— Да, вам явно везет. Правда, мне говорили, что вам всегда везет и что вы очень счастливый человек.

— В данном случае мне, конечно, повезло. Я попал сюда из Чипингфилда не столько по расчету, сколько по наитию. И увидел «тетушку». Я потерял ее на улице возле небольшой аллейки, которая ведет к служебному входу в кинотеатр — и нашел нечто очень важное.

— Вы хотите поручить тетушку моим заботам?

— Может быть. Но не сейчас. Здесь есть еще одна интересная фигура.

— Значит, будем праздновать? Кто же это?

— В кинотеатре, кроме фильма, небольшое представление из парочки номеров. В одном из этих номеров выступает некий Равалло, который имитирует разные голоса… — Эрни сразу все понял.

— Бог мой!.. Я просто поражен… Но ведь это же сверхудача! Хэй?

— Да, это тот самый тип, который звонил мисс Кэрью. «Тетушка» навещала его в кинотеатре. Вероятно, она сидела с ним в его служебной комнате и беседовала в то время, когда я смотрел фильм. Вы поняли роль этого типа во всем деле?

— Вы полагаете, что «тетушка» с Киннэул-стрит предложила ему за приличную сумму имитировать голос Сэмми в беседе по телефону с его теткой. Вы полагаете…

— Нет, совсем не то, — прервал я его. — Пошевелите мозгами, Гелвада. Этот Равалло не мог бы имитировать голос кого бы то ни было, если бы он никогда не слышал этого голоса. Не так ли?

— Бог мой! Значит, этот парень — один из них?..

— Точно. Он один из тех, парней, которые убили Сэмми. Единственным местом, где Равалло мог встретить Сэмми и услышать его голос, было то место, куда они затащили его, напоив предварительно наркотиком. Там они его допрашивали, там они его и убили. Несомненно, Равалло один из участников этого допроса и убийства.

— Понимаю, — сказал Гелвада. — Вполне понимаю. И думаю, что с этим «имитатором голосов» надо рассчитаться, и сделать это не торопясь и со вкусом.

Он выразительно взмахнул рукой в воздухе.

— Для этого будет еще достаточно времени, а пока следует проделать некоторую работу.

— С имитатором? — Гелвада взглянул на меня с любопытством.

— Да. Он должен говорить. Он разговаривал по телефону с мисс Кэрью, а теперь должен поговорить со мной.

Гелвада засмеялся. Это был особый род тихого, сдержанного смеха, вызывающего мурашки.

— Превосходно, — сказал он, — я знаю много способов заставить людей заговорить. У меня они всегда разговаривают. Вы будете довольны.

— Посмотрим.

— Как и когда вы предполагаете начать?

— У нас есть еще время. Равалло выступает в последний раз сегодня в десять пятнадцать. Его номер занимает примерно около двадцати минут, но девушка из кинотеатра говорит, что на последнем сеансе его выступление тянется чуть дольше. После этого он уходит переодеваться. Таким образом, его выхода из кинотеатра следует ожидать около десяти сорока пяти. В это время будет уже темно. Мы отправимся туда в десять тридцать и подберем место для встречи с ним.

— Все ясно. К такому плану мне нечего добавить, разве только то, что теперь я буду с огромным нетерпением ждать его практического осуществления. Это будет захватывающее зрелище.

Он закурил новую сигарету и сказал:

— Расскажите мне, пожалуйста, немного о Джанине. Вы, вероятно, слышали, что я вообще большой любитель женщин, и мне хотелось бы более подробно узнать о ней.

Я улыбнулся ему.

— Это мне действительно известно, Гелвада. А что касается Джанины, то она чудесна. Она обладает всем, что требуется женщине высшего сорта. Голос, волосы, фигура — все у нее прелестно. Движения ее грациозны, и наблюдать за ее походкой — доставляет чистое эстетическое наслаждение. Джанина — штучный экземпляр, такие женщины встречаются редко и не каждому…

— Понимаю.

После минутной паузы Гелвада сказал:

— Чувствую, что мне не терпится. Как бы парень пораньше не ушел оттуда.

— Не уйдет. И маячить там без дела нам не следует. Не забывайте про голубые глаза.

