— Вдовствующая императрица, — так задумалась, глядя на далекие огни столицы, что не заметила приближение слуги.

— Вы хоть что-то узнали? — не хочу поворачиваться. Каждый раз натыкаюсь на виноватые взгляды тех, кто пришел с пустыми руками.

— Да, — неуверенный тихий голос. Это короткое слово пронзило сердце, словно клинок.

— Что? — резко оборачиваюсь, впиваясь взглядом в испуганное лицо одного из младших чиновников.

— Во время пути кто-то похитил принца с неизвестной целью. Миссар нашел его, освободил наследника и отдал приказ о казни. — Запинаясь, сообщил он.

— Это я и без тебя знаю! — раздражение против воли вырвалось на волю.

— Говорят… — упал на колени чиновник, накрыв голову руками. Пусть боится. Посмел дать мне ложную надежду. Сколь сильно ожидание чего-то, столь же и больно разочарование.

— Ну что? Что? — бросаю в его спину одну из подушек. Время сейчас тянется бесконечно долго. — Мне тебя в пыточную отправить?!

— Нищие, у которых держали принца, — поднял он глаза. — Некоторые выжили. Сказали, что тот человек был вовсе не похитителем. Принц сам держался за него. И…

— Что же, — сердце колотится в груди, словно я снова влюбилась.

— Тела казненных… — чиновник под моим взглядом еще больше съежился, глотает слова, что не разобрать.

— Я сейчас позову палача, — шиплю, как тысяча разъяренных змей.

— Нищие сказали, что это не тот человек, что был с принцем, — выдохнул чиновник.

Слова застряли у меня в горле. Свернулись колючкой, царапают горло так, что хочется хрипеть. Сердце забилось еще быстрее, хотя, казалось, это невозможно.

— Найдите его. — Голос и правда, похож на хрип. — Не знаю как, но найдите и привезите сюда. — Смотрю на застывшего у моих ног человека, который по-прежнему боится поднять голову.

— Это будет трудно, — опускает голову еще ниже.

— С каких пор найти человека стало проблемой? — это какая-то шутка. Словно весь дворец сговорился.

— Найти можно почти любого человека, вдовствующая императрица, — осмеливается поднять глаза. Молчу, стараюсь убить взглядом того, кто смеет перечить. — Но как найти того, чье имя — Никто?

— Что? — вздергиваю брови. У всех есть имена, пусть даже те, что спрятаны под кличкой. У всех есть семьи, города, даже захудалые деревни, которые многие гордо зовут домом.

— О нем нет ничего. Он даже на человека не похож. Потому и имя — Никто. Так сказали нищие. — К концу фразы голос его почти пропал. Сжимаю зубы, шумно вдыхаю воздух, почти со свистом.

— Значит, найди того, кого не существует! Вон! — хрип превращается в рык.

Я загрызу любого за своего сына. Я хочу жить. Я столько всего сделала в жизни. Не имею больше права проигрывать. Здесь и сейчас начинается настоящая война. И пусть я буду улыбаться какому-то грязному нищему, у которого даже имени нет, но верну принца к жизни. Если умрет он — умру и я. Дворец не терпит слабости.

— Вдовствующая императрица, — снова голос позади.

— Что ты хотела? — одна из служанок поставила небольшой столик с горячим настоем, отодвинув в сторону подушки.

— Вам следует отдохнуть, госпожа. — Налила настой в кружку. Приятный мятный запах поплыл по холодным покоям.

— У меня нет на это права, — вздыхаю, принимаю отвар.

— Утвердили список наложниц, что прибудут в дар от наместников и министров. — Дождавшись, когда я почти допью отвар, сообщила она. Хорошее настроение практически сразу улетучилось.

Это сложный выбор. Та, что в будущем займет мое место, может быть среди них. Я тоже не была первой женой. За свое место боролось с отчаянием загнанного в угол зверя. Женщин у императора много, но императрица всегда лишь одна. А главы Управлений уж точно постарались подсунуть в этот список своих родственниц. Остается только выбрать ту семью, которая наиболее лояльна к законному наследнику или же наоборот, опасна. В моих руках сейчас ключ к должности первого советника. Посмотрим, какую цену они готовы предложить. Я не могу ошибиться.

Никто.

