― Хуже.

Она изогнула брови, ожидая его объяснения.

― Я сказал, что не люблю ее. И, может быть, это было правдой.

― Может?

― Я никогда раньше не был влюблен.

Айден откинулась на раскладушке, расслабленно скрестив руки. По причинам, которые она не смогла бы объяснить, его признание пробудило в ней любопытство.

― Почему ты так поступил?

Кейн пожал плечами.

― Потому что не мог придумать лучшего оправдания. Но, наверное, я не должен был лгать. Я должен был остаться с ней. Черт, я мог бы жениться на ней. Возможно, у нас были бы дети. Возможно, я был бы счастлив. И, возможно, я не был бы на стоянке той ночью. На меня бы не напали. И ты могла бы ненавидеть кого-то другого.

Айден изучала его взглядом. Зелень его глаз гипнотизировала, будто она могла заглянуть прямо в его… душу. Она вздрогнула. «Никогда не смотри в глаза. Глаза ― зеркало души, а эта душа будет уничтожена».

― Да ты чертов манипулятор, в курсе?

Кейн улыбнулся и покачал головой.

― Почему я здесь? И не говори мне: потому что тебе нравится смотреть, как страдают бедные халфлинги. Я так понимаю, что я у тебя первый.

Она заколебалась, но только на секунду. В конце концов, чем, черт возьми, это может повредить?

― Ты хочешь узнать основную причину, по которой я привела тебя сюда? ― она взглянула в окно и снова повернулась к нему. ― Хорошо. Ты был запечатлен. И когда ты схватил меня за руку на лестничной площадке той ночью… ― она провела тыльной стороной руки по носу, ― я что-то увидела.

― Что?

― Воспоминания. Людские воспоминания.

Кейн нахмурился.

― И ты это увидела, когда я схватил тебя за руку?

― Именно так это работает.

― Прости мое невежество, ― он поерзал на кровати. ― И как именно это работает?

Она сделала глубокий вдох.

― Когда тебя кусают, иногда передаются воспоминания. Воспоминания о жертвах.

― И ты смогла увидеть их? ― его брови нахмурились, словно в смущении. ― Во мне?

― Да.

― Какие воспоминания ты увидела во мне?

Она провела рукой по лицу.

― Неважно. Это не имеет значения.

― Это имеет значение. Ты видела что-то, что тебя заинтересовало, ― он вытянул руку и почесал голову. ― Полагаю, поэтому я все еще жив.

― Угадал, ― Айден приподняла лицо и запустила руки в волосы.

― Что ты видела?

― Девушка, ― сказала она, не поднимая глаз. ― Сидит на тракторе в поле. Идет в школу. Целуется с мальчиком. Свадьба, ― она потерла голову и вскинула бровь, словно раздраженная этими мыслями. ― Они прошли так быстро, я не могу вспомнить все.

― Ты видела это у меня?

― Да. Ты схватил меня за руку, и все эти чертовы образы заполнили мой мозг.

Кейн шумно выдохнул.

― Что ж, отвечаю, это точно не мои воспоминания.

Айден пристально смотрела на свои пальцы, беспокойно заерзав.

― Они были… любопытными. Как смотреть домашнее видео о чьей-то жизни.

Он нахмурился.

― Почему тебе это интересно?

Ее внимание снова обратилось к нему.

― Ты задаешь много вопросов, ликан.

― Кейн. Меня зовут Кейн, ― он согнул колени и положил на них локти. ― Что это значит? Не то, чтобы я собирался выболтать ваши секреты. Помнишь, ты отрубишь мне голову меньше, чем через неделю? И, по-видимому, в ближайшее время я не пойду за пивом с твоими приятелями-демонами.

Еще секунда размышлений, прежде чем она вздохнула.

― Какого черта, ― она отвела взгляд от него и снова сосредоточилась на своих руках. ― Все мои воспоминания были стерты, кроме одного. В ту ночь на меня напали. Я даже не помню всю ночь. Только несколько мгновений почти перед смертью. Когда я чувствовала его жаркое дыхание. Чувствовалаего зубы в спине.

Глаза Кейна расширились.

― Ликана?

― Полагаю, не нужно быть психиатром, чтобы понять, почему я ненавижу твой род, ― она прищурилась на него. ― Я не помню всех деталей. Все, что я помню, как лежу лицом вниз, ― ее руки начали дрожать, и знакомая ненависть взметнулась откуда-то из желудка, ― пока этот гребаный паразит жрал меня.

Выражение ужаса на лице Кейна заставило ее отвести взгляд.

― Прости, ― пробормотал он.

Айден бросила на него невидящий взгляд.

― Мне не нужна твоя хренова жалость, волк, ― ее взгляд вернулся к рукам.

― Но как ты…

― Выжила? Не превратилась в одного из вас? ― процедила она сквозь стиснутые зубы. ― Я одна из немногих, у кого есть антитела к яду ликан. И мои были сильны. Поэтому в отличие от большинства, кто превратился или погиб после первого укуса, я все время была в сознании.

Она задницей чувствовала, что не должна была так много рассказывать ему. Зачем? Ответ просто не укладывался в ее голове. Будто он наложил на нее какое-то заклинание, из-за чего она вдруг захотела раскрыть свои темные тайны. Черт возьми, было даже хуже, чем просыпаться с совершенно незнакомым человеком.

