— Да хватит бубнить. Пойдем, заберем твою подругу.

— Она мне не подруга! — вспыхнула Лерка.

— И не надо вспоминать ее ноги на моей пояснице!

— Хватит читать мои мысли!

— Они у тебя на лице написаны!

— Ах, так! А у тебя машина ворованная, вот как пойду, скажу охраннику.

— Иди, в бардачке доверенность на любого из Совета, — улыбнулся Скорпион.

Лера сложила руки на груди, вспоминая, чем бы еще задеть. Как назло, на ум ничего не приходило. Сдалась, показывая язык и хватая Сергея под руку.

Главврач категорически отказывался пускать в реанимацию, мотивируя тем, что пациентка в тяжелом состоянии. Скорпион с горечью вспомнил об удостоверениях в куртке, но куртка далеко, а врач вот он, перед глазами.

— Хорошо доктор, давайте я покажу вам одну вещь, а вы сами решите пускать или не пускать.

— Что вы имеете в виду, молодой человек? — Нахмурился профессор.

— Нож есть?

— Нож? Вы хотите кого-нибудь порезать? Может, санитаров позвать?

— Не порите ерунды, доктор. Просто дайте что-нибудь острое. Я тут же верну, обещаю.

— Вы же не хотите порезать себе вены? Вы не похожи на безумца, — подметил доктор, осторожно протягивая скальпель — рабочий инструмент. Всегда в кармане.

Скорпион взял скальпель, полоснул по левой ладони.

— Я так и знал! — вспыхнул доктор, меняясь в лице.

— Прошу вас, не спешите с выводами, — взмолилась Лера, — просто смотрите.

Доктор нахмурился, разглядывая багровый поток, что стекал по руке вихрастого безумца. Парень сконцентрировался, прикрыл глаза. Поток резко иссяк, капли остановились. Края раны стянулись невероятно быстро. Доктор снял очки, протер, приблизил лицо к раненой ладони — если бы не свежие следы крови, никогда бы не поверил, что рука мгновение назад была порезана.

Скорпион сполоснул руку в умывальнике, показывая доктору здоровую ладонь, где не осталось даже шрама.

— Это что, был гипноз? — опешил доктор.

— Нет, регенерация. Воздействие энергетикой и все такое. Не заморачивайтесь, доктор. Просто пропустите к Кате, я постараюсь помочь ей тем же способом. Ей не нужно лечение, просто разум помутился из-за негативного воздействия. Это можно убрать.

— Пустите его, доктор, он знает, что говорит, — добавила Лера.

Доктор повертел в руках вернувшийся скальпель, кивнул. Непросто, совсем не просто переступить через то, что учил и практиковал тридцать лет подряд.

Катя лежала на кровати бледная, почти белая. Под глазами выделялись темно-синие круги, кожа истончилась, как пергамент, а губы высохли и потрескались, как от сильного жара. Пищали приборы, провода стелились по всей кровати.

Скорпион медленно приблизился, накрыл широкой ладонью ее ладонь. Другую руку положил на белый лоб.

Давай, маленькая, уходи из этого страха, этой пустой темноты. Сколько раз я сам стоял на ее гранях? И тебе не позволю остаться. Иди, иди ко мне, на свет. Здесь тепло, здесь очаг и огонь. Это огонь твоей души, это твое стремление к жизни, живи во имя света, во имя любви и свободы… Творец наделил человека свободой выбора и не ограничивает его в поступках. Ты можешь остаться там, среди холодной темноты, а можешь вернуться к огню… Выбирай.

Катя медленно подняла веки. Глаза наткнулись на знакомую фигуру, губы расплылись в полуулыбке — дальше растянуть не могла, грозились лопнуть — прошептала:

— Спасибо, Сережа… Я… больше не буду

Лера стояла у входа в палату и…улыбалась.

Как перевоспитать вихрастого? Такой уж он человек. Любит помогать. И ничего с этим не поделать.

Неделю спустя.

— Самолет заходит на посадку, — сообщил динамик голос стюардессы. — Займите свои места и пристегните ремни безопасности.

Сема погладил Машу по щеке, мягко встряхнул, шепча на ухо:

— Эй, соня, прилетели. Вставай и сияй. Как у тебя так получается? До первой кормежки спала, после нее спала, и после второй тоже спала. Сколько в тебя сна влезает?

