— Наконец, пан Мусил, — сказал он уже под занавес, — учитывая задачи, которые ждут нас в ближайшем будущем, нам явно понадобится надевать и спецодежду.

Он легко перенес возмущенный взгляд Радека и демонстративно раскрыл книгу характеристик своих подчиненных. Ну, хватит меня кидать, подумал он и против техника Радека Мусила поставил первый нуль.

В разгар работы над планом ремонта бензиновой ветки, которой он наконец решил заняться, зазвонил телефон.

— Тебе нечего сказать мне? — укоризненно спросил голос Петра в телефонной трубке.

— Не догадываюсь, что бы ты хотел от меня услышать, — с недовольством отозвался Камил.

— Ты подвел меня, Камил. Я-то думал, ты отвечаешь за свои слова. Я заказал облицовку для бассейна, чтобы вовремя кончить, а ты не появляешься. Только зря деньги извел…

— Между прочим, у меня есть семья, — прервал его Камил. — Ради твоего бассейна я не собираюсь разводиться. Еще вопросы есть?

— Может, ты бы заехал ко мне?

— Будет время, заеду, — пообещал Камил и положил трубку. Очень ты мне нужен, ничтожество в черном фрачке. Заруби на носу, придется тебе подождать, пока я приеду.

В четверг в модной желтой рубашке навыпуск, с широким полосатым красно-белым галстуком и в желтых брюках с манжетами Камил прошелся по всем кабинетам своего отдела, у девушек из бухгалтерии выпил кофе, пошутил с ними, всласть потрепался и почувствовал себя совершенно другим человеком. Вопреки обыкновению зашел в столовую. Был день зарплаты, и в перерыв столовая была полна. Камил без очереди подошел к окошечку раздачи. С нарезанной копченой колбасой и бутылкой сидра он поднялся на третий этаж. На первой же лестничной площадке он столкнулся с молоденькой кладовщицей, с удовлетворением перехватил ее восхищенный взгляд и постучал в дверь Милады Кадлецовой, которая в этот день выдавала зарплату техникам отдела. Здесь тоже почти все ждали очереди поставить подпись, а когда вошел Камил, дружно посторонились.

— С той поры, как произвел на свет ребенка, зарабатываешь, словно совершеннолетний, — нарочито громко произнесла Милада Кадлецова, кто-то сзади хихикнул, но Камил спокойно пересчитал неожиданно большую сумму и сунул сорок две бумажки по сто крон в карман.

— Было бы недурно заполучить такого парня себе, а? — отпарировал он злую шутку, на этот раз смех стал громче, он уже собрался было уходить, когда в дверях раздалось двусмысленное замечание Радека:

— Демонстрация новых моделей.

Подпустив Радека на расстояние вытянутой руки, Камил слегка шлепнул его ладонью по плечу.

— Лучший экспонат только что появился, — осклабился он.

— Это нечестно, механик! Заказываешь мне конкурсную модель, а сам наряжаешься, будто на бал. — И Радек разочарованно развел руками.

Радек был отличный актер и еще лучший спорщик. Все это знали, знал и Камил. Поэтому он уклонился от стычки и смерил техника презрительным взглядом.

— Не забывайте, синьор, что вам дозволено. — Дружески похлопав его по спине, он с победоносным видом вышел из кабинета.

В главной кассе административного здания к пачке банкнот Камил присоединил двадцать пять сотен за переводы, в здравпункте — шестнадцать Здениных. Ставшую вдвое толще пачку денег он должен был переложить в нагрудный карман недавно сшитого клетчатого пиджака и за час до конца рабочего дня вышел из ворот химзавода. Сегодня его ждало много дел, и свой уход он отметил сам еще у себя в кабинете. В магазинах, пока не затронутых приливом получивших зарплату, Камил потратил остатки финансового фонда, предназначенного для обновления гардероба, отвез покупки домой и без предупреждения позвонил у особняка супругов Шепка.

— Привет, инженер. — Регина поздоровалась с ним без тени зла или огорчения.

— Я должен был неожиданно уехать. — Он виновато пожал плечами и иронически добавил: — Петя работает?

Она кивнула.

— Он там один.

— Сегодня к кофе хотелось бы чего-нибудь покрепче. Принесешь?

— Сейчас принесу.

Камил, отдохнувший и посвежевший, на ходу поцеловал Регину в волосы, заговорщицки подмигнул ей и без стука ввалился в кабинет.

