Молчу. Смотрю на него и две тени, которые теперь обрели лица. У одного из них свежая повязка на руке. Сжимаю зубы. Это они, те, кто приходили недавно, пытались сделать больно Линсан. Что будет с ней, когда я уйду? Бесконечный кошмар до самого конца. Пустота и темнота ее постоянные спутники. Оборачиваюсь к тени в углу. Она жмется к стене, прячет лицо в руках, сложенных на коленях. Блуждает потерянным взглядом по лицам, словно и не видит ничего.

— Мне бы хотелось договориться с тобой, Тьяра. — улыбается Салих, заставляет оторвать взгляд от Линсан.

— О чем? — поднимаюсь, подхожу к решетке, закрываю собой Линсан от взглядов тех двоих, что стоят за спиной торговца мыслями.

— Чего ты хочешь в этой жизни? — разговор о вечном и смысле жизни не вяжется с обстановкой.

— Жить. Просто жить. Спокойно, как человек. — Решаюсь впервые ответить честно. Тому, чье мнение мне безразлично. Хоть раз открыть то, что спрятано очень глубоко внутри.

— Жить хотят все, — хмыкнул он, изучая мое лицо. — Проблема в том, как ты будешь жить? Какой видишь себя через год, два, десять? — внимательно смотрит, пытается угадать мысли. Что будет со мной потом? Не знаю. Жизнь не давала мне шанса задуматься, постоянно водит по грани, пугает лицом смерти.

— К чему эти вопросы? — хмурюсь. Таким людям нельзя доверять. Они используют жизни других, выбрасывают, как поношенную одежду.

— Тебя везли во дворец. Хотели подарить в качестве наложницы, знаешь? Это оказалось для меня сюрпризом. — Склоняет голову на бок. Киваю неуверенно. Я — подарок? Не человек, а вещь? Тетя говорила иначе. Как разобраться в липкой паутине обмана? — Я предлагаю тебе вернуться к этой привычной жизни. Стать наложницей, купаться в роскоши. Либо, — он замолчал, будто действительно задумался. — Упасть так низко, что даже нищие будут обходить стороной.

— Я не понимаю. — Он пытается запутать меня, не хочу слушать.

— Женщина ценится до тех пор, пока невинна. Прекрасный бутон, который распустится в достойных руках. — Мерзкая улыбка появилась на лицах тех двоих, что стоят позади. — Все упадет к ее ногам во дворце. Понимаешь? Но если хоть один слух пройдет, что ты не чиста, то все это превратиться лишь в мечты, недосягаемые высоты. Что выберешь ты?

— Я не понимаю. — Качаю головой. Он говорит слишком путанно, прячет смысл за красивыми словами.

— Ты так похожа на одного моего знакомого, — вздыхает, потирая переносицу. — Он тоже предпочитает прямые разговоры. Ладно, — Пропала притворная мягкость в голосе. — Ты сможешь жить нормальной простой жизнью наложницы, если будешь послушной девочкой. Иначе я сделаю так, что все узнают, как ты развлекала моих людей своим телом. Тогда тебя вышвырнут в канаву, как бродячую собаку, казнят всю твою лживую семью, что посмела подсунуть во дворец порченый товар. Поняла теперь? — наклоняется к моему лицу, касается лбом решетки. — Если будешь умной, то ничего плохого не случится. Я буду молчать, как рыба и отрицать наше знакомство. — Просунул между прутьев клочок бумаги. Он раскрылся, спланировал непривычно ярким белым пятном на темный пол. — Пиши. Умеешь? — Киваю. — Умница какая. Итак…

Сажусь на пол, расправляю на коленях чистый лист, который чуждо смотрится в грязи камеры, где все кажется серо-черным. К ногам подкатился уголек. Сжимаю его в пальцах, смотрю на холодные стены камеры. Бороться? Не знаю, справлюсь ли. Хватит мне сил побороть свой собственный страх? Как можно доверять этому человеку? Чьи-то холодные пальцы ложатся на плечо. Вздрагиваю, пытаюсь избавиться от мыслей, которые навязчиво подсовывает страх.

— Еще, — шепчут бледные губы с грязного лица, которого почти не видно за спутанными волосами. Линсан. — Они просили передать, — снова она о тех, кто существует лишь в ее голове. — Клетка, — толкает меня рукой в голову, ерошит волосы. — Она только тут. В твоей голове.

— Диктуй. — Поднимаю глаза на замершего у решетки Салиха.

— Я, последняя дочь рода наместников северной провинции третьего полного ранга обещаю оказывать всяческую поддержку достойнейшему свободному человеку Салиху. Прислушиваться и следовать его советам. Взамен, он обязуется забыть о прошлом, где я была замечена в порочащих меня связях. — Самозабвенно диктовал он, не сделал ни одной остановки, словно с листа читает.

