Поставить такие вопросы – значит наверняка найти на них ответ.

Но до того, как составлять длинный, внушительный список лиц, опознавших Жанну Девственницу в Даме дез Армуаз, мы хотели бы сделать несколько уточнений относительно условий, в которых произошло ее возвращение, и разъяснить, как ей удалось выйти из башни замка Монротье и вновь оказаться в Лотарингии, там же, где прошло ее детство. Ведь это случилось уже после того, как Рауль де Гокур со своим небольшим войском, как уже говорилось, занял свои позиции.

Прежде всего надо сделать одно предварительное замечание: не Жанна обдумала условия своего путешествия на родину; не ею было выбрано место, где она объявилась перед людьми. Все это зависело не от нее, а от ряда обстоятельств, куда более жестко диктовавших свою волю.

В 1976 г. Филипп Контамин опубликовал работу, озаглавленную "Знать в средние века. Исследования памяти Робера Бутрюша". В этой книге есть большая глава, посвященная "Одному городскому дворянину – владыке Николя Луву, горожанину Меца". Ее автор – Жан Шнайдер, которого не следует путать с Эдуардом Шнайдером, написавшим книгу "Жанна д'Арк и ее лилии" и обнаружившим "Книгу Пуатье" или, во всяком случае, документы, содержащие не менее важные свидетельства.

В данной главе о Николя Луве выделим следующее место:

"Весной 1436 г. Жан Потон де Ксентрай возвратился с Жаном де Бланшфором для того, чтобы расквартировать свое войско "живодеров" в Жарнизи, где у Робера де Бодрикура были связи, в частности с Робером дез Армуазом, сеньором Тишемона. Два этих человека доставили в окрестности Меца некую молодую особу, первоначально именовавшуюся Клод, в которой по приглашению Бодрикура двое братьев и одна сестра Жанны д'Арк признали Девственницу".

Но ведь именно 20 мая 1436 г. называют и прочие летописи! Жарнизи – это местность вокруг Жарни, коммуны, расположенной в 12 км к северу от Шамбле, лена Дамы де Бодрикур, и в 18 км от Сен-Приве, коммуны в Монтиньи-ле-Мец, где и находится названное место Гранж-оз-Орм.

Жан Потон де Ксентрай нам знаком: он был одним из членов той группы воинов, которая была предоставлена Девственнице, и закончил впоследствии свои дни в звании маршала Франции.

Его помощник Жан де Бланшфор принадлежал к прославленной лимузенской семье, известной с 1125 г., связанной через браки с Шабаннами.[94] В те времена Ги де Бланшфор, отец Жана, супруг Суверены д'Обюссон, был камергером Карла VII. Это был весьма знатный род, положивший в свою очередь начало родам Тюреннов и Вантадуров. Бесполезно отыскивать упоминание о штурме замка Монротье, предпринятом Ксентраем, этим бесстрашным опытным воином. Нам не удалось найти его следов. Создается впечатление, что все произошло куда проще. Можно предположить, что Девственница совершила из замка побег с помощью весьма знатных особ, таких, как, например, герцог Савойский, Луи I, сын Амедея VIII, представленный на руанском пиру, о котором уже говорилось. Этот последний, приняв монашеский сан, жил в своем замке Рипай, неподалеку от Тойона. Прозванный «Миролюбивым», он впоследствии стал римским папой под именем Феликса V. В моральном плане он вполне мог оказать содействие «побегу» Жанны, своей свояченицы через брачные связи.

Подготовить этот «побег», проходивший в столь облегченных условиях, было поручено нескольким бравым молодцам, которые затем составили немногочисленный отряд, сопровождавший Жанну к Ксентраю на пограничную территорию, находившуюся в вассальной зависимости от короля Франции. Двигались они, вероятно, на Лион, а то и севернее, к границе графства Форез: ехать напрямую через герцогство Бургундское было тогда совершенно невозможно.

Как только небольшое войско добралось до Жарнизи, где оно и разместилось, Жанну, которая до того ехала в женской одежде и под именем Клод, препроводили туда, где ее должны были найти, – в Гранж-оз-Орм, в Сен-Приве, не забыв известить о ее возвращении Бодрикура, который затем должен был вызвать братьев Жана и Пьера д'Арков, а также Катрин д'Арк, если доверять тексту. Что он и исполнил. Дальнейшее известно.

