Дрейвен глубоко втянул в себя воздух и закрыл глаза на выдохе.

― Чертовы ягнята, вечно путаются под ногами, ― Уэйд прилагал усилия, чтобы управиться с непослушным рулем.

Дрейвен не отводил взгляда от едущего впереди серебристого «Макларена», который увозил его девушку.

Они не потеряют их.

― Ха, я там подумал, что в штаны наложу, ― усмехнулся Уэйд.

― Почему вы не остановились, чтобы посмотреть, что со мной? ― странно потрескивающий голос раздался со стороны Уэйда. Снаружи.

Уэйд и Дрейвен разом обернулись. Лицо бомжа глядело на них сзади сквозь стекло, будто чувак цеплялся за машину снаружи. Его пятнистая коричневая кожа выглядела так, будто он недавно выполз из могилы. Одежда, такая изношенная, едва прикрывала зияющую грудную клетку и разложившуюся плоть.

― Что за херня? ― Уэйд резко вывернул руль, чтобы сбить того с машины.

Бомж держался твердо, злобно засмеявшись, когда его прижало к водительской двери:

― Ого! Брыкаемся! ― его лицо прижалось к стеклу, глаза ― сплошь черные шары. ― Дай-ка мне.

Он протянул будто обглоданную руку сквозь окно, невидимым занавесом блокируя их путь, схватился за руль и рванул влево. Внедорожник забуксовал и с визгом ушел в заснеженный кювет, опрокинувшись и кувыркаясь, пока, наконец, не приземлился. На собственную крышу. Уэйд и Дрейвен свисали со своих сидений, привязанные ремнями. Кровь потекла по лбу Дрейвена, и он стер ее. Рядом с ним Уэйд помотал головой, упираясь руками в руль. Бомж присел рядом с машиной, наклонив голову и заглядывая внутрь:

― Сыны Гнева передают привет.

Уэйд поморщился и повернул голову в сторону кататона (прим. кататоны или гули, населяющие подземелье усадьбы Гневных Демонов; стражи)

― А ты кто? ― его голос звучал все более придушенно по мере того, как кровь приливала к мозгу.

Широкая улыбка расплылась на лице кататона:

― Глава службы безопасности.

Глава 11

Здания пылали по обеим сторонам от Кейна, в то время как его тяжелые лапы взрывали снег, хрустевший под его весом.

Перед ним была только одна цель.

Она.

Голод, смешанный с ненавистью, клубился внутри него.

Длинные каштановые волосы, подхваченные ветром, развевались за ней, пока она мчалась по улицам. И не трудилась оглядываться на него. Что ж, она могла обогнать его, но это ненадолго.

Самка свернула направо и побежала по аллее, металлический предмет на ее бедре звенел, как сигнал к обеду.

Даже слюнки текли.

Вскоре он попробует то, чего жаждал.

Переулок закончился. Одинокий фонарь светил на нее, как маяк. Она стала спиной к преследователю и лицом к стене, которая блокировала путь к свободе и гарантировала ее смерть.

Моя.

Кейн замедлил шаг, дав ей время оценить опасность сложившейся ситуации.

Как крыса, угодившая в клетку, она начала метаться из стороны в сторону.

Какже она поступит?

Быстро и легко она зацепилась за кирпичи и стала подниматься вверх.

Он бросился к ней, не желая терять свою добычу.

Она уже преодолела половину высоты здания, и ему пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянуться до нее. Лапа обернулась вокруг ее ноги, и он сдернул ее на землю.

Она тяжело упала на снег. Длинные каштановые локоны разметались на чисто белом. Она взглянула на него, ее явный страх смешался с чем-то еще. Его чресла напряглись, от жажды попробовать ее во рту скопилась слюна.

Ее серые глаза безмолвно умоляли.

Айден.

***

В мгновение, когда Кейн открыл глаза, его ослепил солнечный свет. Все еще ошеломленный, он взмахнул рукой, чтобы защититься от него, и удивился, когда ничто не помешало движению.

Никаких оков?

Осматривая запястье, он осознал давление на грудь и сосредоточил взгляд на копне длинных каштановых волос, рассыпавшихся по нему, одновременно понимая, что его вторая рука обнимает женщину, лежащую рядом.

Айден.

«Какого черта?»

Он не посмел сдвинуться. И затаил дыхание, чтобы не разбудить ее.

«Что произошло прошлой ночью?»

Перебирая мысли, единственное, чего он добился, это вызвал боль. Мучительную, смертельную боль. Еще четыре ночи, и она покончит с ним.

«Как же, черт возьми, она оказалась в постели со мной?»

От ее волос доносился запах шампуня, наполняя нос тонким ароматом теплой ванили, а тело, более прохладное по сравнению с его кожей, уютно устроилось рядом с ним под одеялами. Мерное дыхание заставляло ее грудь медленно подниматься и опадать, она выглядела умиротворенной.

Черт… что-то в этом… было приятно.

Он чувствовал прикосновение ее кожи, тяжесть на груди. Прошло уже много времени с тех пор, как женщина лежала с ним в постели. Ну, не считая слишком многих однодневок. Он никогда не заморачивался насчет женщин.

Мы же не…

Кейн осторожно приподнял простыню, накрывающую их тела. Айден была полностью одета в свои обычные кожаные штаны и белую футболку, ее рука лежала на его голом животе. Взглянув в сторону, он обнаружил ее кожаную куртку, свисавшую с кресла в углу. Кейн опустил простыню, но его голова была приподнята, и он рассматривал ее лицо.

Такое безмятежное.

