Гелвада находился с правой стороны Равалло, я — с левой.

— Куда? — спросил Гелвада.

— Прямо по аллее, — сказал я. — Там мой коттедж. Это недалеко.

— Отлично, — сказал Гелвада. — Пошли. — Мы тронулись в путь.

Великий Равалло двигался между нами все с той же театральной непринужденностью, мало, казалось, обращая внимание на дуло «маузера», изредка подталкивающее его в бок, и на тонкое лезвие ножа, которым играл Гелвада, шагая рядом с ним.

Ночная темнота была достаточна, чтобы успокоить мои опасения относительно «тетушки». Нашу процессию можно было разглядеть, только с очень близкого расстояния. На пустынных улочках, однако, мы вообще никого не встретили в этот поздний час.

Гелвада, продолжая поигрывать своим ножом, что-то напевал себе под нос и выглядел вполне счастливым. Вероятно, он предвкушал приятное времяпрепровождение с Равалло в коттедже.

Мы подошли к коттеджу, прошли через сад и вошли в дом через оставленную мной незапертой дверь.

Включив свой электрический фонарик, я указал дорогу в маленькую комнату. Там я попросил Гелваду затемнить окно, и он проделал это самым простым и естественным образом: снял пиджак с Равалло и повесил его на окно.

Равалло стоял в рубахе в центре пустой комнаты с выражением досады на своем упитанном лице. Однако, к этому выражению примешивалось теперь еще что-то, мерцавшее в его жестких глазах.

Я вынул из кармана приготовленную веревку и, передавая ее Гелваде, сказал:

— Свяжите его.

Гелвада взял шнур и подошел к Равалло. Тот презрительно пожал плечами и сказал:

— Что вы ждете от меня? Какую информацию вы ожидаете получить? Заранее вам скажу, что я ничего не знаю. Я недостаточно значительное лицо для того, чтобы знать многое.

Я и Гелвада молчали.

Равалло поднес руки к своему лицу, на секунду прикрыв его, и затем устало опустил их, глядя на Гелваду, который стоял перед ним с хищной улыбкой на лице.

Эрни определенно предвкушал удовольствие от допроса немца.

— Свяжите его, — повторил я, — и используйте его носовой платок для кляпа, если понадобится. Шум не очень желателен, да не забудьте обыскать нашего друга.

Бельгиец усмехнулся.

— Разумеется, — сказал он и принялся за Равалло. С большим искусством он связал ему кисти рук и лодыжки.

Сунув револьвер в карман, я осмотрел при помощи фонарика соседние помещения. В одном из них я нашел деревянный ящик и притащил его в комнату с высоким окном.

Стоя рядом с Равалло, я чувствовал на себе косой и внимательный взгляд Гелвады. Несомненно, бельгиец пытался понять, как далеко я собрался зайти: решил ли я действительно заняться делом и поручить ему добыть информацию у этого немца, или просто занимаюсь запугиванием и блефом.

Нет, блеф для меня отпадал. Этот вопрос мною был уже решен. Я достаточно видел, как немцы и японцы расправляются с людьми, чтобы беспокоиться о здоровье их агента, добывая у него важную информацию. Я прекрасно знал и то, что проделал бы со мной этот немец, если бы был на моем месте, поэтому соображения гуманизма меня мало беспокоили. Для меня был важен вопрос о том, как много знал этот немец, насколько значительна роль, которую он играл во всем этом деле. Я был уверен в том, что эта роль была далеко немаловажной. Помимо того, что он безусловно был участником допроса и убийства Сэмми, что дало ему возможность имитации голоса Сэмми в беседе с мисс Кэрью, он несомненно является и имитатором моего собственного голоса. Кто же, как не он, телефонировал Элисон Фредерикс и от моего имени предложил ей прибыть на Нюмер-стрит? Элисон ни за что на свете не отправилась бы туда, если бы не была уверена в том, что с ней разговаривал именно я. Если бы у нее возникли какие-либо сомнения, она непременно позвонила бы мне. Но она этого не сделала, так как была убеждена, что с ней говорю я. На деле же с ней говорил Равалло.

Если все это было так, а иначе и быть не могло, то, следовательно, Равалло где-то слышал и мой голос. Где же? Единственным таким местом, по-видимому, могла быть квартира, где состоялась злополучная вечеринка. Там он вполне мог слышать меня.

