Камил невпопад кивнул. Невиданные размеры происходящего настолько его ошеломили, что он не в состоянии был отвечать. Добрая сотня людей брошена на ликвидацию аварии.

— Очнись, механик, — толкнул его Хлоуба и показал рукой на яму, — и будь добр, послушай. Второй и третий взводы роют траншею от насоса до распределителя, завтра мы заменим бензопровод целиком. Первый взвод открыл насос и отводит бензин в резервуары. Четвертый и пятый на подмене. В этом смраде долго не продержишься. — Хлоуба полез в карман, вынул замусоленную записную книжку, перелистал ее и взглянул на Камила. — Ребята из противопожарной почти все на местах, вот их списки. Отпуска отменять не станем, я разговаривал с Хмаром, завтра нам окажет помощь конструкторская. Дадут подъемные краны и цепи для крепления. Привет, Ян. — За спиной Камила Хлоуба кивнул кому-то в знак приветствия.

Обернувшись, Камил увидел отца. В десяти шагах от него с каменными лицами следовали высокопоставленные члены его штаба. Камила снова объял страх. Весь завод по моей вине поставлен на ноги.

— Ну как у нас дела, Руда?

— Самое худшее позади, иначе давно бы полыхнуло. Руководству дороги мы сообщили, движение перекрыто, вырыты заградительные рвы, мы выключили турбокомпрессорную, на шестом участке погасили печи. Хотя это далеко от нас, но воздух перенасыщен бензиновыми парами. — Он потянул носом. — Милиция оцепила участок до самого шоссе.

— Такого скандала я и не припомню, — заметил заместитель Цоуфал, на сей раз скорее имея в виду Камила, чем кого-то еще, и озабоченно нахмурился. — Придется денек-другой поостеречься, здесь все прямо пропитано горючим.

Камил чувствовал, что больше не выдержит. Он казался себе водителем, вдребезги разбившим машину, в окружении обсуждающих происшествие знатоков. Нетерпеливо переступая с ноги на ногу, Камил показал рукой на недалекую яму.

— Я, пожалуй, пойду.

— Ты сперва оденься как следует. И не рассчитывай только прошвырнуться туда-сюда и исчезнуть в кабинете. Придется работать весь день и всю ночь — иначе какой от тебя прок, — не стесняясь присутствия посторонних, набросился на него отец.

— А тебе нечего сразу орать…

— За это по шее бить, и то мало!

Камил мрачно насупился.

— Эти словечки ты оставь при себе, — сердито бросил он.

Отец окинул его презрительным взглядом, вытер капельки грязи с лица и вынул из кармана пиджака скатанный в трубку план западного склона.

— Поди сюда! — крикнул он Камилу, разворачивая план. — Вот здесь — вся ветка от распределителя до насоса. Его надо оконтурить, а на ключевых, опасных местах трубопровода положить изолирующие жаростойкие панели. От разгрузочной станции проложишь дорогу для подъемных кранов. Все нужно делать быстро, но безупречно. На воскресенье нам одолжили распределительный коллектор, утром в понедельник — самое позднее — его нужно освободить. И без того мы потеряли сотни тысяч крон, если не больше. В землю ушла сотня кубиков горючего, уже три часа не пополняются резервуары, и, если эксплуатационники в течение двух часов не смогут подготовить распределительный коллектор, нам придется наполнить ректификационные колонны запасами внутреннего потребления. В таком случае ущерб был бы просто неисчислим. Час простоя, один только час, — потеря горючего на пятьдесят тысяч.

— Наверное, не надо сейчас объяснять все до таких подробностей, — прервал отца Камил. — Я ведь не дурак!

— Нет, ты не дурак, ты подонок! Подонок, какого не сразу и разглядишь. Твое разгильдяйство обойдется заводу в кругленький миллион. — Отец все повышал голос, но потом, словно сдавшись, махнул рукой и повернулся к Хлоубе: — Руда, обеспечь наиважнейшие работы и приходи в отдел, мы в зале заседаний. Прихвати с собой Рамеша, да и этого, механика. — Он с отвращением кивнул на Камила. — Нужно как можно быстрее разработать график работ, иначе завтра тут начнется полная неразбериха.

Хлоуба кивнул, отец еще раз окинул взглядом весь склон и прямо по грязи двинулся к своей машине.

