— Мне нравится у окна.

— Как и большинству собак.

О, потребовалась вся выдержка, чтобы Айден не напинала женщине по заду, когда та наклонилась, чтобы заглянуть внутрь.

— Детка, ты уверен насчет этого? — голос женщины прозвучал недоверчиво, словно она думала, что это какая-то дурацкая шутка.

А чего она ожидала? Любой кретин знал, что у такой машины всего одна пара спортивных сидений спереди, что подразумевало незабываемый восторг от позы раком для третьего пассажира.

— Абсолютно, — сказал Гевин.

Застряв посередине, женщина прогнулась в спине и скользнула на своё место, продвигаясь до тех пор, пока её ноги не оказались по обе стороны коробки передач, а рычаг не выглядывал меж её коленей.

Айден скользнула вслед за ней и с некоторым усилием захлопнула дверцу-бабочку. Только часть бедра женщины покоилась на её ноге, как будто та изо всех сил пыталась прильнуть к Гевину как можно ближе. Должно быть, требовало невероятных усилий удерживаться в такой позе. Айден снова усмехнулась.

— У вас, ребят, нет что ли, например, внедорожника, вэна или ещё чего-нибудь такого? Что-нибудь с задним сиденьем, куда можно её посадить? — женщина даже не потрудилась взглянуть на Айден, указывая на неё.

— Конечно, есть. Но мне нравится водить эту.

Гевин повернул ключ и завёл двигатель. Потом потянулся и вытащил чёрный шарф из бардачка.

— Готова?

— А ей не нужно надевать? — то, как сварливо женщина надула губы, почти заставило Айден засмеяться.

— Айден живёт здесь уже довольно долгое время. Прошу тебя.

Гевин протянул ткань ближе к лицу. Айден нетерпеливо пританцовывала ногой, ожидая, пока женщина наденет, наконец, эту хреновину, но та закусила губу, как бы раздумывая. «Как будто у тебя есть выбор».

Женщина повернулась лицом к Айден, очень осторожно, чтобы никоим образом не коснуться её, и позволила Гевину затянуть повязку на глазах.

— Кто она такая? Одна из твоих слуг? — спросила она.

— Ну, вообще-то, — улыбнулась Айден, — я начальство.

Гевин прочистил горло, ямочка на щеке выдала его сдержанный смешок, когда он взялся за руль и повёл машину вокруг подъездной дороги к воротам.

— Ты забавная, — сказала женщина. — Но он ни перед кем не отчитывается, — её губы скривились. — Особенно перед уличными отбросами.

— Оу, он очень даже отчитывается. Я всем здесь заправляю, ну, кроме потаскушек, которых он приводит домой.

Гевин провёл рукой по лицу, скрывая усмешку, которая углубила ямочки на щеках.

— Детка, прошу, скажи мне, что ты не спал с ней, — женщина весьма наигранно передёрнула от отвращения плечами. — Я не уверена, что смогу провериться на ЗППП на этой неделе.

— Хочешь правду? — Айден проигнорировала щекотку поднимающегося смеха в горле. — Я имела его в таких восхитительных позициях, что мы могли бы написать нашу собственную Камасутру, — Айден наклонилась к женщине и прошептала ей на ухо: — Скажи-ка мне, а с тобой он кончил?

— Ну, всё, дамы, достаточно, — тон Гевина, хотя и достаточно ровный, нёс в себе явное предупреждение.

По правде говоря, такие демоны, как Гевин, не кончали ни с одной женщиной, включая Айден. И только Айден знала причину.

Поджатые губы женщины выдали её с головой, что Айден задела за живое. Несомненно, любая женщина сначала почувствовала бы, что её недостаточно для Гневного Демона, но даже потом, несмотря на многочисленные сотрясающие тело стоны, которые лились наружу, словно звуки после удара по вилке-камертону, — ничто не вызывало взаимности.

Айден с удовлетворением улыбнулась.

Через двадцать минут они подъехали к многоквартирной высотке. Машина остановилась у входа, и швейцар открыл пассажирскую дверь.

Айден сидела совершенно неподвижно, явно не собираясь уступать место.

Женщина фыркнула, пока переползала через колени Айден к выходу.

— Стерва, — пробормотала она и хлопнула дверью одновременно с вылезающим из машины Гевином. Смеясь про себя, Айден наблюдала, как Гевин снял повязку, затолкал в карман и проводил свою женщину к двери. Та прижалась к нему, хватаясь за лацканы его пиджака, но руки Гевина остались в карманах. Они поговорили друг с другом, от Айден их голоса отделяли окружающий гул машин и закрытая дверь «Макларена». Чувственное выражение лица женщины сменилось на грустное, и, выпустив пиджак из рук, она отошла, роясь в своей отвратительной сумочке.

«Бедняжка. Всегда одна и та же история».

После того, как она бегло записала то, что Айден решила, было номером её телефона, Гевин придвинулся и завис у её губ.

«Дерьмовое заманилово».

Возможно, у феромонов, испускаемых Гневными Демонами, тех, которые могли заставить женщину сделать всё, что угодно, было и научное название. Казалось, это смягчает удар, когда женщине предстояло напомнить, что между ними не будет ничего больше — временное утешение для душевных ран. По крайней мере, демонам это было заранее известно. Ни один из Братьев, насколько Айден знала, никогда не давал ложных обещаний женщинам. Поскольку это было бы актом истинного долбокретинизма, и, в зависимости от женщины, также и потенциально опасным.

