Не заметила, как осталась одна вся в слезах. Шмыгнула носом, решительно закрыла занавеской нижнюю полку — как было. Потом задернула верхнюю, лишь на миг пристально вглядевшись ещё раз в лицо капитана. Вздохнула, пожалев, что сама так не умеет, и пошла к себе ещё более угнетённая — злилась, что у кого-то теперь будет её личный капитан, и еще оттого, что у самой до сих пор не возникло никаких идей.

Не иголка в стоге сена, а целый большой удобный дом, с обрешёченными тенистыми террасами вокруг, с резным крыльцом, сараем, лягушатником для малышни — встал, как будто всегда тут был на живописной окраине школьного городка неподалеку от короткой аллеи с беседкой.

Слышно, как внутри деловито постукивает киянка по стамеске терпеливого резчика — какую-то красоту выделывает кто-то из четвероклассников.

— Если честно, не только мы стараемся, — призналась нехотя Стебелек. — Как ни придем, а тут что-то новое, и никто не признается.

Девчонки сразу принялись за генеральную уборку в доме. Сдавать жилье завтра, а уезжать из школы — послезавтра.

Детская Марусю очаровала, вспомнились слова Фёклы, что капитан непременно наградит её дитём, и так вдруг захотелось этого.

— Мебели мало, — сказала за спиной Стебель. — Ну, чтобы им самим по-своему сделать захотелось, а то ведь неинтересно — на всём готовом. Ну, разве что кровать. Её уж мы постарались соорудить на славу. Пошли — посмотришь!

Кровать на полкомнаты впечатлила.

— Это ж на сколько человек? — вырвалось невольно.

— На двоих! — усмехнулась Стебелек. — Ну, и место для маневров. Эй, ты чего, подруга? Можно подумать, будто это мне, а не тебе, послезавтра с мужиком обниматься.

— Может и тебе, — буркнула Маруся, пулей вылетая из спальни. — Ты мне лучше кухню покажи! Там тоже нет мебели?

— Обижаешь. На кухне есть всё. Но это мы просто народ остановить не сумели… И потом кухня ждать не может.

Там действительно было всё — плита, столы, стулья, тумбочки, шкафы, посуда. Даже двойная раковина и вода течет — водопровод и канализацию подключили к школьной системе.

Маруся покинула дом в глубокой задумчивости. Посидела немного на скамейке у самого ручья, бросая в воду шишки. Спокойное место выбрали ребята, просто молодцы. Одно удовольствие будет здесь деток растить. Уже завтра обрадуют учителей…

Потом Стебель позвала — продукты подвезли, пора идти готовить праздничный обед на завтра — на всю толпу, что придет на новоселье, да забивать внушительный погреб разными деликатесами.

А вечером её ждал под подушкой сюрприз — хорошо, что заметила неправильность и заглянула под неё. Там лежала фигура капитана. А ведь могла раздавить! Или не могла? Что за материал, кстати? Вроде бы не пластмасса… И кто из этих пигалиц такой художник? И откуда знают о ней с капитаном?

Испугавшись, что кто-нибудь заметит подарок, быстро перепрятала его в рюкзачок. И лежала с закрытыми глазами, мучительно думая, отблагодарить мелких проказниц, или отругать? Придумали тоже!

Под боком сопела Найда, на соседних кроватях тихо посапывали одноклассницы, а ей не спалось: две ночи — и жизнь изменится. И как всё будет — подумать страшно. И подарок для Дары до сих пор не придумала. Стыдно-то как!

Праздник удался на славу. Бероев выглядел обалдевшим, недолго, но всё же. А вот Дара, похоже, растрогалась до слёз — не от дома, его она рассматривала, радостно улыбаясь, а от подарка пятиклассниц. Сумели же угодить. Полочка со снайперской группой Дары теперь находилась в маленьком кабинете новой владелицы. Кроме этой полки, там пока имелось только кресло.

Во дворе жарились шашлыки, звучали песни. Набились сюда не только старшеклассники, а вообще полшколы. Даже некоторые учителя и директор пришли. Правда, хозяйка жилища быстро утомилась, тяжело это — праздновать, когда живот такой большой, да еще младенец постоянно дерётся внутри. Вот и ушла она в свою новую спальню, отдохнуть.

Там её и застала Маруся, да не одну. Рядом с женой сидел Вадим Бероев, поглаживая супругу по животу и что-то тихо говоря то ли мамаше, то ли будущему чаду.

Маруся отпрянула, смутившись. Но Дара тут же позвала — заходи, мол.