Хмурый взгляд, который он привык видеть в последние дни, полностью рассеялся, оставив только нежную безупречную кожу. Солнечный свет из открытого окна упал на ее лицо. Каким-то образом ее вид наполнил его теплом, ее холодность и отстраненность показались чем-то очень далеким.

***

Ощущение чужого взгляда, взорвалось, как сигнал тревоги, в мозгу Айден. Ее веки открылись, и какое-то мгновение она могла лишь моргать, пока оглядывалась.

«Где…?»

Теплая, чуть влажная кожа скользнула под ее щекой. Ее рука дернулась под простынями, и кончики пальцев нащупали каменно-твердую грудь.

«О, нет».

Она повернула голову.

В пронзительных зеленых глазах, смотрящих на нее, бурлили любопытство и неуверенность.

«Какого черта?»

Небрежно вытерев с лица размазавшуюся слюну, она скользнула с кровати на соседнюю раскладушку. Пульсация в черепе заставила ее вздрогнуть. Ух. И растирание висков ничего не дало.

― Как я… ― в ту же секунду, как слова вылетели изо рта, осознание поразило ее. ― Каликс, ― она сжала челюсти, ― черт возьми.

― Я не имею к этому никакого отношения.

Она наклонилась вперед, положив голову на сложенные на коленях руки. Когда она взялась руками за голову, пальцы застряли в волосах.

― Мы пошли в «Санктуарий». Они все подсовывали мне стопки текилы, ― ее приглушенный голос эхом отдавался в мозгах, вызывая воспоминания о ночи, а потом дразнил ее и так готовый вывернуться желудок. ― Козлы. Это Каликс привез меня.

― А я-то подумал, что мы…

Она резко вскинула голову, стальной блеск заставил его замолчать.

― Заткнись. Даже не вздумай. Не важно, насколько пьяная, я осознаю достаточно, чтобы держаться подальше от шелудивых псов.

Уголок его губ дернулся, будто заслуживающая пощечины усмешка буквально рвалась на свободу, чтобы окончательно выбесить Айден.

― Ну, было не похоже, что тебе плохо спалось рядом со мной.

― Кажется, я… видела сон, ― ее глаза на мгновение затуманились. ― Мне давно ничего не снилось. Я была в парке. Качала на качелях маленькую девочку.

Кейн выгнул бровь:

― И?

― И все.

― Не слишком занимательно, ― он сложил руки на груди.

― Нет. Но это было приятно, в этот раз, ― взгляд Айден внезапно снова стал острым и упал на его руки. ― Где твои оковы?

― О, ты имеешь в виду свои эксцентричные секс-игрушки? ― он раскрыл руки и скрестил запястья. ― Горничная конфисковала их. Спроси ее, если хочешь их вернуть.

В щеки Айден бросился жар, добавив немного румян на ее обычно бледную кожу.

― Я же сказала, они принадлежат Каликсу. И как тебе удалось очаровать ее, чтобы снять их, ликан? ― посмотрела она на него с гримасой. ― Использовал свои воспоминания и против нее тоже?

― Воспоминания? Нет, просто некоторые люди рождаются с сердцем, ― он наклонил голову. ― Забавно, даже нежить может проявлять больше участия, чем некоторые люди.

― Не лечи меня, ― сказала она, указывая пальцем на него. ― Ты хоть представляешь, насколько типы, как ты, бессердечные куски дерьма? Что они творили? ― гнев снова вызвал пульсирующую боль в ее голове. Она схватилась за виски. ― Черт.

― Может, это и правда. И, возможно, это то, кем я стану через пять дней. Но сегодня я ― Кейн Уокер. И самое худшее, что я когда-либо делал, это… ― его рот приоткрылся на паузе. ― Черт побери, я даже не помню. Врал, наверное.

***

― Врал? ― Айден ухмыльнулась Кейну. ― Самое худшее, что ты когда-либо делал в своей жизни, ― это ложь? Ты жалок. Подожди-ка, дай я угадаю. Ты соврал, сказав, что болен, чтобы получить выходной, ― она закатила глаза.

«Черт, я даже этого не делал. Может быть, я и вправду жалкий».

Он покачал головой.

― Я солгал женщине. Той, с которой у меня могло бы быть все хорошо.

― И? ― Айден пожала плечами. ― О чем была ложь?

― Я сказал ей… неважно, ― он нахмурился. ― Какого черта я буду тебе рассказывать?

― Нет, правда, о чем ты соврал? Мне не помешало бы хорошенько посмеяться, ― она откинулась назад на раскладушке и скрестила ноги.

― Ни о чем.

― Видимо, это было чем-то важным, раз это самое худшее, что ты можешь вспомнить из своей жизни, ― она слегка наклонилась вперед. ― Что, кстати, звучит все еще жалко.

― Что было худшим в твоей жизни, ледяная принцесса?

Ее глаза сузились.

― Проснулась рядом с тобой.

― О, это классика, ― он откинул голову назад. ― Сколько бы вреда ты не нанесла своими руками, худший из них ― момент удовольствия. Почему я не удивлен?

― Иди к черту. Ничего похожего на то, чтобы лежать рядом с тобой, не было.

― Ну, возможно, храп все-таки выдал тебя.

Ее губы скривились.

― Я не храплю, мудак.

― Нет? Звучало похоже.

― О, теперь мне очень любопытно услышать твою жалкую ложь, ― она оперлась на локти. ― Ты сказал женщине, что любил ее, и это было неправдой. Разве не так поступают мужчины? ― Айден сложила руки, прижав их к щеке. ― Ты сломал ее хрупкое человеческое сердце. Ой-ей-ей.