Чопорность ритуала знакомства, кажется, позабавила собеседника.

— Скорее, у меня будет просьба. Хотелось бы поскорее встретиться с пациентом, желательно на этом месте.

— Идём скорее, — Нинка тут же потащила парня за руку. — Приведём Фёдора. Ну, давай, звони. Пусть уже одевается — небось спать завалился.

— А вы, Дара Руслановна, — обратился Нах-Нах к учительнице. — Проводить вас домой?

— Спасибо, Матвеев. Не стоит. Я немного побуду тут. Хочу перекинуться словечком-другим со старым знакомым, — слева насмешливо фыркнули.

Однорукий Фёдор копался довольно долго, минуты четыре.

— Ну чего, — появился он на крыльце и посмотрел на друзей заспанным взором.

— Внеочередной медосмотр, — брякнул Нах-Нах.

— У секретного доктора, который проездом и инкогнито, — Мелкая уже настроилась на Федькину «волну» и подыгрывает ему.

— Скотство какое. Не высплюсь же!

— Так шевелись. Топаем в сторону клубничника.

Силуэты Дары и ещё одного Идалту виднелись чуть в стороне на стволе поваленного дерева. Риатор же устроился на разножке у раскладного столика с незнакомой аппаратурой.

— Садись, — указал он однорукому на свободную табуреточку рядом. — Я — Риатор. А ты давай сюда свою культю, — от недавней чопорности не осталось и следа. Теперь под развесистым каштаном находился сухой деловитый врач, не склонный ни к нежностям, ни к сантиментам. И полными плотоядного аппетита глазами взирал на приведённую жертву.

Мальчик же, заметно оторопело взирал на острые кошачьи ушки. Нет, не кошачьи — раковины начинались сбоку головы, как у людей. Но шерсть, клыки во рту…

— Кто это? Хозяин!?

— Да нормальный дядька, — отреагировал Нах-Нах. — Просто издалека. Кончай кобениться, нам тоже спать охота, а прикрывать вас кому-то нужно.

Вдвоём с подругой они в два счёта слупили с жертвы куртку и стянули футболку, обнажив торс, и усадили паренька на табуретку ампутированной рукой к медику. А тот принялся цеплять к разным местам датчики, поглядывая на картинки и цифры, возникающие на компактном экране.

— Дрожишь, шкерт! — воскликнул он чуть погодя. — А ну, накиньте на него куртку. Кстати, с адамитами мы не слишком часто проделывали подобные мероприятия и, как правило, в условиях стационара. Ну что, будем руку выращивать? — упёрся он взглядом в пациента.

— А вы можете? — с недоверием посмотрел однорукий Фёдор на необычно разговорчивого дикого зверя.

— Зачем, скажи на милость, я бы звал тебя, если бы не мог? — ушки на голове врача сделали стригущее движение а из глаз так и брызнуло веселье.

— Будем выращивать, — ответил мальчик. — Даже, если потом вы меня съедите.

— Врач упал с разножки и покатился хохоча.

— Ребята, Идалту нельзя смешить, — сказала подошедшая Дара, оставившая собеседника вдалеке на древесном стволе. — Они были бы непобедимы, если бы хохот не лишал их способности сопротивляться. Ева ворочается, — добавила она повернувшись в сторону недалёкого дома, — а Вадима Петровича никакой пушкой не разбудишь. Так что ребятки, Фёдора вам придётся сопровождать на процедуры и прикрывать во время собственно процесса лечения. Идалту сейчас не могут присылать сюда для этого своих людей — какая-то у них политика с расой, считающейся куратором Прерии. Ну и, сами понимаете, надо постараться обойтись без огласки.

— Положитесь на нас, Дара Руслановна, — кивнула Мелкая. — Звонок Феденьке на визоры — и мы всё сделаем.

— Ай! — воскликнул однорукий.

— А я не обещал, что будет не больно, — заметил Риатор. — Готов?

— Готов… Ай!

— Лучше вскрикивать, чем скрипеть зубами. Только громкость звучания необходимо снизить, а то, мало ли кто услышит. До спальных-то корпусов рукой подать. Готов?

— Готов… Ох-х-х!

— Да. Так уже лучше. Готов?

— Федя, — Мелкая слегка сжала руку друга, — слева тридцать полосатый амфицион, — она принялась накручивать на свою мелкашку глушитель. — Если не смогу завалить его по-тихому, стрелять придётся тебе.

