— Признай, разве плохо я живу? — рассудительно разводила руками Дана. — Скажи мне парень такое, я ему быстро соберу чемоданчик — и адью, милашка. Когда научишься, как надо относиться к своей женушке, тогда, возможно, я и пересмотрю наши отношения.

— Для тебя все гораздо проще. У тебя квартира…

— Когда разведешься, тебе должны ее дать. А на твоем месте я бы пошла учиться в медицинский. Пусть муженек похлопает себя по карману.

— А ребенок?

— Ну, оставила бы у своих.

— Нет, так я не могу.

— Послушай… Разве я похожа на жестокую мать? А моя дочка у наших уже третий год. Это здорово. Ты бы не поверила, как она радуется, когда я приезжаю. Перед школой возьму ее к себе, а раньше нельзя. Ходить на работу, оставлять ребенка дома — ничего хорошего ни для тебя, ни для ребенка нет.

Здена молча покачала головой. Это подстегнуло Дану. Та делала ставку на свою прославленную решительность.

— Ну, Здена… Ты же ведешь себя как наседка. И хочешь до конца жизни быть служанкой у какого-то Цоуфала? Подожди, со временем ты поймешь. Если женщина не умеет защищаться, плохи ее дела. Влипла. Мужчина к этому привыкнет, сделает еще одного или двоих ребятишек, чтобы закрепить тебя за собой, а потом сморкайся в фартук.

— Когда получим квартиру, все будет иначе, — возразила Здена. — Тогда подобных выпадов я просто не потерплю. А здесь я вынуждена молчать, потому что, начни я возражать ему, Цоуфалова просто лопнет от злости. У меня вся надежда на квартиру… Как было бы прекрасно — обойдешь все комнаты и никого не встретишь, только дочку и Камила. Нет, ты не права — ничего мне не говори. А потом мы покончим с Литвиновом. Медом меня туда не заманишь. А если Цоуфаловы захотят увидеть Дитунку, милости просим в гости. Обувь снимите в прихожей, пальто в гардероб, и будьте как дома.

— Не обманывай себя. Как только вы переедете, Цоуфалиха организует в своей канцелярии консультации для молодоженов с одним телефонным номером, а именно с Камиловым. Ты не знаешь, что такое мама единственного сына, к тому же сына великого зама. Целый день будет бубнить, как он должен вести себя.

— Ты мало знаешь Камила, — прервала ее Здена. — В Праге он был совсем другим. Он должен жить самостоятельно, это для него главное.

Дана взглянула на часы и улыбнулась с таким видом, что она остается при своем мнении. Собственно говоря, почему я его защищаю? После того, что он сделал?

— Кто не слушает советов, тому не поможешь, — вздохнула Дана и поднялась. — Пора идти. Докторишка не пришел, ты сама не своя… Сегодня я могла бы не приходить.

— Ну что ты. Приходи завтра, — проводила ее Здена, но сомнения не оставляли ее. Если действительно и в новой квартире все будет по-старому, остается капитулировать. Или уехать к нашим в Ходов. С Дитункой? Без папы? Этого они не переживут.

Около часу дня вернулся Павел и привел с собой пожилую фельдшерицу из поликлиники.

— Сегодня тебе одной не справиться. — Он, кивнул на приемную, где уже галдели монтажники. — Всю неделю не показывались, а сегодня сыплются как из мешка.

Общими усилиями они быстро подготовили инъекции и медикаменты, и один за другим начали входить умытые и веселые ребята из цехов. Когда им делали укол, шумно комментировали свои ощущения и при этом бесстыдно пожирали глазами Зденину фигуру в белом халате. Недовольные присутствием пожилой фельдшерицы, они прозвали ее «прививочной бабкой» и требовали, чтобы им дали полагавшиеся для отдыха пять минут — на случай, если им, дескать, сделается дурно. Естественно, им не давали, «прививочная бабка» умела с ними обращаться, и они уходили не солоно хлебавши.

— Нам бы тоже хотелось уколоть, так, в отместку, — высказался от имени всех атлет с забинтованной ногой и заговорщически подмигнул. — Через пять месяцев придем на третью прививку, ну уж тогда матушка уйдет на пенсию, — поддразнил он фельдшерицу и тут же получил от нее увесистый подзатыльник.

