Вот и сидела, как обещалась, словно приклеившись к ступеньке школьного крыльца. А рядом лежал рюкзак, котомка с вещами и мотопараплан. Солнце припекало — пришлось надвинуть шляпу с широкими полями низко на лоб.

Каково же было её удивление, когда из школы вышел Сан-Саныч и дунул прямиком к ней.

— Марусь, тут тебе телефонограмма, я записал. Правда, подумал, озорничают, не ожидал, знаешь ли, что кто-то остался. Вот и не пошёл сразу.

Внутренне сжавшись, взяла из его рук записку.

«Марии Черкесовой. Марусь, не смог вырваться. Буду не раньше пяти. Дождись, пожалуйста».

— А когда звонили? — спросила каким-то чужим голосом, чувствуя одновременно и обиду, и радость — не забыл, просто дела.

— Часа полтора назад. — Сан-Саныч с грустью оглядел двор. — Куда мелкие делись, не видала?

— Так, на озере.

— А-а, ну к обеду будут. И как только чуют, что время кормежки…

Он ушел, а Маруся глянула на солнце, снова опускаясь на ступеньку. Всего час дня, судя по всему. И как провести оставшиеся четыре часа она себе не представляла. Ну ладно, хоть предупредил.

И тут услышала стрекотание коптера.

Ведь понимала, что капитан без причины не стал бы вводить её в заблуждение, а сердце в груди рванулось, и забилось как бешеное. А вдруг всё же смог вырваться?!

Захотелось побежать сломя голову на площадку для коптеров, но словно примерзла к крыльцу. И ноги ватные — не встать.

Вот вертушка приземлилась. Отсюда её не видно, но девушка представила, как капитан выбирается, идёт своей размашистой походкой к школе. Наконец над холмом показалась голова, а потом и вся высокая фигура военного, но в груди сразу стало тоскливо. Не он!

По мере приближения солдата, потихоньку начала его узнавать. Это один из разведчиков капитана, но вот кто именно сказать не могла. Рожа бандитская, в шрамах, хотя приветливая улыбка меняет её до неузнаваемости.

Дошёл молча, притопнул каблуками и выдал, блестя озорными глазами:

— Младший сержант Грачёв прибыл по приказанию капитана Савельева!

Маруся вздохнула и поднялась.

— Ну, прибыл, и чего? — спросила, подбоченясь.

— Приказано вас забрать и доставить в пункт назначения!

— Младший сержант Грачёв, зовут-то тебя как? И не мог бы ты изъясняться без этих уставных штучек?

Грачев усмехнулся и протянул руку:

— Павел.

— Маруся. — Девушка пожала протянутую руку, подхватила рюкзак и параплан, благосклонно глянула на то, что разведчик взял её котомку и спросила: — Ну что, идём? Или голодный?

— Идём. Обед нас ждёт на месте. Капитан обещался быть как только, так сразу.

— Ясно. Мы поедем в его дом?

— Ага, туда.

В коптере она устроилась в салоне у окна, а Грачев сел в кабину к пилоту. Она этому порадовалась — разговаривать не хотелось и ещё нужно было держать марку. Не так она представляла новую встречу, ну да что уж там. Разве не пора привыкнуть уже, что всё в жизни идёт не так, как мечтаешь.

А вот посмотреть, куда они летят, и где находится дом капитана, было интересно. Разве что уже покрывшиеся буйным цветом пепелища на местах, где раньше стояли деревни, вызывали тоску. Хорошо не такую острую, как вначале. И кое-где уже виднелись новые посёлки, недавно отстроенные. Задумалась, и как-то внезапно увидела внизу Нифонтовку, а вскоре коптер пошёл на снижение. Обрадовалась. Она очень боялась, что капитан решит поселиться в городе. А ей было бы трудно ему тогда признаться, что хочется жить подальше от суеты.

Дом увидела не сразу. Вертушка села на ровную площадку возле круто уходящего вверх склона. Выпрыгнула на землю, не дожидаясь, что Грачёв поможет ей выбраться.

Замерла, пока разведчик отдавал пилоту какие-то инструкции.

Потом мужчина обернулся к ней и махнул рукой за её спину:

— Тут недалеко, сразу за скалой. Сама мешок донесешь? Меня вызывают…

— Не проблема, — кивнула, подхватывая котомку. Проверила, заряжена ли винтовка, и отошла подальше, глядя как Павел забирается обратно в кабину.

