– Неужели? И тебе можно верить?

– Конечно!

– А мне можно верить?

– Конечно! Прямо сейчас мы ничего начинать не будем. Ты сильно пьешь сейчас. Так что твоя задача не употреблять алкоголь ближайшие два-три месяца. А я пойду к доктору, и месяца через два мы с тобой уедем на недельку в какой-нибудь тихий уголок.

– Отсюда?

– Ну да.

– Куда уж тише.

– Я имела в виду сюда! Ты же не сможешь здесь жить три месяца.

– А дома я не смогу не пить три месяца.

– Но прямо сейчас мы не можем! Это неприлично спать в конце, а тем более в ходе первого свидания. Ты согласен?

– Конечно! Обычно я так не делаю, но в данном конкретном случае… учитывая внезапно возникшую и объединяющую нас цель… что если нам сразу устроить второе свидание после первого?

– Неожиданно.

– Ты согласна?

– В общем, почему бы и нет.

Матвей заказал шампанского. Мы выпили по бокалу. Стало совсем весело. Я решила открыться, что пошутила, что просто решила помочь ему перестать гонять в голове дурные вопросы. Открыла рот и сказала:

– Му.

Матвей взял бутылку, два бокала и показал рукой, в каком именно направлении нам пора двигаться. Я еще раз попыталась сказать, что я совсем не то имела в виду, что тоже обычно так не делаю и сейчас не собираюсь, и сказала:

– Му.Матвей показал жестом, мол, будь спокойна, я всё понял, закинул меня на плечо и понес. Куда – я не видела. Видела только, откуда меня уносили.

Сил сопротивляться не осталось. У меня. Ночь началась. Потом я поняла, что мы в моем номере. Потом поняла, что мне всё нравится. И слава Богу, что силы иссякли на втором «Му». Потом пришло опасение, что не коктейль ли водки с шампанским виной нашей гармонии, а потому пришлось проводить дополнительные испытания. Коктейль оказался ни при чем. В какой-то момент я чудесным образом обрела дар речи, точнее, ко мне вернулось красноречие:

– А у тебя палочка есть?

– У меня должна быть еще какая-то палочка?!

– Ну, я про ту, с которой ходить, чтобы удобно было.

– И та палочка есть, и эта, и какая еще будет нужна – появится всенепременно и немедленно.

Мы опять выпили шампанского. В голове зашумело, но я чувствовала себя абсолютно трезвой.

– Вопросы иссякли? – Матвей потянулся за пачкой сигарет.

– А как же обещание?

– Жениться? Я уже успел пообещать?

– Бросить курить. Я реально смотрю на вещи.

– Я бросил, бросил, машинально потянулся, а ты сразу в позу.

– Скорее, я из нее.

– Так-так-так, поподробнее об этом, пожалуйста.

– Я умею пророчить.

– Да ну?

– Честно.

– И давно в тебе этот дар?

– Только что открылся, но я серьезно.

– Испытать хочешь на мне?

– Да.

– Давай.

– Не боишься?

– Давай, чего уж там. Я еще пару-тройку часов ничего бояться не буду.

– А потом?

– А потом усну, но бояться всё равно ничего не буду, только сказать уже об этом не смогу.

– Так вот. Большего счастья, чем я, у тебя не будет! – погрозила пальцем. – Никогда не будет больше! Учти!

– У меня?

– У тебя.

– А в мире?

– Я не могу так сразу. Охватить мир. Весь. Нет у меня таких полномочий, только на отдельно взятую кровать могу.

– Слава Богу! Ты меня успокоила.

– Ты не понял?

– Я понял. Большего счастья, чем ты, у меня никогда не будет. Но миру в целом ничего не угрожает.

– И что?!

– Что?

– Не страшно?!

– Пока нет.

– Да! Кому-то повезло больше.

– Неужели?

– Да! Кому-то, я бы даже сказала, проперло!

– Да ну?!

– Ну-у-у да-а-а… Кому-то досталось настоящее, большое, хорошее, даже отличное! Счастье. А тебе! Вот такое, – скорчила рожу, – никакое. Вот так тебе повезло!

– Опять не проперло…

– Цыц!

– А точно, что уже ничего нельзя сделать?

– Ничего не поделаешь, да! Хотя, может быть, конечно, вероятность какая-то есть, в общем, удача всё-таки может тебе еще улыбнуться.

– И как будет выглядеть эта ее улыбка?