Петр сидел, глубоко погрузившись в вольтеровское кресло. Белые руки неподвижно лежали на приходно-расходной книге. Бухнула обитая дверь, Петр поднял свою черепашью головку и встал.

— Надул ты меня, Камил. — Он описал сигаретой полукруг. — Я думал, что…

— Я уже слышал это, — прервал его Камил и уселся верхом на стул возле письменного стола. — Ты слишком далеко залетел в своих мыслях, Петя. Я не полоумный, чтобы докладываться тебе, когда я хочу навестить свою семью.

Лучше я сказать не мог, подумал он самодовольно. Новый костюм и сегодняшняя гигантская зарплата укрепляли его самоуверенность. Дешевую, но совершенно необходимую.

— Ну что ты так навалился ка меня, — примирительно сказал Петр. — В конце концов, это же в твоих интересах. Когда закончишь?

— Планировал в июне, но кончу как минимум на месяц раньше. У меня в запасе еще один отпуск, и я смогу чаще ездить на дачу.

Петр покивал головой в знак согласия, что-то отметил в бухгалтерской книге и посмотрел на Камила.

— Сколько у тебя всех денег?

Камил от души рассмеялся.

— Интересный вопрос. Но если ты хочешь, чтобы я участвовал в твоих сомнительных капиталовложениях, то лучше меня уволь.

— От тебя мне вообще ничего не нужно, — заявил Петр с каким-то пренебрежением и надменно улыбнулся. — Я нашел для тебя машину, «Форд — двадцать», модель шестьдесят восемь, нечто вроде моего…

Словно очнувшись, Камил беспокойно вскочил со стула, взял предложенную сигарету, в возбуждении затянулся и опять сел.

— Сколько?

— Восемьдесят пять тысяч. С доставкой.

— Ах, черт, — вырвалось у Камила.

— К ней запасных частей на целую машину…

Регина внесла поднос с угощением, но Камил не обратил на нее внимания, он лихорадочно подсчитывал. Если сложить все вклады, деньги за насосы и сегодняшнюю зарплату, будет ровно шестьдесят тысяч. К этому можно прибавить двадцать тысяч, которые ему должен Петр, но, с другой стороны, нужно оставить дома хотя бы пять тысяч на переезд.

— Сколько тебе не хватает? — осведомился Петр, когда они остались одни.

— Бумаги за воду с тебя и еще десять тысяч.

— Так, пятьдесят пять…

— Понимаешь, я не могу выложить все, мы должны купить кое-какую мебель, но пятьдесят пять я могу дать сразу.

— Я готов заплатить за тебя тридцать тысяч, но за это ты достанешь мне материал и приготовишь распределители для отопления дома. Десять бумаг только за работу. Материал — естественно, за разумную плату — отдельно. Срок — где-нибудь в конце лета.

— Ты спятил. Представляешь, что такое снабдить эту крепость центральным отоплением? Котел, радиаторы, трубы…

— Ты же будешь не один, — прервал Петр, — возьмешь на себя организацию…

— Трудно.

— Обдумай. В воскресенье на даче дашь ответ. В пятницу машина могла бы уже быть у тебя, — сказал Петр и опять уткнулся в учетную книгу.

Камил хлебнул коньяку, смыл неприятное жжение черным кофе и выжидательно посмотрел на Петра. Ему хотелось услышать что-нибудь еще, фантом синего «форда» приводил его в состояние экстаза, но Петр, не обращая на него никакого внимания, царапал какие-то заметки. Камил встал и, не прощаясь, вышел из кабинета.

— Будешь завтра наверху? — спросила Регина в столовой.

Он кивнул все с тем же отсутствующим выражением и, как в лихорадке думая о том, что через неделю мог бы отпирать дверцу собственной машины, вышел на темную улицу.

В пятницу на работе он два часа ломал голову, как заполучить предложенный автомобиль. Он укреплял свой дух мыслями о том, что представился исключительный случай — в течение одного года заработать пятьдесят тысяч, убеждал себя, что Здена все поймет и оценит, ведь, в конце концов, исполнится и ее заветное желание — после покупки машины он начнет собирать деньги только для нее… Тут он снова почувствовал прилив сил и решимость выполнить и этот заказ Петра. Он намеревался заработать на радиаторах и, главное, на котле минимум столько же, сколько на насосах, то есть десять тысяч, и думал, что этот стимул непременно укротит Здену.