— Куда там!

— Или Камил устроит там спортивный зал?

— Да просто у нас нет денег.

— Прошу пардону, — забубнил Радек, бросил ковер в коридоре, осторожно приподнял кровать вместе со спящей Дитой и маленькими шажками подался из спальни.

— Я приготовила еду, вам надо перекусить.

Радек покачал головой.

— Мне пора.

— Вы не любите Камила, правда?

— Да как сказать? Иногда мужики мелочнее баб. До свидания, — попрощался Радек и выбежал на лестницу.

Она слышала, как на лестнице Камил уговаривает его остаться, а когда все уселись за стол, поняла, что Камилу перед Радеком стыдно. Камил — и вдруг стыдно? Должно быть, что-то между ними произошло. Но где и когда?

Камил принялся хлестать ром, отчаянно и безрассудно, язвительные замечания Радека его удручали, и Здене не терпелось узнать, откуда взялся этот мальчик, что смеет в глаза Камилу сказать все, что думает и чем вгоняет его в краску; когда Камил и шофер спустились на лифте, она заглянула Радеку в глаза:

— Откуда вы знаете Камила?

— Мы вместе с ним играли в одном кабаке, а вообще он — мой главный начальник на заводе. Камил — отличный музыкант, — не спеша объяснил он.

— А начальник?

Радек допил, поставил рюмку на стол и поднялся.

— Ну, так я вам премного благодарен. До свидания. Всего, Пепа! — распрощался он и, уже не колеблясь, решительно направился к выходу.

Почему у Камила нет такого друга? — подумала Здена, и ей вдруг сделалось грустно. Радек ужасно походил на Павла. И в чем-то даже превосходил. Приехал помочь, зная, что Камил одинок, хотя он ему вовсе не нравится. Какой же метод перевоспитания выбрал он?

Из-за поворота внезапно вырулил белый «жигуленок», обогнув непролазную грязь, пробрался к дому и остановился рядом с машиной Камила. Оттуда выбрался Рихард, уморительный в наглаженной спецовке; он тщательно осмотрел свои «жигули», потом, словно исподволь, глянул на машину Камила; за ним следом, как принцесса, выплыла Ивана, на ходу о чем-то напомнила Рихарду, показывая на часы; некоторое время они обменивались выразительными жестами, не подозревая, что за ними наблюдают, захлопнули дверцу своих «жигулей» и, внимательно глядя под ноги, побрели к дверям.

Какая разница между Радеком и Рихардом, подумала Здена. Но не пугайтесь, здесь уже полный порядок.

Камил, будто потерянный, стоял в коридоре, кусая губы. Она понимала, что его мучит. Пораженческое настроение, столь для него необычное, возбуждало сочувствие. Такое множество ударов сразу.

— Иди, садись к Йозефу, я встречу Рихарда сама, — произнесла Здена, а прозвучало это так: «Не бойся, я здесь и никому не позволю тебя обидеть».

Усмехнувшись, Камил вошел в кухню, выловил еще одну бутыль с ромом, откупорил и поставил перед Пепой.

— Пей, — предложил он, — сегодня мне надо надраться до чертиков, а один я не смогу…

С лестницы донесся голос восхищенного Рихарда, а в дверях уже возникла тщательно причесанная голова Иванки.

— Привет, семейство! — Здена пригласила чету войти.

— Да это же край света! — воскликнула Иванка, в изумлении закатив глаза, вытерла грязные подошвы о новую циновку и подчеркнуто добавила: — Без машины тут и впрямь не обойтись.

Глаза бы мои тебя здесь не видели, подумала про себя Здена, но, не говоря ни слова, повесила пальто в стенной шкаф и провела гостей на кухню.

— Ну, вы и даете, господа инженеры! — Рихард всплеснул руками над кучей бутылок, уставленных в мойке и на столе, и бодро кивнул Камилу. — Видно, ты недолго собираешься водить машину, если намерен так пить и дальше.

Прищурившись, как пьяница, который, чего доброго, и по зубам съездит, Камил смерил взглядом Рихарда. И только немного погодя, словно несколько вдруг протрезвев, весело рассмеялся.

— Риша каркает… за это тебе тоже платят? Ничего из твоих пророчеств не сбудется. Сегодня мы уже не сделаем больше ни километра. Да и куда ехать? Пепа остается ночевать…

— Нет-нет! — запротестовал Пепа. — Хотя, конечно, новое жилище требуется обмыть. Это закон. Мне тут придется подслушивать любовные вздохи, а ты сам знаешь — слаб человек. У меня сердце лопнет.