– Я выйду замуж за кого-то другого и уйду от тебя.

– Похоже на правду.

– Вот именно, только похоже! Потому что это еще ничего не значит. Никаких гарантий! Даже если я уйду, то не факт, что навсегда. Я могу вернуться!

– Да ну?!

– Ты повторяешься и вынуждаешь повторяться меня – ну да.

– Везение мне выпало под стать счастью.

– Я ж тебе говорю: делать нечего! Настигло! Как ни крути, будет тебе странное неказистое счастье.

– Накрыло так накрыло, – Матвей улыбнулся одним уголком рта и спросил, – а можно я задам глупый вопрос?

– То есть ничего нового не спросишь?

– Почему ты решила, что это и есть самое большое счастье в моей жизни?

– Эмпирическим путем собраны доказательства.

– Оглашай, дозволяю.

– Спасибо, барин! Секс – раз.

– Еще аргументы будут?

– Да. Секс – два и секс – три.

– Что же над укреплением доказательной базы Вам, пророчица, еще работать и работать, но есть еще один вопрос.

– Неужели? Только быстрее, я, кажется, засыпаю.

– Что ты для меня – ясно, а я для тебя – что?

– А вот это хороший вопрос, поздравляю! – сказала, глубоко зевая.

– Спасибо, но зубы мне заговаривать не стоит.

– Ага, учту, – я потянулась, еще раз зевнула, повернулась к Матвею спиной, – кстати, я тебе говорила, что люблю тебя?

– Нет.

– Хорошо, что еще не проговорилась.Глаза закрылись. Я заснула. Как мне казалось в тот момент, пребывая в здравом уме и трезвой памяти.

Утро наступило раньше, чем я проснулась. Матвей встретил его первым и взял в союзники. Он лежал поверх одеяла одетый и обутый. Молчал. Выражение лица говорило о серьезном. В глазах сочетались расслабленная улыбка и напряжение. Он всем своим видом будто говорил: «Я готов поддержать любую версию. Если хочешь, то я зашел только что и не смог сдержаться – позволил себе лишнего и прилег на кровать. С какими мыслями ты проснулась?»

Я тоже молчала. До сих пор не перестаю удивляться метаморфозе, когда засыпает один человек, а просыпается совсем другой. Ничего не помнит. А понимает, что ничего не помнит, по каким-то косвенным фактам, как, например, чья-то усмешка или взгляд. Испытывать стыд в такой ситуации можно, но не конструктивно. Что толку? Уже всё сделано. И есть ли чего стыдиться? Я такого не могла сразу припомнить, но хитрая улыбка в глазах Матвея говорила, чтобы я не была в этом слишком уверена, что я могу ох как ошибаться. Еще было не понятно, с чем связано это напряжение в его глазах. Что не так? Или что может быть не так сейчас, утром?

– Доброе утро, или я что-то уже пропустила?– Доброе утро, – сказал он загадочно.

– Да, утром я выгляжу именно так – а что?

– Водички?

– Хорошо бы, спасибо.

Он протянул мне стакан. Я выпила один стакан залпом и потянулась, чтобы налить еще, но Матвей отнял бутылку и удерживал ее на расстоянии вытянутой руки.

– Матвей, если думаешь, что твое пребывание в моей кровати утром стало для меня новостью или разочарованием – ты ошибаешься.

– Хорошо, с первым вопросом ты справилась, – он налил мне воды.

– У меня тоже вопрос: сейчас так модно, лежать в кровати в ботинках, когда на девушке нет даже капельки духов?

– Еще воды хочешь?

– Я всё помню. Я уже все видела.

– Я не был в этом уверен и не хотел тебя шокировать.

– Еще раз говорю: я всё помню!

Напряжения в его глазах не стало. Он опять загадочно улыбнулся. Поставил бутылку на пол.

– Давай проверим.

– Что?

– Всё ли ты помнишь.

– Что именно тебя интересует?

– Какой у тебя прошлой ночью открылся дар?

– Какой дар? Ты бредишь?

– Не я и не сейчас. Это ты меня убеждала, что обладаешь даром прорицательницы.

– Если даром, то очень похоже на правду.

– Даром или за деньги прорицаешь – ты не успела рассказать.

– Я, наверное, шутила.

– Наверное.

– А что я напрорицала? И кому?

– Мне ты напрорицала, что большей любви, чем ты, у меня не будет. И что вряд ли ты от меня когда-то уйдешь.