Девять, десять… Мне больше не страшно. Она сказала, что у меня есть душа, я тоже человек. Сияют глаза цвета неба, смотрят на меня из отражения. Настолько яркие, что прогоняют сомнения и страхи. Отступает серое ничто, быстрее бьется сердце.

Латарин Ла Карт.

Миссар третьего полного ранга Военного Управления.

Дворец не меняется. Те же разговоры, звонкий смех и горькие слезы. Те же люди со своими страхами и извращенными желаниями. Время меняет лишь лица. Словно маски, где скрывается одинаковая сущность. Брат всегда говорил, что это отдельный город внутри города. То, что и являет собой империю. Ведь все, что происходит за толстыми стенами дворца, меняет целый мир.

Темные сады летнего дворца встретили меня непривычной тишиной. Уныло опущенные к самой земле ветви голых кустов, жухлая трава совсем скоро раствориться, смешается с темной землей. Под ногами хрустят разноцветные, но кажущиеся серыми в окружающей темноте камушки. Летний дворец сейчас похож на старый склеп. Это место засыпает на зиму, дожидаясь первых теплых дней весны. Сколько здесь таких дворцов, уснули когда-то, в надежде на скорое пробуждение, но так и умерли вместе со своими владельцами. Целый город, который заселен едва ли наполовину.

Протяжно заскрипели ступени на широком крыльце, укрытом толстым слоем песка. Никто не приходит сюда в начале зимы. Лишь тонкая тропинка чужих следов осторожно прячется у самых перил, словно боясь быть замеченной. Маги странные люди. Они похожи на детей, к которым случайно попал отцовский меч. Обидчивые, наглые хвастуны, гордо демонстрируют всем окружающим свое сокровище, но сами толком не знают, как им пользоваться. Древняя война хранит много тайн. Страшных и столь желанных. Особенно для тех, кто когда-то правил миром, знал секрет великой силы, а теперь лишь подбирает крохи воспоминаний.

— Миссар, — словно ниоткуда, в темноте главного зала раздался голос.

— Приветствую тебя, сильнейший, — опускаюсь на колено, сжимаю рукоять меча, что накрепко привязана алой лентой к ножнам. Таковы законы дворца. Здесь другое оружие. Слово подчас бьет сильнее стали, а яд убивает куда мучительнее любых пыток.

— Что привело тебя ко мне? — голос уже не казался пугающим. Темнота всегда делает наши страхи больше. Вспыхнула небольшая свеча у широкой лестницы, освещая серые горы мебели, укрытой тканью от пыли. На фоне общей темноты и серости ярким пятном сияло белое платье мага.

— Сфера, — поднимаюсь с колен и достаю из мешка небольшую коробку. С круговоротом событий чуть не забыл того, о чем стоило позаботиться в первую очередь. То, что с таким трудом удалось найти в серой пыли бесполезных земель. За эту маленькую вещь многие заплатили не только кровью, но и целой жизнью.

— Сфера безликих? — вижу, как в свете свечи алчно сверкнули его блеклые старческие глаза, задрожали тонкие губы.

— Да, — опускаю коробку на пол и отступаю с поклоном. Маг, словно заколдованный стоит напротив, смотрит на простой футляр с вязью непонятных символов по бокам.

— Вы убили всех? — с трудом отрывает взгляд, смотрит на меня.

— Да, — повторяю, глядя в его глаза. Он молчит, сердце вздрогнуло, словно от испуга чужого прикосновения.

— Не врешь, — хмыкнул старик.

— Я бы не посмел. — Качаю головой, жду, пока маг заберет находку. Но он не спешит. Стоит и смотрит, словно пытаясь разглядеть сферу сквозь футляр. Маги самые непонятные люди. Да и люди ли? У них своя жизнь, другая. Они соблюдают свои собственные законы подчас противоречащие человеческим. Могут то, что другим сложно представить. Страшно думать о том, что было, когда эти люди правили миром.

Наконец, он будто справился с непонятной силой, что удерживала его на месте. Осторожными шагами, по спирали, приблизился к футляру. Его губы беспрестанно шевелились, пронзая тишину покинутого дворца непонятными тягучими словами. Они застревали в воздухе, звенели в ушах. Сильнее сжимаю рукоять меча, завороженно смотрю на мертвенно-бледное сияние, оно узкими лучиками вырывается из щелей футляра.