На лице Айден проскользнула едва заметная улыбка при воспоминании об их первой ночи, когда он использовал феромоны на ней. Что дико взбесило её на следующее утро. Не факт, что её вежливо отфутболили, а мысль о мимолетной уязвимости. Будь она проклята после этого, если не стала бы держаться от него подальше, но он сам нашёл её снова. И вот ведь вопрос, ответа на который Айден страшилась отыскать: почему Гевин никогда не использовал феромоны, чтобы убедить её стать его спутницей.

Гевин схватил женщину за подбородок и поцеловал.

Нахмурившись, Айден отвела глаза. Дурнота поднялась из желудка при виде их касающихся губ. Она могла бы застать их врасплох, трахнувшись у стены, и не чувствовать, наконец, того дискомфорта, который испытала в тот момент.

Боковая дверь водителя распахнулась, и Гевин плюхнулся на сиденье. Он затаил дыхание и завёл машину.

— Пора прекращать это дерьмо. Походу я вроде как размяк.

— Почему это?

— Я пообещал ей ужин на следующей неделе.

Гевин покачал головой.

— Я никогда не встречаюсь дважды.

— Ты встречался со мной не один раз.

Айден поджала губы, чтобы прикрыть дразнящую улыбку.

— Ты — не они.

Гевин лучезарно подмигнул ей, тот приёмчик, который он, без сомнения, использовал, чтобы заполучить женщину, которую только что высадил.

— Готова?

— Пристёгнута на славу.

Геивн издал игривый стон.

— Как бы мне этого хотелось.

Колеса взвизгнули, и машина пронеслась вниз по улице. Лучшее в Детройте было то, что мало кто из полицейских патрулировал главную улицу. Не то чтобы кто-нибудь из них осмелился выписать Гевину штраф. Чёрт, почти каждый полицейский в городе знал его. Большинству он нравился, за исключением новичков, которые ещё не прошли школу жизни «Гневных Братьев».

По мере того, как окружающий ландшафт постепенно превращался в полуразрушенные здания и разбросанные кучи картона, где спали бездомные, автомобиль двигался по узкой просёлочной дороге, которая оканчивалась тёмным туннелем. В своё время он был частью железной дороги, подземного перехода для перегона поездов, прежде чем стал ничем иным, как зловещей дырой в земле. Естественно, наркоманы выстроились в линию у входа, как сторожи-нежить со стеклянными глазами и пустым выражением лица, и Айден скривилась от отвращения, когда они проходили мимо.

Жуткая темнота поглотила машину, когда та пробежала первую милю. Туннель, достаточно широкий для двустороннего движения, перетекал в бесконечно-темный участок, когда Гевин поигрывал стрелкой на 80-ти км/ч на спидометре. Только Гневные Братья использовали эту частную дорогу — их секретный вход в казино, гарантия, что никто не последует за ними домой.

Туннель, наконец, превратился в пустую подземную автостоянку, — освещённую, словно футбольная арена, — она была застолблена исключительно для Братьев и создана в той же характерной тематике, что и остальной «Санктуарий». Гевин припарковался рядом с лифтом. Кроваво-красная дверь с выгравированными железными крестами выглядела, будто антураж церкви девятнадцатого века. За этой дверью на плюшевом ковре стояла бархатная скамья. Задняя стенка лифта была стеклянной, так что была видна бетонная стена между этажами.

Гевин нажал кнопку, и огни вокруг него замерцали, как танцующее пламя.

«Так круто».

После недолгого «фьюить» наверх, двери открылись на главном этаже «Санктуария»: ресторан и бар, отделанные в том же стиле европейского склепа, где могли бы покоиться вампиры. Каменные стены с горельефами перетекали в пилястры столбов по всей площади пола. Тени вылезали из бра и поднимались по каменной кладке, придавая ей дьявольский вид. Отдельные столы стояли, окруженные железными решетками, — интимная обстановка со свечами над зеркалами, придающими обстановке мягкий полумрак.

«Готика».

Одна из официанток, Дара, сидела у барной стойки и разговаривала с барменом. На ней была типичная для «Санктуария» униформа: лакированные черные шорты и верхняя часть бикини с рубашкой из сетки и сапогами до колена. Иссиня-чёрные волосы свисали вдоль скул, подчёркивая чувственные темно-ягодные губы. Она засияла при виде подходящих Гевина и Айден.

— Что-то стряслось, босс?

— Да не то, чтобы.

Гевин прислонился к бару красноречивым жестом итальянского мафиози.

— Просто пришёл, чтобы выпить.

— Да, конечно.

Пэт, бармен, вытащил бокал понтарлье (прим. бокал для абсента) и абсентную ложку. Вылил в бокал из джиггера зелёную спиртовую смесь и положил ложку сверху, затем подставил его под сложный, двунаправленный фонтанчик с черепом и скрещенными костями, выгравированными на кристалле. Вода медленно капала из фонтанчика на сахарный кубик, испаряясь в вихрящийся пар, который придавал хризолитовой зелени молочно-жемчужный оттенок.