— Подожди, — замирает уголек в руках, обрывая слово. — У меня есть условие.

— Какое? — вздыхает, глядя на почти дописанный договор.

— Я забираю Линсан с собой. — До треска сжимаю уголек. Того и гляди рассыплется горстью бесполезной золы.

— И зачем тебе сумасшедшая? — вздыхает он, бормочет под нос, едва слышно. — Ладно. Забирай. Наложнице положены служанки. Следи за ней главное, а то, кто знает, на что способна женщина, живущая в выдуманном мире.

— Хорошо, — киваю. Снова склоняюсь над листом. Чувствую цепкие пальцы Линсан на своих плечах. Сжимает так, что страшно становится. Словно я ее последний шанс. Хотя, кто знает, возможно, это так.

Дописываю договор, протягиваю через решетку. Салих читает медленно, всматривается в каждую букву. Кивает довольно.

— Руку дай, — протягивает мне ладонь. Мажет мне большой палец какой-то краской и прислоняет к листу, оставляя ярко-красный отпечаток. — Прекрасно. Открывайте! — махнул воинам за спиной.

Беру Линсан за руку, делаю первый шаг за пределы камеры. Станет ли эта клетка последней в моей жизни? Не знаю. Не буду больше давать таких опрометчивых обещаний. Но стану сильнее. Как и сказала Линсан.

— Подожди! — вырывает руку, подходит к Салиху. — Дай ключи.

— Какие ключи? — хмурится он, на всякий случай отступает от девушки, прячется за спинами воинов.

— От клеток. Я должна освободить других! Их тоже надо выпустить! — протягивает руки, смело смотрит в глаза торговца мыслями.

— Держи, — со вздохом протягивает ей связку.

Заскрипели проржавевшие петли пустых клеток. А она бегает от двери к двери, улыбается темноте внутри.

— И зачем она тебе? — Салих следит за метаниями сумасшедшей по коридорам, прислонился к холодной стене.

— Она — мой ключ от клетки, — улыбаюсь глядя на нее.

Все дальше пустые клетки. Все меньше чувствуется запах затхлости. Быстрые шаги отсчитывают секунды, торопят время.

Только потеряв что-то, начинаешь учиться ценить. Холодный воздух кажется сладким как никогда. Мороз приятно покалывает лицо, обнимает за плечи. Небо над головой темное и глубокое, как бесконечный простор, куда хочется прыгнуть с разбега. Вот она свобода. Просто дышать.

— Все запомнила? — продолжает допытываться до Линсан Салих.

— Да. Я не глупая, — держит меня за руку, словно клещами вцепилась. Не отпускает ни на миг, как ребенок, который боится потеряться. — Девочки тоже обещали молчать. Мы справимся.

— Идем, — тяну ее поскорее зайти в гостиницу. Свет из запотевших окон манит своим теплом.

— Надеюсь на ваше благоразумие, госпожа, — отвешивает мне шутливый поклон.

— Я все помню, торговец мыслями. — Отворачиваюсь, стираю даже воспоминания о нем.

— Погоди, — задерживает меня Линсан у самой двери. Руки подрагивают от нетерпения. Хочу забыть темноту подземелий, стальные объятия клетки. Ступени лестницы, что ведут на крыльцо, показались спасительной чертой. Страницей, которую перевернешь, и начнется новая глава.

— Что? — оборачиваюсь к Линсан. Она по-прежнему видит придуманный мир, хотя нет больше пустой темноты вокруг. Но теперь во мне нет уверенности в ее сумасшествии. Если ты чего-то не видишь, это не значит, что чего-то нет.

— Девочки говорят, что там тебе ждет встреча. Она много значит. Будь осторожна. От того, как она пройдет, зависит очень многое, даже, возможно твоя жизнь. — Оглядывается на невидимых подруг, прислушивается к шепоту ветра, который складывается для нее в слова.

— Там моя тетя, — улыбаюсь ей, сжимаю ободряюще ладонь.

Салих сдержал обещание. Привел туда, где мы остановились в прошлый раз. Тетя искала меня. Хоть кто-то помнит о моем существовании. Хотя, она скорее заботится о себе. Тьяра убегала не зря, хотела быть свободной. И от этой женщины в том числе. Теперь я понимаю, насколько это было глупо. Куда бы ты ни бежал, страхи догонят. Нужно научиться смотреть им в лицо, только тогда найдешь свободу. Как и сказала Линсан, за нее нужно бороться, а не убегать.