Открытие, сделанное Жаном Шнайдером в этих архивных данных о Николя Луве, тем ценнее, что сам-то он считает вновь объявившуюся Жанну самозванкой. Следовательно, нашу точку зрения он поддерживает невольно. Но благодаря ему нам отныне стали известны имена людей, доставивших Девственницу в Лотарингию: то были Жан Потон де Ксентрай, а также его помощник Жан де Бланшфор…

Теперь, прежде чем продолжить это расследование, надо воссоздать для читателя политическую обстановку, в которой проходили описываемые события. Это поможет лучше понять их.

В 1435 г. Аррасский договор освободил герцога Бургундского от вассальной зависимости по отношению к королю Франции, а вместе с тем от союзнических обязательств по отношению к королю Англии. С восстановлением мира между Бургундией и Францией у Филиппа Доброго разыгрался аппетит в отношении небольших лотарингских государств и герцогства Люксембургского, которое входило в "Священную Римскую империю".

Прибегнув к разным хитростям, Филипп Добрый втайне посеял рознь между герцогиней Люксембургской Элизабет фон Гёрлиц и ее дядей и сюзереном императором Сигизмундом, что дало Филиппу возможность полуофициально назначить графа Робера де Варнембурга на пост сенешаля Люксембурга. Семейство этого графа с 1270 г. находилось в вассальной зависимости от Люксембурга.

Но в 1431 г. герцогом Лотарингским стал, получив титул в наследство от своей жены Изабеллы, герцог Барский, Ренэ Анжуйский, шурин Карла VII. В Лотарингии правили потомки знатного рода, у которых была общая мать; Изабелла была старшей. Ее брат Антуан, граф де Водемон, ссылаясь на салический закон, оспорил такую передачу владения. Бургундия поддержала его. В июле 1431 г. в битве при Бюльньевилле он взял в плен Ренэ Анжуйского. В начале 1437 г. этот последний, уплатив выкуп, был освобожден при содействии Филиппа Доброго. За это ему пришлось поступиться значительными территориями, которые в свою очередь постоянно привлекали внимание Карла VII, оказывавшего несомненную поддержку своему шурину Ренэ Анжуйскому (Ренэ I).

В 1439 г. Генеральные штаты, собравшиеся в Орлеане, постановили уплачивать вечную подать королю в размере 1 млн. 200 тыс. ливров в обмен на решение избавиться от войск наемников, состоявших из французов и иностранцев, и создать национальную армию. Сформированная на основе своего рода всеобщей воинской повинности, такая армия впоследствии оказалась весьма сомнительного достоинства (в ее состав входили роты регулярных войск и вольные стрелки), что потребовало возврата к профессиональной армии. Ну а пока Карлу VII предстояло избавиться от уже действовавших больших рот. Часть из них он передислоцировал в Лотарингию, поставив их под начало Жана Погона де Ксентрая и Жана де Бланшфора, а прочих – в Швейцарию, где под командованием второго из сыновей короля они приняли участие в "Цюрихской войне".[95]

И вот таким-то образом Потон де Ксентрай повел своих «ветеранов» в Лотарингию для усиления войск Ренэ I Барского, ставшего Ренэ I Лотарингским, и для того, чтобы обречь на неудачу экспансионистский план герцога Бургундского, который ради удовлетворения своих великодержавных помыслов обзавелся прозвищем "великого герцога Запада".[96] У Ренэ I была на месте поддержка в лице могущественного вельможи Жана де Родемака, к тому же его надежного друга.

Он вместе с Жаном де Родемаком когда-то принимал участие в коронации Карла VII в Реймсе. Вместе с армией Девственницы они в дальнейшем предпринимали атаку на Париж, участвуя в сражении 8 сентября 1429 г. у ворот Сент-Оноре, где Жанна была ранена. В 1436 г. Жан де Родемак располагал многочисленным войском, с помощью которого он «прикрывал» Барруа и Шампань.