Он посмотрел на меня сбоку, вздохнул и сказал:

— Вот мое проклятое невезение: где-то здесь находится голубоглазая красотка, но мой босс прибывает сюда раньше меня. Не очень хорошо. Правда, в противном случае ее уже не было бы в живых, что многих могло бы разочаровать… — Он задумался и продолжал:

— В Лиссабоне была женщина исключительной красоты. Отличная баба, скажу я вам. Тогда я работал с Кейном, и случилось так, что мне необходимо было вступить в контакт с ней, чтобы добыть некоторую информацию. Ее имя было Мирандель.

Он вновь тяжело вздохнул и продолжал:

— Я не мог ждать от нее прямой и откровенной информации ввиду того, что еще за год перед этим разошелся с нею при весьма неблагоприятных обстоятельствах.

Я взглянул на часы. Было десять двадцать. Гелвада продолжал:

— Я обнаружил, что моя нежная Мирандель не была верна мне, что она связалась с одним проклятым португальцем только потому, что у того были лишние деньги, и он покупал ей разные красивые камешки. Я покинул ее, но на прощание прихватил с собой ее бриллиантовое колье и такой же браслет. Красотка обнаружила это уже после того, как я ушел. Теперь вы понимаете, мистер Келлс, как мне было трудно, возобновлять с ней дружбу…

— Думаю, что это было почти невозможно, — заметил я. — И что дальше?

— Она была связана с испанским агентом по имени Рокка, который работал на немцев в Лиссабоне. Кейн поручил мне выйти на него через Мирандель, и однажды ранним утром я отправился к ней на виллу. Она была дома и выглядела превосходно. Прежде всего прелестница запустила в меня китайской вазой, и вы можете и сейчас видеть шрам на моем лице. Затем она предприняла попытку убить меня восточной саблей. Однако…

— Прервемся на этом, Гелвада, — время.

— Я готов.

Я стоял в узенькой аллее в двадцати ярдах от служебного входа в кинотеатр и мог слышать «Боже, храни короля», что означало завершение представления. Этот гимн исполнялся, видимо, на панатроне, и его звуки были слышны на улице.

Я затушил сигарету и отодвинулся в тень стены.

Место моего расположения находилось с городской стороны, а Гелвада поместился по другую сторону служебного входа, со стороны дороги, ведущей в поле.

Прошло минут десять, и из служебного входа вышла какая-то женщина, а вслед за ней мужчина, оба исчезли в темноте аллейки, ведущей на главную улицу.

Прошло еще пять минут, и я начал волноваться. Вполне возможно, что Великий Равалло принадлежал к тем артистам, которые предпочитают пользоваться главным входом.

Занятый обдумыванием такой непредвиденной мною возможности, сулившей ряд осложнений, я не сразу заметил, как служебная дверь приоткрылась и Великий Равалло показался на улице. Он был высок, хорошо сложен, шествовал уверенно и спокойно. От него веяло высокомерным чванством, которое я почувствовал еще во время его выступления.

Через несколько шагов он остановился, чтобы зажечь сигарету, и затем двинулся в том направлении, где в засаде находился Гелвада. Я спокойно двинулся вслед за Равалло.

Не успел Равалло пройти и десяти-двенадцати ярдов, как из темного угла вынырнул ему навстречу Гелвада и просительно произнес:

— Простите, пожалуйста, но не будете ли вы столь любезны одолжить огонька?

Я ускорил шаги.

Равалло что-то сказал и принялся шарить в кармане своего пиджака.

Я приблизился к нему вплотную и ткнул его в бок дулом «маузера».

— Спокойно, Равалло, — проговорил я. — Нам надо побеседовать. И прошу без шуток. Вы были бы поражены, если бы знали, в какой степени мы можем быть грубыми и невежливыми.

Гелвада сказал по-немецки:

— Как бы вы удивились, если бы я не знал этого. — Казалось, Равалло не был особенно потрясен. Он переводил свой взгляд с Гелвады на меня и обратно с таким выражением, как будто эта встреча не сулила ему ничего, кроме потери времени, мерзавец держался превосходно. Вероятно, он раздумывал о том, каким образом мы напали на его след, или, может быть, пытался представить себе реакцию своего шефа, узнавшего, что он, Равалло, выключен из дальнейшей игры, что не только его карьера, но и жизнь приблизились к финишу. Для тренированных сотрудников гиммлеровской организации смерть не представляет собой чего-либо ужасного… Не то, чтобы они совсем не дорожат жизнью, но если нужно отдать ее за фюрера, то они делают это, не задумываясь.