Слушая полукровку, с одной стороны я понимал, что Григ делает то, что должен, и по большому счету он мне не враг. Но с другой стороны, между нами кровь, примирение невозможно, и при всем моем уважении к герцогу, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь Канимам его свалить…

Наш разговор с Вейфелем подходил к концу. Я узнал, все что хотел, про обстановку на севере, положение моих родных, а так же каковы планы Андала Грига, и значит время жизни моего пленника истекает. Близится рассвет, и нам еще нужно избавиться от трупа, который мы намереваемся выкинуть в реку. Оттягивать бой между мной и полукровкой смысла не было. Пора переходить к финалу. И попросив у Альеры клинок, я передал его бастарду, и вышел в широкий проход между денниками. Вейфель взял ирут, посмотрел на зарубки, сделанные Вираном на гарде, потом бросил взгляд на Альеру, на меня, и на Эхарта, поддержки и сочувствия в наших глазах не нашел и встал напротив меня.

— Готов? — спросил я Вейфеля.

— Готов, — он передернул плечами.

— К бою!

Первый шаг я оставил противнику, и он его сделал. Быстрый выпад в мое лицо, очень хорошо поставленный удар, который мог бы достичь цели, но не достиг ее. Я отступил на полшага назад и вновь застыл. Вновь выпад, а за ним пара неплохих базовых ударов сверху вниз, которые я отбиваю. И снова рывок бастарда вперед. Я этого уже жду, отбрасываю чужую сталь вправо, после чего, без перехода, делаю ответный выпад, но не высокий, в область лица или шеи, а низкий, в живот Вейфеля. Клинок вонзается в тело полукровки, металл проникает в него легко и практически без сопротивления, и противник сам насаживается на клинок. Слышится звон падающего ирута, а следом хрипы из горла незаконнорожденного Грига, которого я снимаю с меча, и его тело с глухим стуком падает на проходе.

— Слабенький боец, — отмечает Альера, поднимая свой клинок.

— Но дрался до конца, — сказал я.

— Так никто и не спорит, — Виран повернулся к Эхарту, и спросил его: — Мешок под тело приготовил?

— Само собой, — отвечает румяный и довольный Нунц, который, наверняка, уже думает о том, сколько денег из своей доли он сможет переслать бедным родственникам в провинцию. — Самый большой выбрал.

— До рассвета успеем к реке съездить и вернуться?

— Должны, — Нунц пожимает плечами.

На мгновение мы все застываем на месте. На выходе тихо всхрапывают лошади. Альера чистит сталь ирута. Эхарт посматривает на сумку с деньгами и драгоценностями. А полукровка Григов делает последнее конвульсивное движение телом. После чего я поворачиваюсь к Нунцу и говорю:

— И чего мы стоим, господин корнет? Мешок давай, труп трамбовать станем. Время поджимает.

Империя Оствер. Грасс-Анхо.

17.07.1404.

День начинался как обычно.

Рано утром я проснулся в доме мадам Кристины Ивэр, немного повалялся, посмотрел на спящую рядом со мной девушку из "воспитанниц" баронессы, а затем, оставив на столике рядом с постелью золотой иллир, отправился в ванную комнату и привел себя в порядок. После этого, оделся, прицепил на ремень свой ирут и покинул спальню. Вместе с друзьями, которые провели ночь в соседних комнатах на третьем этаже, я позавтракал яичницей с беконом, выпил вишневого взвара и, распрощавшись с хозяйкой, вышел из дома номер восемь по улице Хальден.

На наемном экипаже, мы прибыли к Старому Дворцу, прошли в казарму Черной Свиты, и дальше все должно было пойти по колее, тренировки, занятия и выездка лошадей. Однако день начал преподносить сюрпризы.

Сначала, на общем утреннем построении роты, без одного взвода, который находился в карауле, наш командир, полковник Гедмин Сид объявил личному составу о том, что несколько часов назад Республика Арзум и Царство Цегед разорвали все мирные соглашения с Империей Оствер и начали против нас боевые действия. Войска новых противников перешли имперскую границу и начали наступление на владения великого герцога Кайяса. В связи с чем Верховным Имперским Советом образованы еще две армии: Четвертая и Пятая Южные.

