Очевидно, в вечерний сеанс были включены несколько номеров с участием артистов.

Леди заставляла своих голубей проделывать различные интересные вещи, и казалось все это им нравится. Я с удовольствием следил за представлением.

Когда ее выступление окончилось, зал разразился громкими аплодисментами.

Я поднялся и начал продвигаться по проходу к выходу и уже почти добрался до него, когда услышал голос со сцены:

— Леди и джентльмены, сейчас я имитирую для вас воркование голубей, которое вы только что слышали в блестящем представлении мадмуазель Леклерк.

Я остался стоять у выхода, с возросшим интересом наблюдая представление. У артиста действительно был необыкновенный дар подражания…

Возле меня стояла контролерша. Я спросил ее:

— Кто это такой?

— Это Великий Равалло — вершина нашей программы на этой неделе.

— Превосходный подражатель, — заметил я.

— О, чудо! У нас многие удивляются, как он соглашается на такую ничтожную работу в маленьких местечках, имея возможность получить гастроли в больших городах.

— Да… — ответил я неопределенно, разглядывая вновь появившегося на сцене Великого Равалло. Он искусно имитировал известные звуки и голоса. Из его рта вырывался охрипший бас, мужской грубый голос, женский мягкий голосок, детский писк и лепет и многое другое. Аудитория бурно аплодировала ему.

Я вытащил портсигар из кармана, зажег сигарету и, прислонившись к стене, продолжал наблюдать за ним.

— Да, это очень занимательно, — сказал я контролерше. — Он еще будет выступать сегодня?

— Да, на последнем представлении, примерно в десять пятнадцать. Представление заканчивается его выступлением. Приходите. И приводите своих знакомых.

— Непременно, — ответил я, — а сейчас, очень жаль, не могу досмотреть. Тороплюсь.

Выйдя из кинотеатра, я дошел до аллеи, у входа в которую потерял тетушку, свернул в нее, добрался до первого узкого прохода вправо и уверенно пошел по нему. Не пройдя и пятнадцати ярдов, я нашел то, что искал — служебный вход в кинотеатр.

Повернув обратно, я добрался до гостиницы, заказал виски с содовой и, расположившись в баре, почувствовал себя несравненно лучше.

После минутного размышления и одного стакана виски я отыскал с помощью буфетчицы телефонный аппарат и попросил соединить меня с номером моей квартиры в городе. Вскоре в трубке послышался голос портье.

— Говорит Келлс.

— Я вас слушаю, мистер Келлс.

— Сегодня вечером, в девять часов мне будет звонить мистер Эрни.

— Эрни. Ясно.

— Мне нужно передать ему сообщение. Было бы хорошо, если бы вы достали блокнот и записали.

— Одну секунду, мистер Келлс.

Я подождал, пока он приготовиться записывать, и затем продиктовал ему:

— «Прошу мистера Эрни взять машину и прибыть в Боллинг в Беркшире. Я буду ждать его в гостинице «Корона» в баре в девять сорок пять, поэтому ему надо поторопиться. Просит Келлс». Записали?

— Да.

— Прочтите, чтобы не было ошибок.

Портье прочел записанное, и я повесил трубку.

Вернувшись в бар, я выпил еще порцию виски с содовой, чувствуя, что нуждаюсь в этом, и затем вышел на улицу.

Двигаясь по главной улице и внимательно осматриваясь по сторонам из опасения неожиданно натолкнуться на «тетушку», я дошел до знакомой аллеи и, еще раз осмотревшись, проскользнул в нее. Здесь было безлюдно.

Свернув в знакомый проход справа, я прошел мимо закрытого служебного входа дальше и вскоре оказался в узеньком переулке. Двигаясь прямо по нему, я вышел на окраину городка и натолкнулся на теннисный корт. Тропинка, шедшая вокруг корта, вывела меня на проселочную дорогу, по обеим сторонам которой были расположены коттеджи и бунгало — летние одноэтажные домики с верандой.

Вскоре, пробираясь дальше, я обнаружил маленький коттедж, окруженный заросшим садом, у входа в который на калитке красовалось объявление: «Сдается».

Своим видом и расположением коттедж пришелся мне по вкусу. Кухонная дверь поддалась моим усилиям очень быстро и легко, и я принялся за осмотр внутренних помещений.