— После двух лет супружества — первая брачная ночь? — усмехнулась Ивана.

— У нас сегодня первый день свадьбы, — ответила Здена, красноречиво взглянув на нее, вынула из секретера серебристый поднос, поставила на него рюмки и несколько бутылок.

— Прошу, леди и джентльмены, продолжим в гостиной.

Рихард потер руки.

— Ну, за работу, — решительно проговорил он.

— Да все уж в порядке, ты опоздал. Собственно, не опоздал, как раз вовремя подоспел, сейчас мы отпразднуем новоселье, — расхохотался захмелевший Пепа, подтолкнув Рихарда к дверям гостиной. — Ну, что скажешь, строитель?

— Да что сказать… — задумчиво протянул Рихард и несколько раз прошелся от двери к балкону. — Не скажу, что так нельзя было бы расставить, но… У вас найдется карандаш и листок бумаги? — спросил он.

Камил уже вертел в руках рюмку.

— И ты еще называешь себя архитектором, Риша? Всякий уважающий себя столяр носит инструмент при себе. Удержу с тебя пятьдесят процентов гонорара. За неподготовленность.

Здена достала рюмки и налила коньяк.

— Ну, за квартиру.

Ивана разом опрокинула целую рюмку коньяку, даже не поморщившись. Эта умеет пить, подумала Здена, взглянув на взмокшего Рихарда, который, пытаясь как-то загладить неприятное впечатление от своего запоздалого прихода, сновал по комнатам с листком в руках. Визит супругов внес в общую атмосферу какую-то сумятицу и странную напряженность.

Из детской раздался голосок Диты. Здена обрадовалась возможности покинуть гостей. Когда так много пьют, недалеко и до оскорблений. В воздухе просто пахло ссорой.

Возня с Дитой заняла приблизительно полчаса, но за это время четверка прокурила комнату, как самую отвратительную корчму, и усидела очередную бутылку коньяку. Ивана полулежала, развалясь в кресле, Пепа устроился напротив нее и пьяно похохатывал, а Рихард, изогнувшись в учтивой позе, излагал Камилу свои идеи, воплощенные в набросках на клочках бумаги. Балаган да и только!

— Стенку я бы поставил напротив окон. А так она закрывает перспективу, мешает открывать дверь и портит вид комнаты. Кресла и журнальный столик — ближе к торшеру, это уже закон. А вот по свободному пространству я бы пустил вьющиеся растения — соорудил жардиньерку. Это я могу устроить более или менее легко, один мой знакомый делает их на заказ, — горячо жестикулировал Рихард.

Камил заглянул в наброски, иронически хмыкнул и безразлично махнул рукой.

— Умерьте свой пыл, архитектор. Усвойте ту истину, что карьера господина Цоуфала на закате. — Камил расхохотался, делая вид, что шутит.

— Это после той истории на заводе? — спросила Ивана, понимающе улыбаясь.

— Черт побери, значит, мою историю обсуждают даже домохозяйки? Вот это замечательно, вот это называется популярность!

Было заметно, что Камил уже перестал контролировать себя.

— Мадам не служит? Наверно, и песик в хозяйстве имеется? — Пепа разом вышел из состояния летаргии. — Очень я люблю пинчеров в тепленькой одежке… Нет, определенно вы должны пригласить меня на обед!

Рихард в растерянности поморгал глазками и умоляюще оглянулся на Здену, словно взывая о помощи. Но Здена поднялась и, распахнув дверь на балкон, села на диванчик — прямо под струю свежего воздуха. Нет, выбирайся сам, голубчик.

— Будут судить? — любопытствовала Ивана.

— Зачем судить? Передадут комликубыту.

— Кому? — недоумевала Ивана.

— Доступнее излагай, Камил, — вмешался Пепа.

— Передадут комиссии по ликвидации убытков. В лучшем случае — лишусь места, и это будет стоить трехмесячной зарплаты. Каких-нибудь десять-пятнадцать тысяч.

— А папенька не мог бы пособить?

— Папенька ради меня пальцем не шевельнет. Он бы с удовольствием послал меня за решетку.

Ивана закурила, в задумчивости покачала головой.

— В конце концов, удивительного тут ничего нет. Если пришьют все в полном объеме, придется соблюдать дистанцию. Вполне понятно. В его положении компромиссы не окупаются. В городе только и разговоров что про аварию. Вероятно, придется привыкнуть и к тому, что кое-кто руку подавать перестанет.