По всему выходило, что это был активный участник банды «тетушки» Бетины, убежденный сотрудник гиммлеровской секции.

В его деятельности была еще одна важная сторона: он был артистом водевильного типа, свободно передвигающимся по всей стране, без всяких препятствий выступающим в различных кинотеатрах, мюзик-холлах, провинциальных театрах, и его появление в закрытых зонах, в запретных в военное время местах ни в ком не могло вызвать подозрений. Положение для информатора просто идеальное.

Большой удачей, прямо-таки счастьем можно было, пожалуй, считать то обстоятельство, что ни «тетушка», ни кто-либо другой, по-видимому, не заметили моего присутствия в Боллинге. Это значит, помимо прочего, что Равалло мог быть не особенно осторожным в последнее время, что могло бы быть также мне на руку.

Это следовало проверить, когда Гелвада приступит к допросу.

«Тетушка» и Бетина теряют сегодня крупную жемчужину из гиммлеровской короны, но потери могли быть и у нашей стороны в лице Фриби, который наверняка пытается в данный момент установить контакт со мной. Не пытается ли наша Бетина Бейл заманить его в какую-либо западню?

В считанные секунды пронеслись в моей голове все эти мысли, пока я стоял и смотрел на немца, а Гелвада настороженно поглядывал на меня.

— Садитесь на ящик, Равалло, — сказал я.

Он спокойно уселся на указанное место с видом полного безразличия ко всему происходившему. Казалось даже, что он надеется на что-то непредвиденное.

Эрни Гелвада стоял у грязного камина, прислонившись к его полуразрушенной облицовке, и спокойно курил, наблюдая за выражением лица немца.

Я также закурил сигарету и, стоя перед Равалло, начал:

— Нам известно, что вы работаете для одной из гиммлеровских заграничных секций и связаны с одной аккуратной, хорошо одевающейся женщиной с голубыми глазами. Сегодня вечером она навещала вас в вашем служебном кабинете в кинотеатре. Я хочу знать, зачем она к вам приходила, какие у вас с ней дела. Это первое. Второе, — продолжал я, — заключается в следующем. Вчера, вероятно, по указанию этой голубоглазой ведьмы, вы телефонировали мисс Кэрью в Чипингфилд. Вы имитировали голос ее племянника — Сэмми Кэрью, голос которого слышали раньше. От имени племянника вы предупредили мисс Кэрью, что к ней вскоре явится одна молодая женщина по имени Джанина, которая будет интересоваться друзьями Сэмми, и с целью получить информацию может говорить ей разные небылицы вплоть до того, что может даже утверждать, что он, Сэмми, якобы убит. Вы сказали мисс Кэрью, что ни при каких обстоятельствах она не должна говорить Джанине о том, что вы ей звонили. Вы дали указания мисс Кэрью о том, что именно она должна говорить Джанине. Особенно вы предупредили ее относительно возможности моего прихода к ней и предостерегли против каких бы то ни было разговоров со мной по существу. Вы же дали ей описание моей внешности. Так вот, я хочу точно знать, что именно вы ей говорили.

— Следующее, — продолжал я, затянувшись дымом ароматной сигареты, — что мне нужно, это сведения о леди, носящей имя Бетины Бейл. Мне нужно знать ее настоящее имя и роль, которую она играет в вашей организации.

Сделав небольшую паузу я добавил:

— Разумеется, я желаю знать всю книгу, а не только отдельные ее страницы, и я собираюсь вытащить из вас все ее содержание тем или иным путем. Все, что вы будете говорить, мы проверим. Ваша обработка, ее степень и способы — все будет, разумеется, зависеть от вас. Вам это понятно?

Равалло улыбнулся.

— Я понял все очень хорошо, — сказал он и замолчал.

Я обернулся к Гелваде.

— Поговорите с ним, Эрни.

Гелвада выступил вперед. Он стал напротив Равалло, склонив немного на бок голову и, улыбаясь во весь рот, сказал:

— Мой дружок, Великий Равалло, послушайте меня. Я Гелвада. Может быть, вы слышали обо мне. Я являюсь специалистом по приведению людей в разговорчивое состояние. И они всегда начинают говорить в угоду Эрни Гелваде. Хэй? Послушайте, почему бы вам не постараться избавиться от некоторых неприятностей и не начать сразу разговаривать? Правда, я лично не заинтересован в такой легкой беседе, но мой шеф… Хэй?