Коттедж имел три комнаты и кухню. Все помещение не было меблировано. Одна из комнат, расположенная между гостиной и кухней, имела маленькое окно, из которого проглядывались поля. Место было идеальное.

Я вышел через ту же кухню и плотно притворил за собой дверь, не заперев ее.

Несколько минут я гулял в окрестностях этого коттеджа, а затем направился обратно в город, придерживаясь по возможности наиболее безлюдных улиц. Беспокоила меня лишь одна мысль: как бы не попасться на глаза шнырявшей где-то здесь в городке голубоглазой «тетушке». И я все пытливее и зорче вглядывался в маячившие на главной улице женские фигуры, приближаясь к гостинице. Если бы «тетушка» заметила меня в этом городке, то все представление, которое я готовил, могло потерпеть полный крах.

Когда я благополучно вернулся в бар салона «Короны», то почувствовал большое облегчение.

Эрни Гелвада вошел в бар «Короны» без двенадцати десять.

На нем был твидовый костюм, коричневые ботинки, темно-зеленая шерстяная рубаха и красновато-коричневый галстук. Безусловно, одет он был очень хорошо для провинции.

Учитывая время, необходимое для приобретения такого внешнего вида, и время, отведенное ему на езду, можно было прийти к выводу, что он летел сюда на машине, как дьявол, намного превышая все дозволенные скорости.

Он уселся за мой столик, стоявший в отдаленном углу бара и, подтверждая мои предположения, сказал:

— Получив ваше сообщение, я должен был двигаться достаточно быстро, особенно потому, что мне надо было соответственно одеться. Я представляю себе, что кое-что взорвалось. Хэй?

— Вы представляете себе все правильно, — сказал я. — Взорвалась, как вы это называете, «тетушка». Она находится здесь. И, конечно, не для поправки своего драгоценного здоровья.

Он вытащил из кармана маленький изящно инкрустированный портсигар и предложил мне сигарету. Мы закурили.

— Я ужасно заинтересован в этом деле, — проговорил он мягко.

— Джанина не вернулась домой прошлой ночью, — сообщил я ему. — И это было, вероятно, счастьем для нее. Они побывали у нее на квартире, все перевернули и перетрясли. Я был там уже после них.

— Никаких следов?

— На письменном столике, среди бумаг, я обнаружил иллюстрированную почтовую открытку с фотографией Мавританского замка в Чипингфилде. Эта деревня недалеко от сюда. Они тоже видели эту открытку…

Гелвада кивнул головой.

— Так, — сказал он. — Выходит, Джанина…

— Да, она направилась в Мавританский замок повидать тетку Сэмми. Она пыталась разыскать кого-либо из тех, с кем работал Сэмми, через эту тетю. Правильно она действовала или нет, этого вопроса пока касаться не будем. Пока важен сам факт. Это ее намерение было разгадано компанией Бетина-«тетушка». Каким образом, я не знаю, но факт, что еще до ее появления в Чипингфилде кто-то позвонил тете, назвав себя Сэмми.

— Но…

— В том-то все и дело, что никаких «но» не было. Звонивший мужчина изумительно точно имитировал голос Сэмми. Он сказал, что скоро к ней явится Джанина, и что ей надо сказать то-то и то-то, что ее надо отправить туда-то и туда-то, но ни в коем случае не говорить, что звонил Сэмми. Ясно?

Гелвада кивнул.

— Умно. Очень умно.

— Эта тетя была также предупреждена и по поводу меня. Ей было сказано, что, возможно, я побываю у нее и попытаюсь кое-что узнать и что ей вообще ни о чем сколько-нибудь серьезном со мной говорить не следует. Этой инструкции, она и придерживалась в разговоре со мной.

Он пожал плечами.

— Самое обычное дело с этими треклятыми тетками, — они всегда делают одно из двух: либо без всякого удержу и без остановки трещат всюду и везде о вещах, о которых вообще не следовало бы говорить, либо, наоборот, держат свои глотки закупоренными, когда интересы дела требуют сведений. Ко всем чертям эту мисс Кэрью! Хэй?

— Пользы от нее мало. Это правда. Но встреча здесь с «тетушкой» — это все-таки удача.