Маша сладко потянулась, заслоняя зевок ладошкой. На плече блондина было удобно и тепло. Просторные кожаные кресла бизнес-класса, стоящие строго по двое, не больше, позволяли лететь с полным комфортом. Модернизированный Ил-96 с четырьмя двигателями оставил под крылом около семи тысяч километров и семь часовых поясов. Удобный, надежный самолет. Запчасти не отваливаются, двигатели не глохнут.

— Ты же меня оберегаешь от всяких террористов, поэтому мой сон спокоен и безмятежен, — обронила Маша, протирая глаза вместе с тушью. Забылась.

Сема не стал напоминать. Пусть москвичей немного попугает. Повернул голову в сторону Скорпиона и Лерки. Те сидят в том же ряду, с другого края. Какие тут террористы, когда брат все восемь часов провел в кресле в позе лотоса? И Лерку научил. Все тренирует, обучает. А та после череды последних событий делает все, чтобы быть рядом. Вот и напросились вместе с Машкой в командировку за ресурсами структуры.

И как Серега собирается оставить их одних в Москве, когда рванем через Чечню к Горэ отдавать должок вместе с Даней и Андреем? — подумал Сема.

Сема прислушался к себе, усилил кровоток, разгоняя застывшие связки без движения. Раздвинул восприятие за пределы тела, ощутил всех пассажиров, весь самолет целиком и полностью до последней детали и багажа в грузовом отделе. Все функционирует нормально, пилот опытный, посадка будет успешной.

Лера силилась постичь вторую ступень развития. Едва-едва остановила внутренний диалог, как Сережа снова дал неплохую пищу для ума в аэропорту перед самым вылетом, оградив себя на восемь часов полета от болтовни.

Надо будет как-нибудь и подруге шепнуть про ступени… По секрету, — подумала Лера.

Сам Скорпион разбирался в себе, вспоминая весь пройденный путь от рождения и до сего момента. Раньше все времени не было оглянуться назад. Но карцер научил ценить воспоминания, натолкнул на многие мысли. Нелепая ситуация заставила многое в жизни пересмотреть. Даже из потери памяти извлек для себя важные жизненные уроки.

Тело звучало в унисон с разумом. Каждый орган работал в четком ритме, энергетические потоки гуляли по телу свободно, без блоков. Одиннадцать лет тяжелых тренировок и кропотливой работы над собой раздвинули обыденные человеческие возможности сначала до рамок физического, потом вырвавшись за эти рамки. Чем дальше постигал непознанное, тем более крепчал в уверенности, что границ не существует вовсе. Можно идти и идти, все выше и выше, главное не сбиваться, не останавливаться. Идти, пока в один прекрасный день не дойдешь до самой Обители Творца. Но вряд ли Творец сидит на месте, ограничив себя рамками собственных законов… Какова же дорога самого Абсолюта?

Чем больше рылся в себе, запасаясь резервами и вскрывая тайны подсознания, тем ближе подходил к пятнадцатой ступени. Предыдущую проскочил как-то совсем нелепо, вспомогательными средствами. Три года, с самой Японии, не позволял себе мяса и алкоголя, и когда отведал того и другого, попросту забыв про это, подсознание смело все барьеры, что росли внутри с грузом и ответственностью. Ее брал давно не только за себя и близких, но и за часть окружающего мира…

Но память вернулась, и осознал, что пора работать не только на износ, вскрывая все новые и новые резервы, пока те не иссякнут вовсе, но можно и наполнить старые, закрепиться на позициях. Иногда надо остановиться, чтобы с новыми силами двинуться в путь.

Пятнадцатая ступень — «плоды овощных культур» — подобралась неспешно, плавно, но так же неотвратимо, как наступает зрелость, наполняя тело внутренней силой, расставляя все по своим местам, открывая новые горизонты. Словно в такт пятнадцатым вратам силы, колеса мягко коснулись земли. Самолет даже не подбросило, не спружинило от первого толчка. Скорость замедлилась, и по салону прокатилась волна аплодисментов мастерству пилота.

Скорпион медленно открыл глаза, настраиваясь на рабочий лад.

— Дамы и господа, самолет произвел посадку в аэропорту Шереметьево-2, за бортом стоит солнечная погода, температура воздуха двадцать три градуса выше нуля, экипаж прощается с вами и желает приятного дня, — снова заботливо сообщил динамик…