Новость, которую нам огласил полковник Сид, конечно же, серьезная. Но она была ожидаемой, поскольку присоединение к Ассиру и Асилку их соседей Арзума и Цегеда было всего лишь вопросом времени. Так что, никто из бойцов Черной Свиты этому не удивился. И хотя многие из нас хотели бы отправиться на фронт и показать врагам империи, что настоящие остверы еще живы, мы понимали, что это невозможно. Наш фронт это столица, и мы ведем свою войну, а поэтому, все, что нам оставалось, это обсудить известие и двигаться в фехтовальный зал. Послышалась команда полковника: "Командирам взводов развести личный состав на занятия!", и он удалился. Капитан Винс провел инструктаж, и мы повернули в пристройку казармы, где нас уже ожидал господин Конн Нагер и его коллеги.

И в этот момент меня окликнул адъютант командира роты, лейтенант Фей:

— Корнет Ройхо!

— Я! — выйдя из общего строя, я подошел к командиру взвода и адъютанту.

— Ступайте в кабинет полковника Сида, — сказал Фей.

Посмотрев на Винса, я дождался его одобрительного кивка, и прижал сомкнутый правый кулак к сердцу:

— Есть!

Ноги понесли меня в кабинет ротного командира, куда воинов Черной Свиты вызывали только по особым случаям, а мозг быстро прокручивал одну мысль за другой, и пытался понять, что от меня хочет полковник.

"Может быть, проявились мои контакты с бароном Каиром? — задал я себе вопрос. — Вроде бы нет, все чисто, посланники "Жала Канимов" осторожны, и прежде чем выйти со мной на связь, они постоянно проверяются. Документы, захваченные во время нападения на Вейфеля и людей Григов, отправлены по назначению, и от барона Каира передана "большая человеческая благодарность", которая пока выражена одними словами, а в остальном, ничего особо важного и секретного я на сторону не сливал. И так вертел ситуацию и эдак, и пришел к выводу, что ко мне не подкопаться. Тогда зачем я понадобился Сиду? Непонятно. Я служу в Черной Свите, веду свои дела, выполняю все поставленные передо мной задачи, и от остальных воинов роты ничем не отличаюсь, так что при разговоре с командиром, мне остается вести себя как обычно, но в то же время быть настороже".

За такими размышлениями я подошел к кабинету полковника. На входе стояли два солдата в полной боевой экипировке. Меня пропустили в помещение, и я оказался в месте, где Сид и капитаны Черной Свиты решали, что должны делать и чем заниматься бойцы роты. Помещение было самым обычным, одно большое окно, пара столов, на которых лежали папки с документами, и несколько стульев, на белой стене подробная карта столицы и пара списков, а в левом углу массивный деревянный шкаф и пара сундуков. Что касается людей, то их было двое, сам командир Черной Свиты и канцлер императорского двора граф Руге, по моим наблюдениям, один из основных руководителей "Имперского Союза".

Я представился по всей форме и застыл на месте, а полковник и канцлер оглядели меня с ног до головы и, указав на стул рядом со столом, Руге сказал:

— Присаживайтесь граф Ройхо.

Отметив, что меня обозначили как графа, а не как корнета, я присел. Канцлер, который чему-то усмехнулся, расположился напротив меня, взял в руки одну из папок, открыл ее, углубился в чтение каких-то документов, и в кабинете повисла тишина. Сид смотрит в окно и наблюдает за выезжающими из конюшни корнетами второго взвода. Я рассматриваю потолок, и по-прежнему гадаю о причинах моего вызова в это место. А Тайрэ Руге, не обращает ни на кого внимания, просматривает документы в папке, и время от времени морщит лоб. Так продолжается около трех минут, до тех пор, пока Руге не захлопнул папочку. Картон в кожаной обложке схлопнулся, канцлер двора посмотрел на меня, а я на него. Несколько секунд мы померялись взглядами, и я не отступил, выдержал взор вышестоящего начальника и, удовлетворенно кивнув, он отвел от меня свой взгляд, и произнес: