Еще через месяц я узнала, что в этом мире нет зелени. Ну вообще. Лесов, цветов, кустов! Таких слов даже не было в местном наречии. Я никогда не умела рисовать, но уж елочку-то изобразить смогла. Когда я объясняла, что такое новогодняя елка, новый год, лес, вокруг меня собралась целая толпа слуг, которая смотрела на меня то ли как на сказочницу (я думала, что они сейчас еще и детей приведут сюда послушать), то ли как на умалишенную, место которой в некоем подобии Бедлама. Жена управляющего, похоже, именно так и считала, потому что глядела она на меня с нескрываемым сочувствием. После этого случая я зареклась рассказывать истории и лишний раз убедилась, что с прислугой следует держаться отстраненно.

Короче говоря, адаптировалась я к новым условиям очень долго, а когда более или менее привыкла, вдруг обнаружила, что мой сын тут чувствует себя как рыба в воде.

Наверное, я не очень хорошая мать, потому что со дня приезда почти не обращала внимания на то, чем занимается наш со Смертью сын. Но с другой стороны, парню уже минуло шестнадцать, в моем мире в Средние века такие уже правили странами и командовали армиями, а сын Темного принца был вполне подготовлен и к тому, и к другому; просто для меня-то он оставался ребенком, сколько бы лет ему ни было и чьим бы наследником он ни являлся.

Я подобрала юбки и, бормоча под нос: «Мусорный ветер, дым из трубы, плач природы, смех Сатаны, а все оттого, что мы любили ловить ветра и разбрасывать камни», — отправилась к сыну.

Влад обосновался на втором этаже. Целый ярус нашего мрачного дома был в его распоряжении, и только до этого места не дотянулись руки новоиспеченного дизайнера по интерьерам, то есть меня. Нет, я сказала ребенку, что, если у него есть какие-то пожелания, я их учту, но он сообщил, что его все устраивает, и на этом мы вопрос закрыли.

Я спустилась по лестнице и попала в огромный холл.

— Ого, — не сдержалась я, оглядываясь.

Это было похоже на Политехнический музей, в который регулярно таскают на экскурсии всех московских школьников и который я любила только потому, что это позволяло прогуливать уроки. Или это еще было похоже на лабораторию профессора из кино. Я поправила сползшие от потрясения на кончик носа очки и громко откашлялась. Тишина.

— Влад? — позвала я. — Это я, твоя мама.

Что-то заскрежетало, и я невольно поморщилась от противного, режущего слух звука. Через пару минут передо мной из ничего возник растрепанный сын с сияющими глазами. Я, конечно, понадеялась в глубине души, что этот восторг вызван моим появлением, но надеждам моим не было суждено сбыться: сын схватил меня за руку и перенес в темную каморку.

— Мам, гляди, оно работает! — с гордостью воскликнул юноша.

Я уставилась на некое сооружение, состоящее из заклепок, латунных вставок, трубок и лампочек. Оно шуршало и мигало.

— Э-э-э, — протянула я.

— Ни за что не догадаешься, что это, но я не стану тебя томить. Это зарядка для твоего ноутбука.

— Разностная машина Бэббиджа. — Я вспомнила картинки из Интернета. — Только в миниатюре. Да, сынок, стимпанк форева.

— Нет, — рассмеялся сын. — Разностная машина своего рода калькулятор, а это зарядка. Вот как только сделаю мобильный вариант, отдам тебе, чтобы ты заряжала ноут.

— А чем плоха магия? — хмыкнула я. — Твой отец вполне справляется с обеспечением беспрерывной работы моего любимого ноутика.

— Ты же не любишь магию, ты за науку, вот тебе наука во всей красе. Вообще мне нравится этот мир, мам, — столько возможностей для экспериментов. Магия что? Меняешь мир, сущности по своему желанию, воздействуешь на психику людей или иных существ. Все просто. А если делаешь что-то своими руками, разбираешься, как это работает, а если не работает, думаешь, почему и что необходимо изменить. Это ужасно интересно. Этот мир, где нет даже электричества и все работает на газе, просто дар для любого ученого.

— Наверное, — улыбнулась я. — Но уж слишком тут тоскливо.

— Тебе просто нечем заняться, вот тебе и скучно. Ты хоть раз выходила наружу? — Сын с хитрым видом взглянул на меня.

— Пока ни разу. Твой отец мне запретил, да и я занята была. Надо было же тут все обустроить.

— Ага. Полгода прошло, и ты еще ни разу не заинтересовалась этим миром? Фотоаппарат твой вполне функционирует. Между прочим, аккумулятор тоже можно этой штукой заряжать, хватит на всю ночь.

