На обратном пути она зашла на почту. Прежде чем набрать номер, на мгновенье задумалась. Она вспомнила, как девушки клянут Прухову, когда она остается дома с детьми. Решилась… Глупо колебаться.

— Краус слушает, — донесся издалека голос Павла.

— Цоуфалова. Павел, мне нужно…

— Я уже отметил в табеле, что ты не вышла на работу, — перебил он ее строго и вдруг засмеялся. — Приходи скорее, мне тут без тебя как-то грустно.

— Мне нужен отпуск на месяц — за свой счет.

— Опять дочка?

— Опять! — отрезала Здена.

— Прости, пожалуйста, я совсем не хотел тебя обидеть. Конечно, я организую тебе этот отпуск.

— Спасибо.

— Бронхи? — спросил он, помолчав.

— Третий раз. Поеду с ней на месяц домой, может, поправится.

— Когда поедете?

— Не знаю. Как можно скорее. Наверно, завтра.

— Месяц… Целая вечность. Я буду скучать.

— Я тоже… Гален.

Павел вздохнул так, что зашумело в телефонной трубке.

— Я должен начать прием. Прислали Земанову из центральной. Смотрит на меня, как на дохлую рыбу, я даже закурить боюсь. Весьма неприятная дама.

— Ни пуха ни пера, Гален.

— Привет, Зденка.

Туман на улице густел, и, хотя до календарной весны оставалось всего два дня, казалось, что она еще страшно далеко, где-то за горами. Солнца совсем не было видно. Третьи этажи «башен» скрылись в клубах облаков. Воздух был влажен, влага оседала на лице мелкими холодными росинками. Невыносимо.

Бывали дни, когда она ненавидела этот город. И этот туман, по ночам заползавший во все углы, избавиться от него было невозможно. Оставалось только ждать. Утро, иногда целый день, иногда несколько дней подряд. Туманы и незащищенность перед ними угнетали ее. А дома — вот где было хорошо! Ходов — город солнца. Первые весенние дни там всегда ясны и чудотворны.

К двум часам вещи были собраны. Дита спала после обеда, до прихода Камила времени оставалось достаточно. Лучше поставить его перед фактом. На последнюю неделю марта детский врач дал Здене бюллетень, а на весь апрель Павел устроит ей отпуск без сохранения содержания. Почти шесть недель климатотерапии. Свой первый день рождения и первый весенний праздник Дитунка отметит у наших. Для дедушки Цоуфала это будет ударом, но если он захочет, то может приехать к нам. Зато хоть отец порадуется. Когда я выходила замуж, он надеялся поиграть с моим свекром в шахматы. И что же? Они виделись всего два раза, из них один раз — на свадьбе…

Зазвенел звонок. Кто бы это мог быть в такое время? На площадке стояли Дана и Павел с букетом в руке.

— Товарищеский визит. — Павел засмеялся и подал Здене гвоздики. — На орхидеи не хватило, — добавил он извиняющимся тоном.

Дана сияла. Оно выглядела безукоризненно. Явно тщательно готовилась к визиту. Конечно, ради Павла. Каким таинственным образом сговорились эти двое?

— Проходите, — пригласила Здена, пропуская их вперед.

— Мы на минуточку, а то через минуту тут нечем будет дышать. — Дана многозначительно засмеялась.

Проведя парочку в гостиную, Здена загляделась на них. Будто муж и жена. Или любовники. Так они подходили друг другу. Она поймала себя на том, что ревнует Павла к Дане, и немножко смутилась.

— Я сварю кофе, — проговорила она растерянно и вышла на кухню.

Ревность не проходила. Рассудком она старалась подавить ее. Я замужем, а Павел не женат, он свободный человек. Но все было напрасно.

— Как девочка? — Павел был смущен.

— Сейчас спит, но кашель ужасный.

— Ты думаешь, месяц ей поможет? Павел мог бы дать тебе и два, — вставила Дана.

— До конца апреля шесть недель. Если перемена климата вообще может ей помочь, то этого вполне достаточно. — Здена внимательно посмотрела на Дану. Такой я тебя, девушка, не знала. Видно, ты была бы рада, если бы я вообще не вернулась на наш медпункт…

Закипела вода. Здена сварила кофе, в соседней комнате переоделась в длинную вязаную юбку и облегающую блузку, расчесала волосы и с тремя чашками на блестящем подносике предстала перед изумленным Павлом.