С каждым часом темные стены давили все сильнее. Кажется, они медленно двигаются, сжимают свой каменный капкан. Заставляют глубже забиваться в угол. Как и мысли. От них тоже не сбежать. Не спрятаться. Они запирают обратно в клетку. Что я делаю не правильно? Где дорога свернула не туда? Желание быть человеком изменило меня. С телом поменялось и что-то внутри. Чувства, которые раньше были непонятны, занимают все больше места во мне.

— Тьяра, — Линсан, наконец, избавилась от своих кошмаров, что не давали ей говорить. — Слышишь?

— Что? — поднимаю голову от коленей, смотрю в угол, ловлю тишину вокруг.

— Они говорят, что ты сильная. Они боятся, но просят не сдаваться, — подбирается ко мне. Садится рядом. Снова чувствую тепло и запах давно немытого тела.

— Они? — теряюсь в собственных мыслях. С трудом вспоминаю о том, что видит Линсан.

— Девочки. Разве ты не слышишь их? Их голоса стали тише с твоим появление. Боятся почему-то, шепчут, когда раньше кричали. Они поддерживают тебя. — Уверенно заявляет она, слышу несмелую улыбку в ее голосе. — Я тоже в тебя верю.

— Спасибо, девочки, — перевожу взгляд в темноту пустых клеток. — Спасибо, Линсан, — прислоняюсь плечом к ее плечу. Холод отпускает руку.

— А еще, — прервала она затянувшееся молчание. Заерзала рядом, взяла меня за руку. — Девочки иногда кажутся мне странными.

— Странными? — переспрашиваю, глядя перед собой в темноту.

— Да, пугают меня. — Наклонилась к самому уху, продолжила почти шепотом. — Они говорят странные вещи. Я молчу о многом, а они все равно знают мои тайны, обсуждают их, когда думают, что я не слышу.

— Правда? — в другой ситуации мне бы она показалась забавной. Но не здесь и не сейчас. Как же ей было страшно и больно все это время, что она придумала их.

— Они и про тебя говорят. — Горячий шепот обжигает щеку, щекочет дыханием волосы. — Говорят, чтобы ты не боялась. И… — замолчала на мгновение, оглянулась на пустые клетки напротив.

— Что еще? — улыбаюсь против воли.

— Жизнь всегда делает больно, каждому из нас. И чтобы жить, чтобы защитить то, что тебе дорого, нужно иногда быть такой сильной, как только возможно. За каждый день нужно бороться, драться за каждый вздох. — Слова лились сплошным потоком. Я лишь киваю. То, что она создала в своей голове, помогало ей все это время.

— Они, наверное, правы, — прерываю ее. — Но где найти силы, как выбраться, когда выхода нет? Разве тебе не страшно? — поворачиваюсь к ней. Смотрю туда, где должны быть глаза. Бороться? Я хочу просто жить. Найти свое место, найти себя. Понять что-то, что каждый день ходит рядом, но неизменно ускользает. Мучает странными видениями пугающего мира, который не может существовать.

— Ты не веришь мне! — отбирает свою руку, отодвигается. — Глупая! — ее громкий голос заметался по камере, отражаясь от каменных стен, вылетел в коридор. И словно действительно много разных голосов повторили ее слова. Неприятно. Ежусь, потираю озябшие плечи.

Отворачиваюсь. Смотрю в коридор. Жду хоть чего-то. Пусть то тяжелые шаги или мерцание далекого огня от сквозняка открытой двери. Невозможно вот так сидеть здесь. Словно о нас забыли. Спрятали в землю, как самые потаенные страхи и желания, вычеркнули из жизни.

Ждать пришлось долго. Не знаю, сколько времени прошло. Раньше, в той клетке у меня были лучики, по которым можно отсчитывать дни и часы. А тут ничего. Только пустота и тишина, где можно потеряться. Даже едва различимые шаги и трепет далекого огонька показались мне выдумкой. Видением, которого так долго ждешь. Но оно приобретало реальность. Все ближе шаги, что несут с собой свет. Медленно ползут тени на стенах коридора, прячутся в темные провалы пустых клеток, спасаются от огня.

— Как вы тут? — голос, который надежно занял место в моей голове, когда появляется страх. Салих. Стоит у решетки, светил внутрь чадящим факелом. Отсюда чувствую тепло огня. Хочется поймать пляшущие языки пламени, прижать к груди. — Тьяра, милая, как настроение?