Краснея и смущаясь, девушка остановилась на пороге.

— Я тут это. Тоже с подарком.

— Маруська, не стоило, — слабо запротестовала Дара, и ахнула, когда на пол была выпущена Найда. — Что это?!

А маленькая белоснежная предательница, шустро заковыляла к нагнувшемуся к ней Вадиму. Лизала розовым язычком его руки и в нетерпении махала не только коротким смешным хвостиком, а и всей своей задней частью.

Во-от, выбрала хозяина! К ней-то псинка такого энтузиазма не проявляла. Правильно значит решила? Даже горечь от поступка куда-то исчезла, и на душе стало легче.

— Я это, — сказала хрипло, — не готова еще к оседлой жизни. Буду путешествовать, наверное — а её куда ж? А у вас дом. И потом, уважьте просьбу — коли щеночки будут, оставите мне одного?

— Конечно, Марусь, — Вадим подхватил щенка на руки, хохотнул когда Найда попыталась зубами ухватить его за подбородок. — А зовут её как?

Хотела ответить как капитан — мол, ваша, сами называйте. Но не смогла:

— Найда.

— Красавица наша, — Дара тоже погладила белый комочек. — Маленькая какая!

— Так я пойду?

И, не дожидаясь ответа, Маруся поспешила на двор, а оттуда незаметно выбралась на аллею, да и бегом в спальный корпус. На душе было снова тоскливо, как представила, что станет отвечать капитану. Рассердится ведь.

— Ну ты балда, — сказала Стебель, устраиваясь вечером на своей кровати. — И не притворяйся! Знаю, что не спишь!

— Отстань!

— Что капитану своему скажешь, подумала?

— Отвяжись, говорю.

— Ну-ну, не кисни. Ты кстати правильно сделала. Ну куда тебе, шебутной, щенок сейчас? Ни дома, ни стабильности, непонятно, женится на тебе капитан, или так — поматросит и бросит.

Утешила, называется!

Маруся в долгу не осталась, и поругались они всласть, пока не пришла Мелкая и не призвала их к тишине.

Зато на душе стало легче, и заснула Маруся быстро, мечтая, чтобы скорее наступило завтра.

Утром проснулась, на удивление, бодрая и отдохнувшая, хоть и рано её нынче подняли. Можно сказать, с петухами. Началась суматоха, прощания. Все разъезжались, кто — куда. Пришли и Бероев с Дарой из своего нового дома. Слышался в толпе громкий голос директора. Сан-Саныч что-то внушал малышне, садившейся в грузовик Ксаверия.

Первыой ушла колонна ребят, отправлявшихся на самолете в Ново-Плесецк. Маруся распрощалась с Мелкой и Нах-Нахом, даже Фагора обняла. На душе стало грустно. Потом Стебелек бодро пожелала ей счастья и отбыла в джипе с близнецами — Матвеем и Сеней. А куда — не сказала.

А капитана всё не было. Как ни вглядывалась девушка в небо, никаких коптеров над школой не крутилось.

К полудню школьный двор опустел окончательно. Уходя в свой дом, возле девушки остановилась Дара.

— А ты чего, Марусь? Ждешь кого?

Кивнула неопределенно. Ну не говорить же, что уже почти и не ждёт, не хватало еще расплакаться.

— Пойдем с нами, пообедаем, — предложил Вадим, с видом собственника нежно обнимая Дару за плечи. — Сообщат нам, когда за тобой приедут.

Помотала головой:

— Нее, я уж тут посижу.

— Ну смотри, если что — приходи. Недалеко ведь.

И они ушли.

А вскоре никого во дворе не осталось. Странно и тихо сделалось вокруг. Только Сан Саныч где-то в школе, повариха, да несколько младшеклассников, сирот, что решили на лето здесь остаться. Или нет, ребятня, вроде, уже умчалась на озеро — погода чудесная, самое время искупаться.

Ожидание постепенно становилось невыносимым. И почему она на своем не настояла? Не выяснила, где находится этот его строящийся дом. Летела бы уже на параплане, ловя восходящие потоки и наслаждаясь красотой, раскинувшейся далеко внизу, а не сидела здесь, позабытая всеми. В голове роилось коварные планы — слетать тоже искупаться, или пойти на кухню, да пообедать. И пусть капитан тревожится, когда приедет, да хоть на миг испугается, что не дождалась. Но только купаться не хотелось, не то настроение, а при мысли о еде к горлу подступала тошнота. Да и разве сможет она сейчас заснуть?