Я пожала плечами. Как-то я не задумывалась над тем, что можно выйти наружу.

— Мам? — Сын внимательно меня разглядывал. — Ты меня беспокоишь.

— Не может быть, — улыбнулась я.

— Нет, правда. Отец тебя заколдовал? Что случилось, почему ты ни разу не сбежала из-под присмотра секьюрити, как ты обычно делаешь?

— Не знаю, — неуверенно сказала я.

И задумалась. Действительно странно. Почему-то у меня не возникало желания куда-то выходить. Я была довольна тем, что делаю дома, мне было интересно все обустраивать, но вот чтобы выйти на улицу? Нет.

Влад оказался позади меня. Его теплые пальцы легли мне на виски.

— Так я и думал, — хмыкнул он.

— Что? — мгновенно взвилась я. — Он это сделал? Снова? Где твой отец?

— Здесь, — раздался сзади низкий голос Смерти, и мы оба вздрогнули.

Через пару месяцев Темный принц смилостивился и за завтраком сообщил, что настала пора нам выйти в свет, поэтому вечером мы идем в оперу. Ух ты! Меня вдруг охватил такой восторг, что я не удержалась и захлопала в ладоши, словно была ребенком, которого родители наконец решили повести в зоопарк. Опера! В чужом мире, в необыкновенном мире, в мире, который даже не был частью нашего Созвездия миров. Воображение тут же нарисовало мне сцену из кинофильма «Пятый элемент», и я в предвкушении выдохнула, представив, что я услышу нечто подобное живьем, и это будут не доведенные до совершенства компьютерными технологиями оперные партии, а живые голоса, настоящие голоса!

Ближе к вечеру я отправилась в гардеробную и замерла перед огромными шкафами с вечерними туалетами. Три горничные стояли рядом, ожидая моих распоряжений.

В нашем замке, да и в тех мирах, где я по воле Смерти оказывалась вместе со своим волшебным семейством, я всегда расхаживала дома в джинсах, футболках, свитерах. Здесь же… здесь Смерть сразу объяснил мне, что пока этот мир не перешел под власть нашего Порядка, он не может закрыть от внешней среды мои личные покои, не может устроить мне зиму, лето, бассейн, водопад — все то, что он мне регулярно устраивал во время наших совместных путешествий, поэтому я обязана, как он выразился, «соблюдать этикет» и вести себя соответственно моему высокому положению. Смешно, но он даже намекнул про учителей этикета, танцев и всего прочего, на что я скривилась. Учиться? Ну уж нет! — и спросила, а не может ли он вложить в меня эти знания магически? Разумеется, он мог. Но, по-видимому, заодно и вложил в меня потребность безоговорочно его слушаться. Вот зараза! Но я должна отдать ему должное, он давно не лез в мою голову без спроса, тут же… В общем, сама виновата.

В этом мире дамы носили жесткие корсеты, панталоны, чулки с подвязками и тяжелые длинные платья с турнюрами. Надеть все это без посторонней помощи я не могла, поэтому даже не спорила, когда горничные и камеристка меня одевали.

Я повернулась к девушкам и кивнула. Пока надо мной колдовали, я впала в некое подобие транса. Умелые пальцы массировали мне голову, делая прическу, служанка ни разу не дернула меня за прядь, не царапнула шпилькой. Золотые руки! Надо будет спросить Смерть, а возможно ли забрать моих девочек к нам, в наш мир?

— Вам совсем не нужен искусственный шиньон, Ваше Высочество, — сказала мне горничная. — У вас волосы густые и тяжелые, ваш супруг просто потеряет дар речи, увидев, как вы прекрасны сегодня вечером.

Я ничего не ответила, просто разглядывала в зеркало даму, которая всегда предпочитала заплести волосы в косу, нацепить майку с джинсами, кеды и отправиться развлекаться с подругами. Конечно, я регулярно присутствовала на всяких официальных и светских мероприятиях, но все они в основном имели современный оттенок, а туалеты мои, даже в несовременных мирах, всегда включали элементы родного мне времени. Но тут… Я себя не узнавала: прическа, высокий воротник, туго обтягивающее мою фигуру темно-серое платье с пуговками из бриллиантов, узкие рукава. Юбка была собрана сзади пышными складками, переходящими в украшенный лентами турнюр, и держалась на каркасе из изогнутых обручей; короткие полусапожки на высоких каблуках завершали мой туалет. Строгость и в то же время хрупкость. Первое меня не вдохновляло, но последнее очень даже понравилось. Вот если бы немного косметики, подчеркнуть глаза, яркую помаду — и будет то, что нужно. Я было хотела попросить принести косметику, но осеклась при виде того, что мне протягивала камеристка.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: