли. Пусть пока он не родился, его пока еще нет внутри нее, но он был. А если завтра ничего не получится, ее ребенок умрет. Тихо, спокойно и ни для кого не заметно. Никому, кроме нее. Ее ребенок умрет. Сколько матерей может вынести смерть своего малыша?

Подольский резко дернул ее, заставив повернуться и посмотреть ему в глаза. От него волнами исходило напряжение, которое кололо кожу, но сейчас было не до этого.

Ты мне веришь? серьезно поинтересовался Миша.

Да.

У тебя все получится. Все будет хорошо.

Ты не бог, чтобы точно знать.

Ты мне веришь? еще раз повторил он с нажимом.

Миш, причем тут...

Руки мертвой хваткой сжались на ее плечах.

Ты. Мне. Веришь?

Она сдалась. Внутренне сдулась, оставив все на волю случая. Почти перегорела. Такое бывает, когда эмоций становится слишком много. И если так происходит, организм отключается, чтобы выполнить перезагрузку. Система не выдерживает. Ее система тоже не выдержала.

Верю.

Значит завтра все получится. Подругому и быть не может. Ясно?

Ясно, вздохнула Катя и позволила себе прижаться к Мишке.

Он ни разу ее не осудил за слабость или за то, что его изводит. А ведь изводила, наверное. Да и как иначе? Но Мишка терпеливо сносил ее поведение. Возможно, понимал, что ее мучает и не дает покоя.

А теперь спать. Перед завтрашним днем надо выспаться, приказал Миша тоном, не терпящим возражений. Поднял ее со стула и подтолкнул в сторону спальни, идя следом. Тяжелый день, какникак.

Да, тяжелый. Но сейчас Катя ничего не чувствовала. Может быть, только усталость. Совсем чутьчуть. Но стоило тяжелой голове коснуться мягкой подушки, и девушка в секунду уснула тяжелым и беспокойным сном.

***

Как ни странно, она еле проснулась. Чуть не проспала, хотя искренне предполагала, что перед таким ответственным шагом уснуть не получится. Ан нет. Мишке пришлось ее с боем поднимать.

Весь путь до репродуктивного центра прошел как в тумане. Она молчала, не говорила почти, Миша ее не трогал, только косился подозрительно. Это уже, когда приехали туда и зашли в кабинет гинеколога, Катю страшно затрясло, и она со всей силы вцепилась в локоть мужа, не в состоянии разжать пальцы.