Она предпочла второй вариант.

Водитель отправил сумку Наташи в багажник, поинтересовался маршрутом с таким видом, словно ничем больше он в этом мире не интересуется, за что шеф был ему благодарен.

— Как доехала? — выдавил Дир Сергеевич из себя первый вопрос.

Наташа в ответ только кивнула.

— Как ты меня нашла?

Она молча достала из нагрудного кармашка его визитную карточку.

— А, я дал тебе визитку!

— Четыре, — сказала Наташа все так же не поворачиваясь, глядя строго в затылок водителю.

— Четыре? — Дир Сергеевич почувствовал приступ смущения. Он представил пьяную диканьковскую сцену, себя, назойливо блуждающего за официанткой в национальном костюме по сочным украинским сумеркам и вручающего ей время от времени свои именные карточки. Он знал, насколько утомителен бывает в определенных состояниях. Светлана однажды засняла его на камеру и показала ему, и это было ужасно. Поэтому сейчас вслед за смущением у него внутри поднялась волна благодарности к Наташе. Надо же, какая чистая, доверчивая душа. Несмотря на четыре навязанные визитки, она сумела разглядеть сквозь пьяное обличье что–то человеческое в нем, а может быть, и привлекательное. Дир Сергеевич жил в убеждении, что, будучи пьян, он не только шумен, дерзок, провокатор и низкий хам, но иной раз по–особенному, брутально остроумен. Может быть, Наташа оценила в нем это? Горький, едкий смех скрывает раненую душу. И Наташи, заведомо не являющиеся интеллектуалками, природным бабьим чутьем схватывают, что такого надо пожалеть, а не оттолкнуть.

— Ты одна приехала?

Она быстро глянула в его сторону, Дир Сергеевич понял, что сморозил глупость, и ему стало холодно. К тому же он испугался, что не знает, что бы ему еще спросить, хотя бы для поддержания разговора.

Машина выбиралась из Москвы по Можайскому шоссе. Миновали дворец спорта «Крылья Советов», вот уже кольцевая развязка. Главный редактор перебирал в уме вопросы, которые явно нельзя задавать: надолго ли она приехала? отпустили ли ее родители? что она собирается делать в Москве? выходило так, что вообще ни о чем говорить нельзя. Оставалось одно — солидно, по возможности независимо молчать. Все же не он к ней, а она к нему. Может быть, выпить? В салоне был бар. Или предложить выпить Наташе за встречу!

Предложил.

Получил удивленное согласие. Открыл дверцу встроенного холодильника, с каждым движением чувствуя себя все более уверенно. Все же когда у мужчины есть хоть и мелкое, но конкретное дело, тогда у него появляется чувство своей уместности в мире.

— Держи фужеры.

— Угу.

— Шампанское или коньяк?

— Мартини.

— Отлично. За что? За твой приезд, да?

Не надо все время искать ее согласия, подумал он мельком, хотя бы видимость инициативы должна быть на стороне мужчины.

Встретивший их Елагин как раз провожал с дачи некую компанию, которая вяло, неохотно грузилась в микроавтобус. Приблизительно одетые, длинноногие девицы с жуткими, ненакрашенными лицами. Почему–то супермодельная фигура часто компенсируется деградацией физиономии, как будто общего объема привлекательности, выделенного природой конкретной деве, не хватает на все. Справедливости ради надо признать, что иногда очаровательная головка покоится на тумбе или спичках.

Некоторых из этих девушек Дир Сергеевич видел не впервые, отчего волна смущения снова плеснула в нем. Он не стал выбираться из машины, опустил взгляд к носкам туфель.

Майор распоряжался решительно и раздраженно, было понятно, что он рассчитывал избавиться от похмельной компании еще до приезда шефа. В данный момент Дир Сергеевич был благодарен ему за старание.

Уехали, и ладно.

— Здравствуйте, Дир Сергеевич.

— Здравствуй, Александр Иванович.

— Сейчас там убираются. Десять минут.

Из дома выбежал прислужник, достал из багажника сумку новой гостьи и вежливо предложил свои услуги, в смысле проводить до места квартирования. Кланяется, как какой–нибудь половой, рассеянно подумал Дир Сергеевич, потому что ни о чем другом не думалось. Глядя, как поднимается — с непреднамеренной грацией — по ступеням крыльца диканьковская Наташа, шеф спросил у начальника службы безопасности:

— А как она?