Только когда коптер поднялся в небо, а потом превратился в точку над вершинами деревьев, сдвинулась с места. Глянула вниз, на пенящиеся на перекате воды Нифонтовки. Удобная тут площадка. И снизу, и сверху прекрасные подходы с воздуха и отличный обзор, а ещё на параплане стартовать отсюда удобно. Едва заметная тропинка ведёт за скалу, куда указал провожатый.

Обогнула эту каменистую естественную преграду и сразу, как на ладони, увидела на склоне горы дома. Один, поближе, двухэтажный, с опоясывающим балконом-террасой словно тянулся в сторону реки. Как и площадка для коптера, он держался поодаль от склонов, красуясь на ровном месте. Чуть дальше, в паре сотен метров, виднелся второй дом, тоже двухэтажный, прилепленный к горе на манер кавказской сакли и частично встроенный в сложный рельеф. Казалось даже, что он отчасти нависал над пропастью. И там имелся балкон-терраса, а вниз от второго дома сбегала тропинка к небольшой пристани, у которой покачивался на воде катер.

Чем ближе подходила, тем сильнее билось сердце — в одном из этих домов ей предстояло жить. Понять бы ещё — в котором.

Миновать первый можно было с любой стороны, пройдя между кучами и штабелями разных стройматериалов. А капитан говорил, что дом не достроен, значит, это его? Но почему тогда из окон тянет таким приятным запахом? А потом увидела на крыльце молодую красивую женщину в переднике, помахавшую ей рукой.

— Привет. Проходи скорей, всё готово. Меня Настя зовут. А ты Маруся?

— Ага, — кивнула насторожено. И мысли нехорошие сразу закружились — с какой стати у капитана такая симпатичная кухарка. Но оставила сомнения при себе, проследовала за девушкой внутрь, и смутилась, заметив у неё большой живот. Да ей же рожать скоро! И сразу почему-то просветлело на душе.

Сбросив вещи у порога, прошла в большую светлую кухню, вполне обжитую. Помыла руки и уселась за стол.

— Какой срок уже? — спросила, с вожделением глядя на поставленную перед ней глубокую миску дымящегося борща с большим ляпом сметаны посередке.

— Через пару недель должна рожать, — неуверенно улыбнувшись, поведала женщина и поставила себе такую же миску. — Жду-не-дождусь своих непосед.

Маруся взяла кусок ноздреватого хлеба, размешала в борще густую сметану и с блаженством проглотив целую ложку — проголодалась всё-таки — с удивлением воззрилась на хозяйку.

— Непосед? — спросила, дожевав.

— Ага. Вот так повелось в нашем семействе, либо двойня, либо тройня, по-другому не бывало. Но чтобы сразу четверо… Впервые такое.

— Четверо? — не поверила своим ушам Маруся. О таком она слышала в первый раз.

— Ага. Видела бы ты физиономию их отца, когда я вышла из кабинета врача и ему это самое сообщила. Точь-в-точь как у тебя!

— Так есть с чего, — усмехнулась девушка, косясь на действительно большой живот. — Не боишься тут далеко от людей на таком сроке? Спина болит?

Настя в ответ отложила ложку, потерла поясницу:

— Потягивает нынче с утра, да моего ещё носит незнамо где. Ты-то в родах понимаешь чего?

— Принимала трижды сама, — призналась Маруся и покраснела: — правда, два раза у коровы, и только один раз у соседки. Фельдшерицу не успевали позвать, ну меня и поставили, так сказать, к горнилу. Страху натерпелась, так и годков мне тогда было около десяти.

— Ой, как мне повезло, — обрадовалась Настя. — Ведь подсобишь коли что, по-соседски?

— А дом капитана…

— Ага, следующий. С выдумкой поставлен. У вас там и двор в трёх уровнях, за ним ещё и луг хороший, а дом прямо в скалу встроен. На уровне второго этажа есть пещеры — вот капитан их тоже оборудовал для хозяйства. Пашка с ребятами там помогали, а потом капитан ему и предложил, мол, стройся рядом, место хорошее, да и спокойнее с соседом. Я и уговорила его, что капитан дело говорит. Тут и сутолоки городской нет, и дорога, что через перевал идёт, считай под боком, и материал по реке как раз до порогов ловко подвезти. Большой разумник твой Василий Петрович — всё обмозговал в лучшем виде.