Со стороны бревна донёсся тихий хлопок. Дара и Нинка оторвали приклады своих винтовок от плеч.

— Буш завалил зверя, — объяснила учительница. — Ну, я побежала домой. Сейчас коты сбегутся ужинать.

— Не сбегутся. Ушли они на закате и Фагора взяли с собой.

— Ох-х-х!

— Вот и хорошо. Ребята, подержите пациента. Сейчас будет действительно больно. А ты, малыш, возьми капочку в зубки.

— Ы-ы-х!

— Прекрасно. Ростовое поле очистили от эпителия — можно и за дело приниматься. Готовься, герой. Зудеть это место будет непрерывно и очень сильно. Как только утихнет боль, так сразу и зачешется. А трогать нельзя, а то рука вырастет кривая.

Федька приблизился к одиноко сидящей фигуре.

— Здравствуйте, Буш!

— И тебе здоровья. Любопытствуешь? И ничего не боишься?

— Наоборот, трушу так, что перед самим собой неудобно. Просто подумал, что если бы вы хотели мне недоброго — давно бы сделали. А, если я не подойду, то другого раза может и не представиться.

— Интересный расклад. Выходит, страх у тебя ускоряет ход мыслей. А это врождённое или научил кто? — огромный покрытый шерстью собеседник Нах-Наха чуть подвинулся и хлопнул лапой рядом с собой, приглашая присесть. Федька и присел, но лицом в другую сторону, чтобы контролировать заднюю полусферу.

— Не могу сказать уверено, — признался он честно. — Возможно, это мне подсказали уже тут на Прерии. Да, пожалуй. Мальчик один, совсем маленький. В минуту опасности взрослые остались нас прикрыть, а он стал меня уводить. Спокойно так, деловито.

— Увёл?

— Нет. У меня было оружие которое справилось с опасностью, а остальные об этом не догадывались. Только вот почему вы меня об этом спрашиваете?

— Я готовлю бойцов. Методика обучения их хладнокровию в минуту опасности — важный элемент воспитания воина. Твой вариант известен, однако важны детали.

— Но ведь вы наверняка обучались этому профессионально, а со мной всё получилось случайно. Странно, когда взрослый спрашивает о таких вещах подростка.

— Язык мне хочешь развязать, юноша? — Буш скосил на парнишку лукавый глаз. — Забыл, что ли — разумное существо учится всю жизнь. И, вот ещё — слишком близко мы от школы устроились. Собственно, это из-за того, что Дара кормящая. А в другой раз ведите пациента сразу к Хорькову озеру. Не будем больше тревожить молодую мамочку.

— Да. Туда и дорога открытая, и само место хорошо просматривается, и от жилья далеко — Фёдору можно будет кричать, сколько влезет.

Фыркнули.

Утром, выбегая на зарядку, с удивлением увидел, что на скамейке у крыльца его поджидает Представитель Президента собственной персоной. А рядом сидит Мелкая и смотрит скептически.

— Подслушали вчерашние переговоры, — спросил подходя.

— Конечно, — и не подумал отпираться Степан Кузьмич, которого звали обычно Стёпкой — восемнадцать лет парню. — И мнемона засекли наши средства космического наблюдения как раз около Плёткино. Похоже на посадку корабля-невидимки. А потом, через четверть часа зафиксировали звонок к тебе на визоры с неопределяемого номера и приглашение голосом, который ну точно не синтезатор Минатора.

Степан просительно поглядел на Нах-Наха, покосился на Мелкую и нормальным человеческим голосом продолжил:

— Может, расскажете? Сами понимаете, каково это управлять планетой, на которой столько тайн.

Федька встретился взглядом с подругой и понял — она хочет ответить. Не иначе — подготовила резкую отповедь. Кивнул ей в знак согласия и присел рядышком.

— Понимаешь, Кузьмич, — начала Нинка неожиданно мягким тоном, — у нас на Прерии очень много тайн. Как я понимаю, ты заподозрил скрытое присутствие двух других инопланетных рас, имеющих более высокий чем у нас уровень развития. Но забыл про мегакотов, которые на протяжении многих тысячелетий разумного существования создавали не вполне понятное нам сообщество. Расселяясь повсюду, живя скрытно малыми, редко распределёнными практически по всей суше группами, эти создания достаточно активно обмениваются информацией. Во всяком случае прайды, пришедшие в Ново-Плесецк были как-то уведомлены своими соплеменниками из Виловых гор о перспективности контактов с людьми…