Свернув план, Камил положил рулон на сиденье газика и в раздумье побрел к насосу. Ущерб перевалил за миллион крон. Преувеличивать не в привычках отца. Миллион — огромная денежная потеря, однако дело тут даже не в деньгах.

— Без асбестового костюма не ходите, — крикнул ему пожарный, но Камил просто не обратил на него внимания. В оцепенении уставился он на затопленный ров, на рабочих, по пояс погруженных в месиво грязи и бензина. В зловещих тисках смертельной опасности, охраняемые лишь весьма ненадежными асбестовыми костюмами, залитые потом, валившиеся от усталости рабочие каждые четверть часа выбирались из рва, чтобы, передохнув, снова погрузиться в удушливую вонь бензиновых испарений. Под защитой направленных в их сторону стволов пожарных брандспойтов они сражались с жидкой грязью, нечеловеческими усилиями обнажая испорченные трубы.

Герои, мелькнуло у него. Герои, а в яму и под огнетушители загнал их я сам. Парни, из-за меня перечеркнувшие свои планы на субботу и воскресенье, из-за моей халатности они сейчас по пояс стоят в бензине. Все это влетит в хорошенький миллиончик. Потеря сырья, вызов средств безопасности, участие милиции, использование техники, заправка противопожарных огнетушителей, возможно, и потери на производстве… Какую же меру наказания изберет для меня дисциплинарная комиссия, которую возглавляет мой отец? Проведи мы ремонт неделей раньше, эти парни могли бы сделать все в полной безопасности.

— Не суйся туда, кому говорят! — снова рявкнул на него пожарный.

На этот раз Камил услышал его окрик, но все равно не послушался. Напротив, шагнул ближе к яме. Мне нужно там быть, пронеслось в мозгу. Нужно. Потому что, если вспыхнет пламя, я желаю, я хочу, я должен умереть тут. Безо всякого пафоса, потому что он ни к чему. Просто от отчаяния.

— Эй, Камил, катись отсюда. — Очутившийся поблизости Радек подхватил его под мышки и оттолкнул за бруствер рва.

Мгновение они в упор смотрели друг на друга. В асбестовом костюме и тесной каске Радек был неузнаваем. Лицо забрызгано черной грязью. Взгляда строгих, покрасневших глаз просто нельзя было ослушаться.

— Инженер, — мощный голос Хлоубы перекрыл монотонное чавканье черного месива, выбрасываемого изо рва, — собирай манатки и айда отсюда, пошли в отдел!

— Слушай, Радек, если бы только я мог предполагать…

— А кому ж тогда и предполагать, если не тебе? — Радек, покосившись на него, нервно добавил: — Давай катись, здесь ты только помеха, а в отделе, наверное, нужен.

В зале заседаний собралось все руководство химического завода. Теперь они долго не выйдут оттуда. Сколько же людей из-за меня лишилось сна и покоя!

Камил сидел среди них, как побитый пес, он боялся поднять голову, чтоб не смотреть им в глаза. В комнате без конца звякали телефоны. Диспетчерская, конструкторское бюро, плановики. Мозг завода работал на полную мощность даже в пятницу вечером. Только Камил сидел в растерянности, словно ожидая приговора.

— Прочти протокол и подпиши. В конце оставлено место — на случай, если у тебя найдется что возразить. — Рамеш сунул Камилу несколько густо исписанных страниц и сочувственно покачал головой: — Неделей раньше — и ничего бы не случилось. Ведь ты этот ремонт собирался провести еще в апреле.

Неожиданно рядом появился отец, зло сверкнул глазами и подал Рамешу какой-то список, отпечатанный на машинке.

— Обеспечь распространение. Кладовщиков доставьте! — безапелляционно приказал он, словно в чем-то упрекая Рамеша.

Камил нехотя подписал. Отец злится на меня больше всех, подумал он огорченно. Преувеличивает, не в меру суров. К чужому наверняка отнесся бы мягче!

— Внимательно прочти! Протокол — документ, основание для расследования, — настаивал отец.

— Ладно, — буркнул Камил и вскользь пробежал глазами исписанные листки. — Вы тут пишете об убытках, о готовности номер один и бог знает про что еще… Но если бы ремонт проводился как плановый, он бы тянулся минимум неделю, потому что мне вряд ли дали бы две команды, а о технике я умолял бы просто на коленях! — негодующе запротестовал он.