Монтажники ушли, ушла и фельдшерица в свою поликлинику — прием немного затянулся, была уже половина четвертого, — но Камил больше не позвонил.

Здена быстро одевалась, чтобы Камилу на стоянке не пришлось долго ждать; Павел терпеливо прохаживался перед зданием медпункта, вместе они вышли через проходную, но от Камилова автомобиля осталось на асфальте только небольшое блестящее масляное пятно.

— У вашего подтекает коробка передач, — сказал Павел, закурил сигарету и вынул из кармана ключи. — Подвезти тебя? Мой несколько скромнее, но доехать можно.

На мгновение ей показалось, что в этих словах кроется сарказм, горечь отвергнутого любовника, но она была так занята своими недобрыми мыслями, почему Камил уехал один и этим окончательно подтвердил, кому в действительности принадлежит машина, что уж не стала вникать в смысл его слов.

— Если будешь так любезен, — сказала она безразличным тоном.

Павел медленно выехал со стоянки, но даже на мощеной дороге к Литвинову не прибавил скорости. Как будто хотел максимально продлить минуты, которые они должны были провести вместе в кабине маленького, но удобного автомобиля.

— Как ты думаешь, он не стал ждать потому, что сегодня мы вместе пришли обедать? — спросил он осторожно.

— Вероятно. — Она пожала плечами, и вдруг злость пропала. Была только потребность поговорить с кем-нибудь. — Понимаешь, Павел, наши отношения теперь много хуже, чем месяц назад. «Самый счастливый мужчина в Литвинове», как ты однажды выразился, сейчас со мной ужасно несчастлив… И я с ним тоже. Может быть, глупо так вот перед тобой исповедоваться, но кому я об этом могу сказать? Если бы здесь жили наши, я бы пошла к ним. Камил мне совсем не помогает. Все время в бегах. Четыре дня в неделю играет в ансамбле, да еще какому-то однокласснику подводит воду на дачу. Теперь обещал установить центральное отопление. И все это ради автомобиля, который мне совсем ни к чему. Потратил на него все наши сбережения, да еще влез в долги… Должно быть, тебе это неприятно слушать?

— Совсем нет. — Павел поднял глаза от руля и улыбнулся. — Тебе необходимо выговориться, а я тебя охотно послушаю. У тебя есть в Литвинове какие-нибудь знакомые?

— О да, — скептически ответила Здена, — супруги Мареки, этакое беззубое знакомство, два раза в месяц играем с ними в кинг, потому что архитектор Марек — интересная для Камила персона, потом Дана, ты, несколько беглых знакомств на работе и в доме и, наконец, Шепка. Именно к нему Камил влез в кабалу с этой дачей.

— Это метрдотель из «Погребка у ратуши», не так ли? — вдруг прервал ее Павел и, не дожидаясь ответа, спросил: — Случайно, к вашей машине он не имеет отношения?

— Кажется, это он внушил Камилу, что тот должен купить ее. Камил ему страшно завидовал, только о том и мечтал…

— Чем опытный спекулянт, разумеется, воспользовался и позволил себе перестроить свои хоромы задаром.

Здена остолбенела. Просто. Но невероятно и бесстыдно. Неужели Петр мог позволить себе такое?

— Ты думаешь, он взял куш за посредничество?

— Именно так я не думаю. Но кто хоть немного интересуется автомашинами, скажет тебе, что больше чем за шестьдесят пять тысяч вашу не продашь. То, что было сверх этой цены, — довольно глупая дань за манию величия.

— Но Камил говорил, что у него есть договор на покупку. Ведь никто бы так откровенно…

— Хорошо было бы взглянуть на этот договор. А также выяснить, кому машина принадлежала раньше.

Здена заколебалась. Собственно говоря, Павел думает, что Камил олух. Но если тот действительно позволил так глупо обокрасть себя, то Павел не слишком ошибается.

— Я могу посмотреть. Технический паспорт он положил в стол.

— Только если ты намерена что-нибудь предпринимать, — подчеркнул Павел. Машина пересекла трамвайные рельсы на поворотном кругу у вокзала и въехала в город.

— Подвези меня к «Бенару», пожалуйста, я загляну туда. Посмотрю, не осталась ли девочка в яслях.

Павел молча объехал остановку, миновал бенарскую столовую и остановился перед яслями.