И все же в каком-то нетронутом закоулке сознания это ощущалось приятным, даже слишком. Словно высказать все пластиковой кукле, чье лицо не выкажет ничего, кроме пустоты и бессмысленного взгляда. Мысли бились в ее голове, пытаясь вырваться на свободу. Кто знал, что исповедь врагу может быть целебной? Сколько ночей она разговаривала с разрушенными стенами в заброшенных местах. По крайней мере, эта могла отвечать.

Он покачал головой.

― Я не представляю, как ты пережила это.

Неверие в его голосе было похоже на удар меча в живот Айден. Она и не пережила. Ужас поглотил ее до бессилия, до паралича.

― Уэйд нашел меня. Он отвел меня в лагерь. Выходил меня. И позволил мне забыть все, кроме того, что нужно было запомнить. Он научил меня, как бороться. Как снова жить, ― она сопротивлялась желанию вздрогнуть при этих словах.

― Что ты имеешь в виду, что он позволил тебе все забыть?

― Мысленная блокировка. Все воспоминания стираются, за исключением последних минут нападения. Это работает как топливо, ― ее голос казался таким волевым, несмотря на то, что именно мысленная блокировка была источником ее гнева. ― Она дает нам цель. Делает нас сильными.

Претенденты, типа Айден, подверглись блокировке под руководством Уэйда. Все предсмертные воспоминания вытравливались, оставалось лишь раздирание плоти до того, как яд внедрялся в оставшуюся кровь.

Все остальное притуплялось, съеживалось до единственной эмоции ― ярости. И Уэйд использовал это, чтобы создать стимул для своей армии.

Воинов Алекси обучали презирать ликанов. Программировали убивать без колебаний. Даже в человеческой форме Алекси рассматривали ликанов как бездушных существ, их умы так зацикливались на убийстве и мести, что ничто иное не имело значения.

Даже стремление узнать, кем они были когда-то.

Уэйд создал действительно эффективное оружие, которое соперничало со сворами ликанов: солдат, само существование которых основывалось на неукоснительной мести.

Помолчав немного, Кейн поерзал на кровати.

― Это какое-то супер-фантастичное дерьмо. Как именно стираются воспоминания? Пуф, и все?

Она невесело засмеялась.

― Я не помню.

Кейн медленно покачал головой.

― Это кажется…

Айден посмотрела на него со своего места.

― Что?

― Жестоко, ― он встретился с ней взглядом. ― Он забрал все, чтобы оставить вас с пустой ненавистью.

Гнев закружил в ее груди, как горючее и пламя, танцующие вместе.

― Это не жестокость. Это милосердие. Я была в спасательных миссиях с Уэйдом. Истреблялись целые семьи, ― отвечая, она впилась пальцами в бархатную обивку, напрягая мышцы. ― Сожранные дети. Дом полная чаша, изгаженный в крови. Тебя искусали. Но представь, что твою жену и ребенка разорвали на твоих глазах? Не думаю, что ты захочешь снова и снова переживать это.

― Это случилось с тобой? ― казалось, его взгляд искал что-то в ней. ― На твою семью напали?

Она отвела взгляд.

― Я… не помню, была ли у меня семья, ― тупая боль пыталась прорваться сквозь холодность ее слов. ― И я рада. Кто захочет тащить это дерьмо? Постоянное сожаление? Это ничего не даст.

― Ты сопереживаешь тем жертвам, но не можешь посмотреть на меня так же?

Ее голова дернулась.

― Ты больше не человек, ликан. Тебя укусили. Изменили. Ты будешь одним из них. Ты будешь охотиться, убивать. И наслаждаться этим.

Казалось, он на мгновение задумался, его взгляд переменился.

― Итак, зачем же позволять мне дожить до этого?

― Я ничего тебе не должна. Даже объяснять.

― Да, не должна. Я для тебя ничто. Дьявол, я даже меньше, чем ничто, ― он покачал головой. ― Но тебе когда-нибудь приходило в голову, что у меня тоже была своя жизнь? Что ты лишаешь меня возможности забыться, продлевая это?

― Твой вид бродит по улицам Детройта каждый день, ― сказала она. ― Каждую ночь вы ищете новых жертв, уничтожаете невинные души, тех, кто слабее вас, неспособных защитить себя или свои семьи. Будь благодарен, что тебя нашла я и что у меня достаточно сил, чтобы уничтожить тебя. Я жила во мраке. Питалась одной местью, пока не подавилась ею, ― слова вылились из ее рта с привкусом сожаления. ― Пусть эти воспоминания и не принадлежат мне, но они были приятными, ― проворчала она. ― Прости, если это тебя как-то задело.

***

Конечно, Кейн ничего ей не должен. Может, она и нашла его, и, возможно, она была права, что ему в этом повезло. Тем не менее, факт оставался фактом: она планировала забрать его жизнь, а до тех пор играла с ним. И все же, как бы это ни злило его, на этом все не заканчивалось. Кейн почесал свой небритый подбородок.

― Меня это не задевает. Ты права. После того, что мои «будущие соплеменники» сделали с тобой, я рад, что могу сделать хоть что-то… хорошее.

Глаза Айден, казалось, сверлили его.

― Так как это происходит? ― спросил он, его голос просветлел.

― Что происходит?

― Воспоминания. Запечатление, как ты сказала. Передача воспоминаний, ― он фыркнул. ― Что, они просто волшебным образом появляются у меня в голове?

― Я точно не знаю, как это работает. Это еще один дебильный ликанский фокус.

Руки, все еще покоящиеся на коленях, чуть напряглись, он немного помолчал.

― Ты знаешь, как людям, нам можно испытывать чувства. Это то, что отличает нас от неодушевленных предметов. Это нормально, если воспоминания заставили тебя… почувствовать что-то снова.