Слова заклинания стихли. Лишь звон в воздухе повисел пару мгновений, словно далекое эхо колокола и тоже исчезло. Пропало сияние. Пляшет на сквозняке незакрытых дверей огонек свечи.

— Один, — хриплый голос мага заставляет вздрогнуть.

— Что? — хмурюсь, ожидаю продолжения.

— Один из безликих, — маг растягивает слова, которые теряются в хриплом дыхании.

— Что один из безликих? — перед глазами бесконечная серая земля, укрытая холодным пеплом. Яркое пламя замка и множество тел одинаковых созданий, что лежат вперемешку с моими солдатами.

— Один из безликих жив, миссар, — маг поднимает тусклые глаза, но словно и не видит. Буравит взглядом темноту за моей спиной.

— Я лично проверял, сильнейший, — по спине пробежал холодок. Кажется, он видит что-то или кого-то за моей спиной. Держусь из последних сил, чтобы не сдернуть ленту с рукояти и не обернуться.

— Проверял плохо, миссар. — улыбается маг. Страшная улыбка, холоднее серой пыли бесполезных земель. — Я не могу уничтожить сферу до тех пор, пока ты не убьешь последнего безликого. Активную сферу трогать опасно для жизни. Лучше уж договориться с безликим.

— Значит, сейчас он свободен и мы ничего не можем сделать? — мысли мечутся в голове. Один безликий. Иголка в стоге сена. Тот, кто может раствориться. Как его искать?

— Не совсем. Сфера притянет его. Рано или поздно оно появится здесь. — Старик устало прикрыл глаза, прислонился к груде сваленной мебели.

— Здесь? Во дворце? — оглядываю темноту дальних углов, где может скрываться оживший кошмар. Теперь даже стены не кажутся безопасными.

— Да, миссар, да, — в этот раз улыбка старика напугала еще больше. Маги. Они ничего не бояться, даже смерть веселит их. — Это будет интересно. Оно придет сюда.

— Я понял вас, сильнейший, — с трудом скрываю дрожь. Поклон вышел неуклюжим. Пячусь к дверям. Скорей бы покинуть это место. Но, как бы далеко я не ушел, а слова старика надежно въелись в голову, звенят эхом в ушах. Оно придет.

Никто.

Рассвет разбудил меня, обжег веки холодным светом восходящего солнца. Ухожу все дальше, не оборачиваюсь на небольшой холм земли, который еще можно рассмотреть сквозь стволы деревьев. Хрустит промерзший мох под ногами, осыпается стеклянной пылью. Все дальше от страхов, все ближе к новой жизни.

Мир изменился, стал больше, выше, давит со всех сторон, заставляет чувствовать свою незначительность и слабость. Играет новыми красками и звуками. Собственные руки кажутся тоньше и слабее, ноги короче, а дыхание чаще. Сбиваюсь с шага, запинаюсь, путаясь в собственных конечностях, будто тело забыло, каково это ходить, за время заточения в клетке.

Странно, толи я становлюсь меньше, толи лес вырос за одну ночь, ставит преграды на пути в виде высоких кустов, а ветками не дотягивается. Не хватает больше за плечи, не бьет в лицо.

Время мстит мне за свои моменты слабости, крутится рядом, не желает отсчитывать секунды. Долго солнце светило в глаза, неохотно ползло по удивительно чистому небу, касалось макушки едва заметным теплом. А я все иду, жду, когда закончится день. Люди заразили меня своей уверенность в волшебстве смены времени суток. Теперь мне тоже кажется, что с новым днем в жизни что-то изменится. Разбавит новый рассвет темноту ночного неба, и я проснусь, словно рождаясь заново. На самом деле ведь все останется по-прежнему, и я и мысли и мир, но появится в груди новое теплое чувство, которое толкнет вперед. Как солнце сейчас толкает в спину, подгоняет, торопит поскорее покинуть холодный мир темного леса. Наверное, это и есть надежда. То, что появляется в душе с рассветом и заставляет верить в лучшее будущее.

Расступаются высокие деревья, прячут свои колючие ветки, выгоняют меня из своего одинокого мира, который тревожат мои громкие шаги.