— Не понял?

— Как она меня нашла?

— Насколько я понимаю, вы дали ей свою визитку. Тогда, на хуторе.

То, что показания девушки и майора совпали, очень «наследника» обрадовало, сама собой растворилась подозрительность, сковывавшая душевные движения. Шеф заулыбался. Впрочем, тут же себя и окоротил. Успокаиваться рано. Ситуация оставалась странной и даже идиотской.

— Мне надо с ней поговорить, — произнес вслух Дир Сергеевич.

Майор пожал плечами, как бы говоря: что ж, и это можно.

— Я могу ехать?

— Можешь, конечно, но погоди, Александр Иванович.

— Слушаю вас, Дир Сергеевич.

Тот поморщился.

— Да нечего мне пока тебе сказать. Да, вот! а сколько ей лет?

— Совершеннолетняя.

— Я не в этом смысле… значит, я более чем в два раза ее старше.

Майор пожал плечами: да какое это имеет значение?!

— Я не о том, Александр Иванович, я не о том. А международный… резонанс?

Майор усмехнулся: да, мол, не смешите. Диру Сергеевичу стало стыдно. Для человека, задумавшего кровавую геополитическую диверсию против Украины, он явно мельчил.

— Ладно, свободны, — сказал он сухо и, вздохнув, пошел к дому. Всего четыре ступени. Коротка кольчужка. Остановился в прихожей, пытаясь по слуху определить, в каком из четырех номеров наверху распаковывается диканьковская ведьмочка. Как поступить? Вселиться в тот же номер или занять соседний? Ни в коем случае, это создаст двусмысленность в отношениях, которые и так весьма неоднозначны. Да и обидеть может. Она приехала к нему, а он в соседний номер. Он стал твердым шагом подниматься по лестнице на второй этаж.

Постучать или войти сразу? На первый раз надо постучать. Постучал и не получил ответа. Решительно нажал на ручку двери. Войдя в номер Наташи, он обнаружил, что она уже в постели. Замер в крадущейся позе. Глаза девушки плотно закрыты. Более того, если прислушаться, слышно тихое, мелодичное посапывание.

Спит?! В самом деле спит! Перенервничала. Трудная дорога. Трудное решение.

Как себя вести дальше? Растормошить со смехом? Вряд ли нарвешься на благодарность. Спросонья женщины капризны. Велеть принести шампанского в ведерке? И икры. Как–то уж слишком по–купечески! Самое невозможное — просто уйти. Это что ж — его, богатого, многогранного мужчину, можно отпугнуть тихим девичьим сапом?!

Ладно, пусть мы заснули врозь, но проснемся вместе!

Этому невинному плану не суждено было осуществиться. В комнату просунул нос один из охранников и, зажмурившись, сообщил, что шефа требуют к телефону. Дир Сергеевич сначала испугался, а потом возмутился, вспомнив, в каком он теперь чине.

Кто посмел?!

Оказалось, Светлана. Господи, он же начисто забыл о ней. В первый момент скандала казалось, что он погибнет под громадными обломками обрушившегося брака, а стоило выйти за дверь общего жилища — и как будто испарилась даже память о семейном прошлом.

— Вот ты где! — резко констатировала Светлана Владимировна. — В своей клоаке, ну тогда готовься. Ждать осталось недолго. — И шмякнула трубку.

Что это могло значить? Первое и очень неприятное — жена, пусть и бывшая, судя по всему, знает о существовании лесной сауны и о том, что муженек ее сюда порой похаживал. Но какое это теперь имеет значение. По большому счету ведь все равно, что он выделывал тут, если обнаружился факт его открытой измены. Просто придется признать, что ненависть и презрение Светы к нему будут выглядеть теперь более обоснованно. И ладно. А вот что она нагадала в смысле ближайшего будущего? Какого нового ужаса ему ждать «недолго»?! Самое жуткое — ее личный визит сюда. Дир Сергеевич прикинул боевые возможности Наташи и вздохнул. Светлана Владимировна в состоянии справедливой ярости и при явном весовом превосходстве будет фаворитом.