— Хотелось бы мне видеть тебя в своем доме…

— Кто это тебе вязал? — Дана нервно мяла сигарету.

— Сама. Это нетрудно. На машине неделя — и готово, заодно избавишься от всех остатков пряжи, — лгала Здена с улыбкой, не скрывая своего превосходства. У тебя нет шансов, Данушка.

Это был бы прекрасный день, если бы она не ждала Камила. Заслышав его шаги в прихожей, она встала и быстро пошла встретить его. Поздно. Они остановились друг против друга в раскрытых дверях гостиной. Страстное оживление медленно сбежало с лица Камила, вместо него появилось выражение холодного недовольства.

— Добрый день, — нелюбезно поздоровался он и, не дожидаясь ответа, устремился на кухню.

Здена успела заметить Данину ехидную улыбку, извинилась и быстро пошла следом. Это было ужасно.

— Ты не пойдешь в комнату? — спросила она с невинным видом.

— Не могу сказать, чтобы этот докторишка был мне очень симпатичен, — отрезал Камил.

— Будешь обедать?

— У меня нет аппетита. — Камил развернул газету и демонстративно углубился в чтение.

— Но, Камил…

— Ты вроде нарядилась ради этих гостей, — заметил он, даже не взглянув на нее.

— Не принимать же их в тренировочных брюках?

— Ну что ты. — Он махнул рукой и закурил. Когда он затянулся, горящий кончик сигареты нервно задрожал. — И вообще, не оставляй их одних, это невежливо, — добавил он с неприятной язвительностью.

Павел и Дана стояли у окна.

— Нам пора, — сказал Павел, подавая Здене руку. — Желаю, чтобы ваша дочка поправилась.

— Душно, а? — злорадно пропела Дана.

Здена молча смотрела на Павла. Ей было так жаль, что он уходит. Как будто оборвалось нечто прекрасное.

Павел вышел из «башни», держа руки в карманах пальто, забыв о Дане, кокетливо порхавшей вокруг него. Отсюда, с балкона, это выглядело довольно забавно. Они приблизились к машине. Дана, перебросив сумочку через плечо, медленно пошла вперед, в надежде, что Павел ее окликнет. Выждав, когда она удалится, он открыл дверцу машины и вдруг на миг поднял глаза к окнам верхнего этажа…

Камил все еще читал ту же газету. В пепельнице лежали три недокуренные сигареты, в ярости раздавленные о стеклянное дно.

— Что, они ушли? — Он опять не взглянул на нее.

Здена молчала. Как на это ответить? Он же слышал, как они уходили. И спрашивает лишь потому, что ищет повода для своих противных наставлений.

— Что им было нужно? — Камил бубнил, как автомат.

— Павел устроил мне отпуск. В детской поликлинике сегодня порекомендовали сменить для девочки климат, хотя бы на месяц, иначе Дитунка не выкарабкается…

— Что с ней? — Наконец-то он поднял голову.

— Повторный бронхит. Он может перейти в воспаление легких…

— Ты будешь сидеть с ней дома?

— Мы поедем к нашим в Ходов.

— Конечно, там лучше. В Праге… — покачал головой Камил.

— Ходов — это не Прага, — напомнила Здена (когда она училась, то постоянно твердила, что Ходов — это Прага: ей не хотелось, чтобы ее считали провинциалкой; теперь же она старалась доказать обратное) и кивнула на окно, за которым бесновалось предвесеннее ненастье. — Весной там отлично.

— Прекрасная мысль, — иронически заметил Камил. — Сколько же тебе заплатят за этот месяц?

Она ждала этого вопроса, боялась его, но в то же время желала, чтобы тут же взорваться и хорошенько отчитать Камила. Тебе деньги дороже здоровья дочери? Подохнешь ты из-за этих денег. Но не сделала этого. Внешне спокойный разговор балансировал на грани бурной ссоры, и нужно было совсем немного, чтобы ссора вспыхнула. Доброго настроения хватило на два дня.

— Я получила отпуск без сохранения содержания, — ответила она сдержанно.

Камил закурил очередную сигарету и нервно забарабанил пальцами по столу. Сейчас начнется бесконечная лекция об экономической нецелесообразности данного мероприятия, подумала Здена и приготовилась к атаке.

— Ну, если ты считаешь, что ей это поможет, то поезжай, — помолчав, неожиданно сказал Камил. — В конце концов, вы будете дома, расходы невелики… Когда ты предполагаешь выехать?